Dirty lane

Ночь плотной пеленой окутывала весь город. О моё стекло только что ударилась в полете птица. Быстрыми кольцами падая наземь и разбиваясь на жёстком асфальте. Я смотрела на это всё, не сумев отвести взгляда от темного сознания. Параллели сами собой выстраивались в моей голове. Мы с тобой неслись так быстро и безудержно, не видя никого и ничего на своем пути. Что разбились о грубые осколки стёкол, не сумев вовремя остановиться. Теперь нашу любовь растопчат ногами на грязной дороге. Может быть, мы это с тобой и начали делать. Те мои слова, в истерических криках. Те твои удары по моему лицу. Та запись и тот пистолет. Да, определенно наша страсть вылилась в ненависть, прижатую лопатками к серым кирпичам. Я нагло обманывалась, когда говорила, что всё без тебя стало таким простым. Да, это было относительной правдой. Мне не нужно было бежать к тебе, оправдываясь в своих действиях. Но нужно было сейчас, скучать. Я думала, что мертвое сердце легко обмануть, или заставить вновь остановиться. Как жаль, что я не взяла во внимание нашу любовь, которая даже сейчас не может остановится. Не может остановить меня накидывать на себя, короткую до неприличия юбку, полупрозрачную водолазку, и высокие ботфорты. Нанося убийственно-сексуальный макияж. И вот, мы вернулись к тому с чего начинали. Я делала раньше всё это, что бы заполучить тебя. Сейчас, что бы попросту поесть. Спустившись в наш с тобой пропитанный грязью переулок. Я тяжело вздыхаю, замыкая на ключ квартиру. Как думаешь, может та птица окажется живой? Захожу в лифт, оглядываясь во круг. Последний раз, я смотрелась в это зеркало перед истерикой и твоими мягкими касаниями. Сейчас же, я смотрюсь в него касаясь своего сердца. От каждой мысли о тебе, оно начинает колотиться всё быстрее и быстрее. — Хочешь ли ты иметь со мной столь крепкую связь? Задаю этот вопрос в никуда, выхожу из подъезда, и сразу же натыкаюсь на мертвое создание. Горесть внутри меня разрывается огромными пузырями. Бережно беру в руки птицу и перекладываю её с асфальта в мягкую землю. Может быть этим, оттягивая момент нашего полного отказа друг от друга. — Добрый вечер. Старый водитель такси кажется приятным человеком. На зеркале заднего вида, прилеплено его фото с женой. Они весело глядят друг на друга. А я в тот же момент расстроенно опускаю глаза. Тихо называю ему адрес бара, а он заболиво кивает. — Вы кажетесь хорошим человеком, девушка. Так заботитесь о невинных птицах. Я вздыхаю, набрав в грудь побольше воздуха. Медленно поднимаю глаза, которые начинают блестеть в свете вечерних, пролетающих фанарей. — Они слишком сильно похожи на мою любовь. — Ох. — он расстроенно набирает в лёгкие воздух, — Извините. Я качаю головой, проходясь пальцами по волосам. — Ничего. Остальную дорогу я сидела молчаливо, думая лишь о том, что голод просыпается во мне. С каждым днём я приобретала всё больше выдержки. Удерживая свои хотелки внутри. — Мы на месте. Мужчина оборачивается ко мне, а я тяну ему сотню долларов. — Сдачи не нужно. Спасибо. Я выхожу из машины и открываю двери в помещение. В нем как и обычно много людей и всякой нечести. Хорошая музыка и дурманящий запах алкоголя. Подхожу к барной стойке, и теперь, сотрудники не здороваются со мной. — Чистую текилу. Сразу же получаю свой заказ, и не успев сделать и глотка, ощущаю запах стойкого льда и виски. Чувствуя тяжёлую руку на своём плече. Оборачиваюсь, сталкиваясь взглядом с твоим братом. — Вики. — Люцифер. Так же холодно произношу ему в ответ. — Пойдём. Он кивает за своё плечо, а я выпив залпом весь напиток, следую за ним на балкончик. Он опирается телом о перила, а я усаживаюсь на диван. — Сегодня последний день когда я вижу тебя здесь. Его тон кажется мне убийственным, а его чувства разбитыми. — Я плачу здесь деньги, ты не можешь меня выгнать. Качаю головой, опираясь о спинку. — А я забочусь о своей репутации и сестре! — зло поднимает голос на меня, заглядывая в мои глаза, — Если вы увидитесь, то устроите скандал здесь, мне этого не нужно. Это во-первых, во-вторых ты пришла к ней в дом с оружием. Пытаясь убить. Я киваю ему, прекрасно сознавая его чувства. — И всё таки я её не убила. Считай наоборот. Он зло цыкает языком, складывая руки на груди. — Она всю ночь просидела с тобой, держась за твою ладонь. И прорыдала, Вики! Он резко подходит ко мне, а я опускаю глаза. — А что ты на это?! Ты даже не извинилась. Я молча поднимаюсь на ноги. И из-за спины отвечаю ему. — Поговрим об этом, когда ты увидишь ситуацию с моей стороны. Смысла разговаривать с ним не было. Он был слишком обеспокоен моей тогдашней выходкой. Ну и пусть, его сестра тоже хороша. Ведь так? Тебя не было в баре, я не чувствовала тебя здесь, может быть алкоголь хорошенько скрывал тебя от меня. А может быть, ты уже разорвала нашу связь, с другим человеком. — Хей, милашка! Оборачиваюсь на приторный голосок какой-то девчонки, мило тяну улыбку и коктейль ей. А внутри меня всё кричит, не называй меня так! Она судорожно крутится вокруг меня весь вечер. А я подыгрываю ей в её желаниях, наскоро выводя её в полночь за бар. Наши с ней ноги плетутся по давно знакомой дороге. Девушка слишком пьяна, что бы понять что происходит, а я слишком голодна, что бы выбирать какую кровь пить. Затаскиваю её в темный переулок. Придерживая одной рукой за талию, а второй приподнимаю её волосы, её глаза сверкают от предвкушения секса. А мои от предвкушения плотного ужина. — Ну же действуй! Она хватается за мой зад, больно зажимая его. И мне становится противно от самой себя. Но у меня мало выбора. Как только мои губы касаются её кожи. Твои руки быстро оттягивают её от меня, а зубы вонзаются в её артерию. В её глазах быстро застывает страх. Рот открывается в немом крике. А после, она наскоро обмякает в твоих руках. Гнев быстро появляется на моём лице. А ты отпустив бездыханное тело в небрежном броске. Весело вытираешь свои губы. — Да ты охерела, Мортем! Ты удивлённо поднимаешь на меня свой взгляд. Размеренно подходишь, качая бедрами. И я чувствую как быстро бьются наши сердца. — Да что ты, Вики. Уже по фамилии меня зовёшь. — я не могу сдвинуться с места, ты будто бы вкопала меня в землю своим взглядом, — А как же твоё любимое? — заправляешь прядь моих волос за ухо, — Сладенькая, ведь так ты мне всегда стонала на ухо. — тянешь губы к моим ушам, а я делаю шаги назад. Ты не отстаешь от меня, наседаешь со всей силы. — Что ты хочешь от меня? Мои губы неприятно дёргаются, а ты удивлённо раскрываешь глаза. Так наигранно хлопая своими ресничками. — Я то? — хватаешься ладонью за мой затылок, и бьешься тазом в меня, — Это в твоей голове я! Я хмыкаю, отталкивая тебя от себя. Но ты вновь тянешься ко мне, касаясь меня всем телом. — Похоже, что твои мысли тоже забиты исключительно мной. Язвлю тебе в ответ, а ты тут же тушуешься. — Да, конечно, теперь я достаточно хороша для тебя? А? В глазах ярость от моих ответов. — Когда то ты сказала, что я сделаю всё, что ты мне велишь, а на самом то деле. — Больно сжимаю твою руку, которая держится за мою шею, царапая её ногтями, — Бежишь ко мне по первому зову, как последняя шавка за куском хлеба. Ты показываешь свой дикий оскал, а я смеюсь над тобой. — Выходит, что тогда я ошиблась, назвав тебя истеричкой. — Милым голоском выдаю тебе, — Мне стоило сказать, что ты никчемная подстилка. Плюю тебе в лицо, и вновь получаю твою ладонь, больно припечатанную к моей щеке. — Ну да, конечно, — слеза непроизвольно покатилась, а мои губы всё равно застыли в улыбке, всё это чертовски заводило меня, я прижалась бедрами к тебе, — Бей меня по лицу. Давай, ещё разочек. — Чёрт! Ты непроизвольно выпускаешь стон. И хватаешься руками за мои щёки. Я подкатываю глаза. Мы были с тобой так увлечены всем этим. Что смогли очнуться только тогда, когда кто-то пальнул в воздух. Ты резко обернулась, а я увидела свою мать. В глазах которой вновь мелькало отвращение. — Теперь и ты с ними!? Она вздернула бровь, а я весело засмеялась. — И что, убьешь меня теперь? Женщина хмыкнула, переводя пистолет чуть левее. — Нет, я же сказала в прошлый раз, что не промахнусь. Я открыла глаза со страхом, и одновременно с чужим выстрелом, толкнула тебя на землю. Рука больно пульсировала. Она замерла на секунду, точно так же как и я. — Вставай, Вики! Ты крикнула мне, мгновенно поднимая меня с пыльной земли, утаскивая под звуки выстрелов за угол. — Бежим, давай же! Ты испуганно тянула меня за руку. А мне было не хорошо. — Стой, стой, стой, я не могу. Хныкала я. А ты всё не останавливалась, продолжая нестись с бешеной скоростью. Дорога явно была выстроенна к твоему дому. — Нет, давай же. Хватка на моей руке усилилась, а перед глазами поплыло. Мои ноги плохо слушались меня, а самой хотелось кричать от жгучей боли. — Всё горит. Говорила я тебе, пробежав большое расстояние. — Это серебрянная пуля. Нужно быстрее добраться. Я кивнула тебе, беря все свои эмоции под контроль. Во рту пересохло. А ты практически тащила меня на себе. Я чувствовала как бьётся твоё сердце. И падал на пол, в освещенной гостиной. — Папа! Ты громко крикнула, вновь поднимая меня с холодного плинтуса, усаживая в кресло. — Что такое? Чувствую страх, исходящий шумящими волнами от них обоих. — Вот. Она указывает пальцем на мою рану. — Чёрт. Мужчина лезет в шкафчик, достает оттуда все инструменты. — Потерпи, Вики. Ты хватаешь меня за руку, а я крепко сжимаю её. Кричу, закусывая свою губу, когда холодные ножницы обрезают рукав сетки. Кидаю взгляд на предплечье, и вижу почерневшую от серебра открытую рану. — Держи её! Командают мужчина, а ты аккуратно касаешься моей щеки, заставляя смотреть тебе в глаза. — А! Крики выходят один за другим из меня, когда шприц безжалостно врезается в мою кожу. По моему лбу струится капля пота, а сама я трясусь от мгновенного холода. — Вики. Ты зовёшь меня, призывая не закрывать глаза. И я слушаю тебя. — Ну вот и всё. Маммон крутит перед моим лицом зажимом с патроном. А я хмыкаю, вновь переводя взгляд на рану. Всё это выглядит таким ужасным. Я морщусь, но не чувствую той боли. — Вики, я перевяжу тебе руку, станет плохо зови. — Слишком светло. В глаза бьёт ужасный свет. Ты трогаешь своей ладонь мой мокрый лоб. — Она горит! Твой голос взволнован, и меня радует то, что ты показываешь свои чувства ко мне, хоть так. — А что ты хотела, Мими? Отведи её наверх, и раздень. Поняла? Ты приподнимаешь меня, заставляя двигаться. А во мне бьётся небывалая усталость. — Спокойной ночи. Желаешь мне, погладив мою щеку, укрыв одеялом. И выходишь из комнаты. А я прикрываю глаза. Может, это заставит нас с тобой наплевать на все те глупости?