Спасти Таро

      Аято мирно сопел на диване среди подушек. Давно он так хорошо не спал: здесь было тепло, уютно и пахло как Айко. Ну как можно было не выспаться? Назойливые предполуденные лучи нарочно попадали в лицо, но это нисколько не портило сны. Нежные, мягкие, обволакивающие… Кажется, сейчас Аято воспарит на вершину блаженства и будет парить в облаках среди полуголых купидонов и летающих пони.       Он аккуратно приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что всё ещё дома у Айко. Осознав, что он в своём мини-раю, выгнулся, как ленивый кот и… Получил с размаху по щеке. Он тут же подпрыгнул и сел, заставляя несколько подушек упасть. Первая мысль была: «Айко, за что?!», а вторая… Второй мысли не было, потому что Аято вдруг увидел перед собой лицо Таро. Только более круглое, детское, щекастое. А ещё хвостики по бокам. И сразу разум опустел. Даже протирание глаз не помогло. Уменьшенная копия Таро стояла совсем рядом, сжимала руки в кулачки и дула губы.       — Просыпайся, недоумок! Одного тебя ждём! — девочка несильно, только для виду, пнула Аято в бедро и убежала прочь из комнаты.       — Вот чудеса… Наверное, меня мать нашла и убила, пока я спал… А сейчас я на небесах… — подумал Аято, почесал нос и выпутался из одеяла персикового цвета. Тут же нахлынула утренняя прохлада, заставляя поёжится. Аято нятянул на себя одежду, от которой всё ещё несло кровью, и пошёл на кухню. Там стояла Айко и что-то готовила, а рядом прыгала та самая девчонка, пытаясь заглянуть в миску с едой.       — Откуда у нас дочь, Айко? — ещё не до конца проснувшись, спросил Аято, снова протирая глаза. Обе сразу повернулись на него.       — Я не дочь! Я красивая, в отличие от тебя! — фыркнула девчонка и отвернулась. Айко прыснула от смеха и поставила на стол фруктовый салат: персики, ещё немного каких-то фруктов, и всё приправлено йогуртом. Аято даже умилился.       — Это младшая сестра Таро, Ханако, — пояснила наконец Айко и вздохнула. Она уже открыла рот, чтобы объяснить ситуацию, как Ханако вывалила всё сама.       — Я узнала, что братик с какой-то девицей шашни водит! Но так нельзя, это мой братик! Только Айко меня понимает! Пока он там на свиданке сопли розовые разводит, я здесь месть придумываю… Вот отомщу ему… — девчонка прижалась к боку Айко, обвила её руками, как коала обнимает дерево. Та похлопала Ханако по спине и многозначительно посмотрела на Аято. Одно и самое важное значение в этом взгляде было: «Не перечь, а то получишь в лоб!». Аято послушно промолчал, а в награду получил поглаживание по голове от Айко. И сразу солнце стало ярче, а трава зеленее.       Все тревожные мысли отошли куда-то далеко, в самые пустынные уголки подсознания. Сейчас перед его глазами расцветала идеальная картина идеального дня его идеальной жизни. Айко отставила миску с салатом, склонилась над ним, а он подался вперёд, к её лицу. Солнечный свет мягко освещал тёмные волосы и нежные черты лица Айко. На носике блестел игривый блик. «Кажется, она не против… Может… Может… Только чуть-чуть…» — его сердце совершило кульбит, когда их дыхания смешались. Так близко. Совсем рядом… — А-А-А! — на Аято налетел вихрь, чуть не сбивая его со стула. В волосах запутались кулачки, которые тянули пряди в разные стороны. Сверху что-то налегло. — Нельзя! Сестрёнка Айко моя! Фу!!!       Это были крики Ханако, которая выглядела так, будто Аято не поцеловать пытался Айко, а зарезать. Дикий страх читался в глазах девчонки. Её аккуратно оттянула Айко, удивительно легко закинула тело на плечо и погладила по голове как кошку, а потом понесла подальше от Аято.       — Нельзя так делать с незнакомыми людьми, Ханако. Если так будет продолжаться в старшей школе, то ты будешь позорить честь Таро. Ты же это не хочешь? — удивительно банально манипулировала Айко. Но это было эффективно, потому что Ямада-младшая тут же поникла, хотя и продолжала бросать на Аято злобные взгляды.       Когда Айко отпустила Ханако, то девчонка снова бросила злобный взгляд на Аято и тайком показала ну очень неприличный жест, а затем, фыркнув, подошла к плите.       — Сестрица Айко, можно мне какао? — девчонка прыгала от нетерпения, а Аято перевёл взгляд на фруктовый салат. В груди что-то сжалось в тугой тёплый узелок: «Она готовила… Своими руками…».       Аято потянулся за миской и заметил бледно-розовое пятно на своём рукаве. Кровь так и не удалось отмыть водой. Желудок сразу скрутило, и аппетит испортился. По телу Аято пробежала дрожь, а мысли начали путаться. Они больше не были наполнены комфортом и любовью. Вчерашние воспоминания о том, как он, пересиливая себя, ломал кости и рвал кожу, всё ещё свежи. Очень свежи. Аято резко встал и оперся об спинку стула, чтобы не упасть. Голова кружилась, в ушах шумело. Он пришёл в себя только от тёплых рук на плечах и звучащего будто издалека голоса.       — Аято! Аято, всё хорошо?! — перед ним, в считанных сантиметрах, оказалось лицо Айко, полное тревоги. Аято шумно выдохнул и неуверенно кивнул. Зрение пришло в норму, и теперь он увидел ещё и испуганную Ханако, стоящую рядом с ним, вытянувшую руки за его спину, будто готовая ловить его.       — Всё хорошо, правда… — Аято с трудом сглотнул. Айко вздохнула и повела Аято прочь, в ванную комнату, приказав Ханако есть завтрак. Она усадила Аято на крышку унитаза, а сама устроилась на краю ванны. Её взгляд был любопытный, но добрый.       — Это из-за вчерашнего? — голос был таким мягким, успокаивающим. Аято кивнул. Кивнул и рассказал всё. Он не мог держать в себе это. Выложил всё, от начала и до конца. О том, как не смог убить Осану в далёком прошлом, как позволил ревности взять верх вчера, как узнал от Таро правду о падении Муджи. Слова лились из него свободно, хотя голос заметно дрожал. Закончив, он поднял взгляд на Айко, будто ожидая жалости, успокавающих слов. Хоть чего-нибудь, кроме ненависти. Та была бледная. Руки дрожали. Тишина. Оба будто не дышали. Но вдруг она потянулась вперёд и крепко обняла Аято. Тихий всхлип вырвался из его груди. В этом молчаливом жесте было то, что ему нужно, то, чего он никогда не мог получить от остальных, — понимание.       — Ты же не будешь кричать, что я убийца или вроде того? Ты же не будешь ненавидеть меня? Ты же не выставишь меня из дома?! — от волнения голос Аято охрип. Айко покачала головой и нежно взъерошила волосы.       — Нет. Но если ты снова будешь думать о кровопролитии, то я сбегу от тебя. Далеко и надолго. — строго сказала она, отстраняясь. Аято в ответ судорожно закивал, словно китайский болванчик. Айко мягко улыбнулась ему. — Умница. Я сейчас принесу тебе одежду отца. Вымоешься, переоденешься, а потом… А потом решим, что будем делать.       Айко вышла прочь, оставив Аято наедине со своими мыслями. Теперь на душе было спокойно, умиротворённо. Тишина не давила на уши, напротив, помогала дышать свободнее. Теперь пятна крови на рубашке не так уж и беспокоили, а мысли в голове текли безмятежным, тёплым ручейком, где не было места матери, кровопролитиям и прошлым тревогам. Это был рай. Настоящий рай. Он смог выбраться из сладкого наваждения только когда дверь ванной со скрипом приоткрылась. Но это оказалась не Айко, а Ханако.       Сначала заглянуло лишь её личико, явно обеспокоенное, затем просунулось тело. Она робко подошла к Аято и, прежде чем тот смог хоть что-то спросить, заткнула его рот тёплым бутербродом с плавленным сыром. Глаза Аиши расширились от удивления. Он откусил большой кусок, а остальную часть взял в руку.       — Спасибо, — с набитым ртом, еле разборчиво произнёс он. Ханако сдержанно кивнула и отвела взгляд. Снова настала тишина. Но длилась она недолго.       — Ладно. Я поделюсь с тобой Айко. Но только чуть-чуть. Всю не отдам! — фыркнула Ямада-младшая и посмотрела на Аято выразительным взглядом. Даже похлопала ресницами для пущего эффекта, вызывая у Аято смех.       Заметив, что Аято не воспринял всерьёз её слова, Ханако протянула руку и сильно взъерошила волосы парня: так, что у него закружилась голова. В этот момент в комнату вернулась Айко со стопкой вещей. Увидев, что волосы Аято, которые и без того всегда бывают в беспорядке, теперь напоминают воронье гнездо, громко рассмеялась. Она вручила ему одежду, а затем, несколько мгновений колеблясь, поцеловала в лоб. Не давая возможности для ещё одного поцелуя, Айко схватила Ханако за руку и быстро вышла из комнаты, утащив за собой девочку.       Аято остался один в комнате. И он был рад этому, ведь сердце теперь бешено колотилось, хотелось танцевать, петь… И хотелось больше поцелуев. Не только в лоб: везде, на каждом сантиметре кожи. Хотелось погрузиться в эту усладу, захлебнуться, вдыхая аромат тёплой кожи, утонуть полностью в мягкой, но такой безудержной любви.       Вся сила воли понадобилась Аято, чтобы не ринуться вслед Айко, чтобы не поцеловать её как следует. Он отвесил сам себе пощёчину, а потом сжал руки в кулаки. Вдох, выдох. Вдох… Выдох… Грудь ритмично вздымалась, а на губах играла широкая, даже немного безумная улыбка. Глаза наполнились слезами то ли счастья, то ли удовольствия. «Ох, держи себя в руках, Аято… Держи себя в руках…»

***

      Айко скучающе ковыряла фруктовый салат. Все персики оттуда она уже выела, поэтому гоняла по тарелке оставшиеся фрукты. Ханако залипла в телефоне на диване, а Аято слишком долго принимал душ. Так долго, что Айко уже успела обдумать всё, что было необходимо. Она уже переварила новость о причине падения Муджи, дважды пересмотрела своё отношение к убийству Осаны и убедилась в том, что Аято ей всё же нравится, несмотря на тараканов-киллеров в голове. Теперь осталось обговорить всё с самим Аиши, ведь чувство справедливости вопило внутри: Риобе самое место за решёткой! Нерадивая мамаша не только детей плохому учит, но и сама не прочь руки замарать кровью. Фу-фу-фу! Но как к её заключению отнёсся бы Аято? А Аяно? А муж Риобы, в конце-концов?!       Айко уже успела отодвинуть тарелку и закрыть лицо руками, пытаясь отогнать назойливые, тревожные вопросы, и вдруг дверь ванной отворилась. Оттуда сначала клубами пошёл пар, а потом вышел и сам Аято, значительно посвежевший, улыбающийся. Одежда отца Айко, конечно, висела на нём как тряпка, но довольное лицо перекрывало всё плохое, и теперь потрёпанный спортивный костюм на три размера больше казался модным оверсайз прикидом, а не мешком из-под картошки.       — Ты на бомжа похож, — нетактично прокомментировала Ханако, отрываясь от телефона, а потом ещё более нетактично добавила. — Тебе идёт.       Аято на это фыркнул и зачесал назад пятернёй влажные волосы. Айко подошла к нему и неожиданно нежно потрепала по щеке. Она уже даже привстала на носочки, а глазами выбирала место для поцелуя, как вдруг между ней и Аято выросло препятствие в виде Ханако.       — Мы идём гулять!!! В парк!!!       Айко сдержала вздох, а Аято разочарованно и одновременно раздражённо посмотрел на Ханако. Та, убедившись, что Айко отвернулась, показала Аиши язык, и одними губами шепнула: «Всю не отдам!».

***

      Школу прочесывала полиция, даже члены студсовета сидели по домам и переписывались в общем чате, пытаясь выяснить, кто прав, а кто виноват. За горячими спорами скучающе наблюдала Мегами, сидя напротив отца в его кабинете. Тот спокойно рассматривал очередной документ, вчитываясь в каждое слово. Тишина прерывалась лишь шагами за дверью: охрана да помощники сновали туда-сюда.       — Ты должна доказать причастие Аиши здесь, — спокойно произнёс Ичиро Сайко. Он поднял свои ледяные глаза над документом, чтобы посмотреть на дочь. — Не обязательно досаждать мелким сошкам. Привлеки к ответственности Риобу. Понимаешь, о чём я, милая?       Его низкий голос ласкал слух, пронзительные серые глаза почему-то успокаивающе смотрели на дочь. Он поправил пуговицы на рукаве. Кончики платиновых волос падали на глаза, но Ичиро не убирал их, что с головой выдавало его волнение.       — Всё ещё любите её? — склонив голову на бок, спросила Мегами. В её голосе не читалось ни горечи, ни ревности. Она давно знала, что между её матерью и отцом нет ничего, тем более любви. Ею руководило лишь чистое любопытство. Ичиро замешкался с ответом, но всё же выплюнул эти слова.       — Ненавижу.