Спасти Таро

      Айко снова провела указательными пальцами по мешкам под глазами. На нервной почве она слегла с простудой и теперь выглядит как ходячий мертвец. Травма Муджи будто изменила что-то внутри неё. Не хотелось видеть Аято и пытаться разобраться в собственных чувствах к нему. Не хотелось помогать Аяно отгораживать Таро от других девушек. Да пусть оба Аиши хоть всю школу прирежут — ей наплевать! Но самым необычным было отсутствие интереса к покушению на Муджу. Айко было всё равно, кто столкнул её с лестницы — пусть полиция сама разбирается!       Она тяжело вздохнула и собрала вечно распущенные тёмные волосы в пучок. Школьную форму искать было лень, поэтому она натянула какой-то спортивный костюм. Сейчас с угрюмым выражением лица, уставшим взглядом и согнутой от усталости спиной она больше походила на хулиганистого мальчика, чем на саму себя.       Путь в школу был отвратительным. Айко несколько раз наступила в лужу, один раз убегала от злобной собаки и даже чуть не попала под колёса автомобиля. Злобно топая, она шла по школьному коридору, задела плечом Таро и остановилась как вкопанная. Аято, согнувшись, опирался об стену, а на него оскорблённо-недоумевающим взглядом глядела Мида. О ней Айко слышала много нелицеприятных слухов. Например, что она соблазняет старшеклассников, а затем забавляется с ними во внешкольное время. Но что-то не было похоже, что Аято поддался её чарам. Скорее напротив.       Айко тут же ринулась к нему, взяла за руку и взглянула на позеленевшее лицо. Она чуть приобняла его, а затем вопросительно взглянула на Миду. Учительница тут же изменилась в лице и теперь уже с неподдельным интересом глядела на Айко. Она хищно улыбнулась.       — Ого, ещё один симпатичный паренёк, — произнесла она, и Айко возмущённо открыла рот, но решила не спорить. Сегодня она и впрямь походила на мальчишку-сорванца. Мида сложила руки на груди и слегка наклонилась. — Вы друзья?       Аято, с трудом выдохнув, поднял голову. Вначале он рассердился: кто посмел его так обнимать? Он взглянул на юную фигуру перед ним и нахмурился, а затем в глазах мелькнуло узнавание. Слабая улыбка тронула губы. Айко выглядела более мужественно чем обычно, но это не помешало его сердцу затрепетать в груди.       — Нет, вовсе не друзья! — произнёс Аято, а затем резко притянул к себе Айко. Между их лицами оставалось всего несколько сантиметров. Аиши шепнул слова извининений, а затем коротко и нежно коснулся её губ своими.       Это был короткий, невинный поцелуй. Аято и сам не знал, что им руководило: то ли желание отогнать наглую учительницу, то ли наваждение от нового образа Айко. Всего пара мгновений, а затем он отстранился и повернулся к Миде. — Это моё. Свали, старая карга. Несколько мгновений все стояли неподвижно, переваривая случившееся, а потом Айко шокированно оттолкнула Аято. Её руки начали дрожать. Щёки и уши начали стремительно краснеть. Она глядела то на Аято, то на Миду, а затем просто развернулась и убежала. Учительница цокнула языком.       — Похоже, у меня всё же есть шанс. Ему не очень-то понравилось, — протянула Мида, а затем отвесила Аято подзатыльник. — Какая я тебе старая карга?! Это ты малявка, а я «спелый фрукт»!       — У тебя нет шансов. — твёрдо сказал Аято и пронзил женщину таким взглядом, что та тяжело сглотнула и покрылась мурашками.       — Знаешь, я могу дать тебе несколько советов в делах любовных. Я же опытная в этих делах, а ты взамен… — она даже не договорила. Аято уже ушёл, оставляя Миду ещё более раздражённой пренебрежением к ней.       — Похоже, яой мне тоже по душе, — вымолвил Таро, удивлённо глядя в пустоту. Он заметил заинтересованный взгляд Миды на нём и тут же поспешил уйти куда-нибудь подальше.

***

      Весь день Аято ходил хвостиком за Айко. Сначала он просто смотрел на неё, затем пытался неловко завести разговор, прикоснуться. Он так сильно соскучился за эти дни! Но Айко каждый раз уходила от беседы и уворачивалась даже от самых невинных прикосновений. К концу учебного дня Аято чувствовал себя тонущим в пучине отчаяния. Он, сжав ткань рубашки в районе сердца, смотрел на то, как Айко общается с одноклассниками, даже слабо улыбается им. Но не ему. «Она точно знает, что я смотрю. Она всегда знает. Почему она не оборачивается? Почему?» — беспокойные мысли ворочались в голове. Ему оставалось лишь скромно выглядывать из-за угла, надеясь просто увидеть её лицо.       Когда Айко усмехнулась на слова какой-то девушки, Аято с размаху ударился лбом об стену, чтобы слёзы досады перестали наворачиваться на глаза. Руки тряслись от гнева. Ещё чуть-чуть, и он точно кому-нибудь врежет, чтобы остудить пыл! Тонкая грань разделяла ревность и безумие. И в этот момент в голове возник образ Миды. Её слова о помощи в делах любовных вызывали отвращение и надежду одновременно. Но ведь она и впрямь опытная женщина! Она должна помочь! Аято прикусил большой палец и сдался.       Через несколько минут он уже сидел на коленях перед стулом Миды, опустив голову. Аято сжал кулаки и зажмурился, явно ощущая себя не в своей тарелке рядом с этой женщиной, да ещё и в таком положении. Он ещё ниже склонился.       — Прошу вас, Мида-сенсей, научите меня вашим секретам, — сквозь зубы произнёс он, хотя и старался звучать приятно.       Мида вскинула бровь и вслух рассмеялась. Она закинула одну ногу на другую и начала поглаживать подбородок будто в раздумиях.       — Как мило. Ну-ка, посмотри на меня, — она слегка наклонилась, и Аято поднял голову. Их взгляды пересеклись, и парень начал бледнеть, как и при первой встрече. Мида фыркнула и отодвинулась. — Знаешь, очень неприятно, когда ты так явно проявляешь свою неприязнь.       — Ничего не могу с собой поделать, сенсей, — выдавил Аято. Он искренне пытался выглядеть милым, но его маска давала трещины, через которые так и сочился яд отвращения.       — Тц. Хорошо, я помогу тебе только потому что ты симпатичный. Да и наблюдать за любовью двух парней…       — Она девушка, — вдруг произнёс Аято, разочаровавывая Миду.       — Серьёзно?! Чёрт возьми! — она закатила глаза, явно недовольная. — Ладно. Поднимайся с колен. Для начала скажи, когда ты ей признавался?       Аято медленно встал с колен, задумавшись. Тут же его глаза округлились, и он замер.       — Вроде… Никогда?.. — Ты!.. Ты вообще не романтичный! Целуешь без слов любви! Как она догадается, что ты серьёзно настроен?! — Аято смущённо потупил взгляд, а Мида гневно хлопнула ладонью по столу. — Кабэдон!       — Ч-чего?!       — Сделай кабэдон и признайся! Медленно подходишь к ней… — Мида встала из-за стола и начала идти в сторону Аято. Тот испуганно попятился назад, пока спина не наткнулась на спину. — Прижимаешь её и предлагаешь встречаться!       Мида обеими руками прижала Аято к стене, опасно приближая своё лицо. Парень начал зеленеть и прикрыл рот. Учительница тут же отстранилась. От гнева у неё даже вздулись вены на висках.       — Да ты!.. Какой же противный! Я ему советы раздаю, а он… Вон из класса!       И в следующую секунду Аято оказался за дверью. Он был похож на бездомную собаку, которую только что отругал неизвестный прохожий. Даже поза напоминала об этом: сидел на коленях спиной к двери и упирался руками об пол.       Тут из-за поворота появилась Айко. Это заставило Аято резко подпрыгнуть. Весь день он хотел заговорить с ней, но не сейчас. Только не сейчас, когда он выглядит так жалко! Он уже хотел было скрыться, но девушка направилась прямо к нему. А в глазах читалась решимость и уверенность вперемешку со стеснением. Аиши даже замер на несколько мгновений, но когда опомнился, Айко была уже слишком близко.       Аято сам не понял, когда оказался прижатым к стене. По обе стороны от него были руки Айко, а сама девушка решительно смотрела на него снизу вверх. Она была так близко, что Аято ощущал на своей шее отголоски её дыхания. Всё тело напряглось, и он больше не мог трезво мыслить.       — Почему ты это сделал? — резко, холодным тоном спросила Айко.       Аято сначала даже и не понял о чём речь. Где-то полминуты он просто смотрел на лицо Айко и стремительно краснел. В один момент он даже перестал дышать, а опомнился только когда Айко еще сильнее нахмурилась. Её колено коснулось его бедра и он резко выдохнул, хотя воздуха в лёгких и так не было.       — Что именно? — спросил он. Тут же его взгляд скользнул по её губам. Он осознал и отвернулся. — Ну… Потому что… Эм…       И в этот момент мир словно остановился. Аято замер, глядя в глаза Айко. Он ощутил, будто бы она лишь взглядом пригвоздила его к стене и приставила нож к шее, но… Ему это нравилось. Очень нравилось. Он закусил губу, а зрачки расширились.       — Ты мне нравишься.       Он сказал это. В голове будто прогремел гром, а тело прошибла молния. Аято оперся об стену, чувствуя, что колени дрожат, ноги подкашиваются, а весь мир вращается, словно волчок. Он понимал, что его бедное сердце не выдержит отказ. Оно болезненно билось об грудную клетку, поэтому пришлось сжал рубашку на левой части груди, чтобы успокоиться. Кажется что даже дыхание перехватило и весь мир пошёл под откос, но видя, что Айко всё также спокойно стоит на месте, он невольно покачал головой, нервно прикусывая губу. Будто ожидал своего смертельного приговора — либо казнь на электрическом стуле, либо отсечение головы гильотиной.       — Знаю. — вдруг коротко отвечает Айко.       Никакого «ты мне тоже нравишься» в ответ. Никакой романтики и блеска в глазах. Сухой тон и ничего более. Когда Айко тяжело вздохнула и прикрыла глаза ладонью, у него внутри что-то треснуло, и он своими же ушами слышал как рассыпается на мелкие осколки то, что заставило его признаться.       Любовь. Смаковать это чувство равно тому же, что и жевать стекло с каким-нибудь ярким вкусом дорогих конфет. Вкусно, но потом невозможно что-либо есть, а кровь хлещет как из фонтана. Больно до слёз, мучительно неприятно, но мучаться от несказанных слов ещё хуже. Сейчас всё должно решиться. Он должен отпустить это, но… Почему сейчас он прикрывает глаза, чуствуя как ресницы намокли от слёз? Сил, чтобы скрывать слабость не было, его тело обмякло, начало сползать по стене.       Это тяжело.       Так тяжело, что он жалеет о сказанном.       Вдруг его щеки коснулась тёплая ладонь и он окончательно размяк.       — Айко… — он словно маленький котёнок начал ластиться, прижимаясь лицом ближе к теплу. Мурашки, бегущие по коже, смешались с тоской, что острыми зубками поедала изнутри, словно паразит. Казалось, будто бы на его разбитое вдребезги сердце наклеили симпатичный пластырь. Всё ещё больно, но ощущается забота. Даже отвергнутый он не мог отстраниться. Пока есть возможность быть рядом — он останется, даже если это будет больно.       — Аято, я не могу ответить взаимностью прямо сейчас. — эти слова режут больнее ножа. Начинает мутить, он уже готов от горя выплюнуть все внутренности разом, а затем раскромсать свою грудь к чертям собачьим. — Я не могу дать точный ответ. Я сама не знаю, нравишься ты мне или нет, но могу сказать одно… Ты мне не безразличен.       Она горько усмехнулась, будто потешаясь над пафосом свои слов, но Аято… Аято лишь сильнее прижался к её ладони. Пластырь на разбитом сердце оказался волшебным. Надежда худо-бедно, но скрепила все трещинки, боль утихла. Его глаза блеснули.       — Я подожду… Подожду, пока ты не определишься… Пока есть шанс, я буду ждать… — его голос хрипит, он смотрит на неё красными от слёз глазами. Его зрачки вновь расширяются, а на губах появляется тусклая, болезненная, но искренне любящая улыбка. Он коротко и нежно поцеловал её костяшки пальцев, и Айко вздрогнула. Сердце в груди сжалось, и она сама не заметила, как крепко и нежно обняла его. Она тоже решилась попробовать это прекрасное стекло со вкусом конфет.

***

      Таро сидел на подоконнике и прятался ото всех. Он бездумно листал страницы детективной манги, вслушивался в шаги, чтобы улизнуть в случае чего. Не хотелось видеть никого. Ни Аято, ни Айко… Даже Аяно сейчас просто раздражала. Красивые рисунки на страницах не радовали глаз, а наоборот раздражали.       Вдруг Таро перестал листать. Он крепко сжал книгу так, что обложка неприятно хрустнула. На странице была изображена покалеченная девушка. В следующую секунду манга полетела в стену, а Таро схватился за голову. Перед глазами проносились образы израненой Муджи. Накатила тошнота, голова закружилась. Он тихо захныкал и сжал края рубашки.       — Почему?..