Christmas idio(m/t)s

Тэхён невероятен. Просто, мать его, самый невероятный и возмутительный человек с точки зрения Чимина. Рассказывает о новоприобретённой травме, что приковала его к постели месяца на три, так легко и непринуждённо, словно шутит о чём-то будничном, чём-то, что словно приключилось не с ним, а кем-то посторонним. Какой вообще чёрт его дёрнул пойти кататься на коньках, если прекрасно знал, что он и лёд — вещи вообще никак не совместимые? Может, в другой жизни Тэхён с коньками и на «ты», но в этой — он неуклюжая орясина, что умудрилась при падении надорвать себе коллатеральную связку и слечь с гипсом, когда только-только нашёл себе подработку на период рождественских каникул. Он устроился «помощником Санты» в Brookfield Place на Манхэттене, где каждую зиму в период праздников для детворы и остальных посетителей в целом устраиваются танцевальные тематические сценки. Чимин не забудет, как рослый Тэхён появился перед ним в костюме эльфа: с вычурным колпаком, в зелёном трико и полосатых чулках, натянутых на тощие длинные ноги. Чимин в тот момент едва не удавился смехом, за что получил подушкой по лицу. Четырежды. Но представить себя? В этом? Нет. Нет. И ещё раз нет. «Ну-у-у, Чимин… Я же знаю, ты ведь тоже хотел найти себе работу на полставки, чтобы с учёбой потом совмещать», — Тэхён ноет ему в трубку вот уже минут пять, аргумент за аргументом приводит в пример, почему именно Чимину нужно составить ему замену в сформированной на этот сезон команде. Чимин зажимает телефон плечом, подтянув его ближе к уху, так что теперь его освободившиеся руки могут спокойно забрать горячий шоколад и ещё тёплый ароматный синнабон, за который он расплатился карточкой. Несмотря на бесчисленное количество кофеен в Нью-Йорке, именно эта, на 116 Suffolk St, откликается внутри Чимина особенным теплом. Может, потому, что её он посетил первой, как только переехал с родителями в шумный Нью-Йорк из Пусана почти три года назад: отца на работе повысили, и дальнейшая жизнь Чимина начала подстраиваться под семейные изменения. И вот он здесь, в самой золотой жиле Америки, учится на маркетолога и делит комнату общежития с самым невообразимым человеком по имени Ким Тэхён — верите или нет, но одним из самых образцовых студентов своего потока на журфаке. — В моём понимании, работать — это готовить кофе или продавать всякие безделушки в различных лавках. На худой конец стряпать бургеры и жарить картошку фри во всяких там бистро. Но, блин, никак не гарцевать в наряде зелёного гнома, словно припадочный, перед взором пары сотен, а то и тысяч людей каждый день, — Чимин в третий раз переиначивает своё «нет», зная, что Тэхёна это всё равно не остановит. Чимин выбирает у стеллажа книгу и направляется к занятому собой столику. Эта кофейня нравится ему тем, что считается ещё и книжным магазинчиком: здесь одинаково можно, как приобрести что-то интересное, так и пропасть на полдня, провалившись в бесплатное чтение за вкуснейшим латте. «Это не гном, а эльф. Такие, как в Лапландии, знаешь? В резиденции Санты. Ну или во всяких фильмах про Рождество». Чимин метает быстрый взгляд к окну, за которым снега наметает, как не в себя. Когда он только приехал в Нью-Йорк, было так же заснежено, витрины были всячески украшены огоньками, а из окна чьей-то квартирки просачивалась песня Бренды Ли, приглушённым эхом гуляя по улице. Чимин уже в тот момент без памяти влюбился в этот город. Он, конечно, пламенно держит у сердца Пусан, в который ездит каждое лето навещать бабушек и дедушек, но Нью-Йорк — его любовь на всю оставшуюся жизнь. И пусть сейчас он считает, что владеет английским свободно, с Тэхёном, что по факту здесь родился, ему всё же не сравниться. Может, оттого, у них и несколько разное отношение ко всей этой штуке вокруг Рождества. В Корее праздник отмечают по модной традиции Запада, но Рождество в Нью-Йорке обладает какими-то особенными вайбами, каких на словах не передашь. Нужно это видеть. Нужно это слышать. Нужно чувствовать. Нужно было наблюдать за ежегодной рутиной Тэхёна, что носился по комнате их общежития с гирляндами, накупив тёплых вязаных носков на вечность вперёд и сделав стратегический запас горячего шоколада с зефирками. И каждый год долгими зимними вечерами они в обнимку под мягким пледом и в свитерах с оленями, что связала им Тэхёнова бабуля, смотрели тематические фильмы, начиная от классики и заканчивая новинками на Netflix. Чимин открыл какую-то необъяснимую любовь к Рождеству. Во многом, благодаря Тэхёну. — Ты понял, что я имею в виду. По ту сторону трубки раздаются негромкий шум и парочка голосов, ни один из которых не принадлежит Тэхёну. — Кто там с тобой? «Это Соджун и Хёншик, они пришли меня проведать. Фруктовую корзинку притащили с открыткой, чтобы я скорее поправлялся…» — Надеюсь, они понимают, что твои связки не срастутся ещё месяца так два, — фыркает Чимин недовольно. А недовольным тут есть чему быть. — Они тебя снова на каток с ними ещё долго не смогут пригласить, думаю. Тэхён глухо, но по-доброму смеётся: «Думаю, я больше на коньки в этой жизни не встану. Но, клянусь, в одной из параллельных вселенных я взял золото на Гран-при». — Не сомневаюсь, — хмыкает Чимин, вспомнив о своём горячем шоколаде, пока тот ещё не успел до конца остыть. — Может, Соджун захочет поработать вместо тебя? Это же он был инициатором затащить неповоротливого тебя на лёд. Так почему я? «Ты Соджуна вообще видел? На него мой костюм не налезет, он треснет на нём по швам, стоит ему просто присесть или руку наверх поднять», — тихонько хихикает в трубку Тэхён, и рядом с ним раздаётся обиженное Соджуново «эй!». — А на мне он будет висеть мешком, — чуть раздражённо закатывает глаза Чимин в ответ. «Я подошью». — Ты и шитьё?! — Чимина пробирает на искренний смешок. — ТэТэ, ты сам знаешь, что ты крайне плох в трёх вещях: катание на коньках, готовка еды и шитьё. «Господи, ладно! В ателье сдам!» — Сезон открывается уже через несколько дней, — Чимин приводит последний из имеющихся в наличии адекватных доводов. — Думаешь, я успею выучить хореографию? «Не говори так, словно собираешься подменить меня где-то на подтанцовке у Beyonce. Там достаточно примитивная хореография, которую косолапый я выучил за полдня. А ты любишь танцевать и делаешь это о-о-о-очень хорошо, так что я отдаю своё место в команде не кому-либо, а профессионалу, который не запорет ничего, я в этом уверен». — То, что я люблю танцевать, ещё ничего не значит. «Я разговаривал о тебе с Хосоком, он наш главный эльф и хореограф этого сезона. Он сказал, что будет рад вашей встрече, и что готов поработать с тобой вне основных репетиций, если придётся. Соглашайся». — У тебя уже всё спланировано, не так ли? «Да». — И когда, позволь узнать, ты только успел? «Было, о чём подумать, пока гипс накладывали. Чимин, ты моя последняя надежда! Мне очень неудобно перед Хоби и остальными!» — Надо было об этом подумать перед тем, как тащиться на каток! Господи, ладно! Ладно, я сделаю это, — с тяжестью выдыхает Чимин. «О Боже! Я люблю тебя! Серьёзно! Ты мой спаситель! Всё, что захочешь сделаю для тебя! Как гипс снимут, стану твоим личным исполнителем всех желаний!» — Хочу пить эспрессо с миндальными круассанами, прогуливаясь под Эйфелевой башней, — не заморачиваясь, Чимин сбалтывает первое, что пришло ему в голову. «Я буду исполнителем твоих желаний с отсрочкой!» — вдогонку добавляет Тэхён, отчего Хёншик, находящийся рядом с ним в данный момент, издаёт глухое хихиканье. — Просто заткнись, пока я не передумал. «Ладно, но перед тем, как я замолчу, скажу ещё кое-что: я скину тебе телефон Хосока, свяжись с ним пожалуйста». — Хорошо. Тэхён — заноза в одном месте, вот честно. Но Чимин ради него пошёл бы на всё. Даже на то, чтобы его беспрецедентная репутация запятналась каким-то образом гоблина в колпаке, что скачет перед озорно смеющимися детишками на одной ноге и ныряет в мешок Санты за подарками. Чимин понимает, что не почитает уже — настроение не то. А жаль, ведь он любит «Щелкунчик и Мышиный король» ещё с детства, и пока Тэхён считает традицией покупать каждый год на их искусственную ёлку один новый игрушечный шар, Чимин перечитывает книгу практически перед каждым сочельником. Он мечтает хоть одним глазком как-нибудь взглянуть на балетную постановку «Щелкунчика»… Доев вкусную булочку с корицей и прихватив початый горячий шоколад, Чимин плотно заматывается в свой длиннющий красный шарф в зелёную клеточку и распахивает дверь кофейни, чтобы уже выйти из неё, отправившись по другим делам в городе, и поскорее вернуться в общежитие к Тэ, пока тот не заскучал, как только его «няньки» уйдут к себе. Но не тут-то было; в него врезается тело, поскользнувшееся о ту же притрушенную снегом обледенелую местность, что и он сам. Вот только если ему ещё как-то удаётся удержаться на ногах, то незнакомец перечёркивает его небольшое достижение под ноль и смягчает себе падение Чиминовым телом под собой. Это Чимину достаются все «плюшки», это его позвонки пересчитывает асфальт, это на него выливается его же горячий шоколад, окрашивая его бежевое пальто в цвет го… Горячего шоколада, блин! Парень на нём как-то и не торопится подниматься, внимательно присматривается к лицу, словно изучает каждую ресничку, каждую родинку, а на губах совсем не неловкая кокетливая улыбка застывает. — Привет, — незнакомец здоровается с ним так буднично и непринуждённо, как будто ни на ком и не лежит прямо посреди улицы, привлекая общее внимание проходящих мимо обитателей Нью-Йорка. У него глаза большие, искрящиеся, несмотря на наличие эпикантуса, радужки у него серо-зелёные, имеется милая родинка под губой, что обнажает в улыбке крупные передние зубы. Чернильная длинная чёлка падает ему на лицо, а кончики малость вьющихся волос почти касаются Чиминового лба и щёк, покрывшихся румянцем — от мороза ли? У незнакомца все уши в серёжках и бровь со штангой, и Чимин совсем не удивился, если это не было бы вершиной всех возможных издевательств над кожей. — Как тебя зовут? — Чимин, — ответ вылетает из него быстрее, чем того хочется, — бурно, практически шёпотом, как-то на автомате, — а что? Может, он спросил это для того, чтобы выписать ему чек за химчистку? Хотя, нет, судя по выражению этого лица, сожалением здесь и не пахнет. Всё становится понятным. — Теперь я знаю, чьё имя написать в послании к Санте в этом году. — Может, ты с меня слезешь? — Чимин достаточно долго привыкал к тому, что в английском языке нет всяких уважительных суффиксов и окончаний в словах, в отличие от корейского. Это делает тебя равными со всеми и всех — с тобой. — А, да, конечно, прости, — отвечают ему, торопливо приподнимаясь. Чимину протягивают руку в знак помощи, но он до того раздосадован происходящим, что как-то приподнимается сам, совсем не имея представления, как отряхнуться от снега так, чтобы не размазать шоколад по пальто ещё пуще, усугубив ситуацию. Он чувствует себя персонажем какого-то тривиального фильма о Рождестве, где «великая любовь» между героями начинается с того, что кто-то на кого-то ненароком налетел со стороны и повалил в снег. А дальше сердечки в глазах, ангелы с арфами исполняют хором благословляющие песни, и ты бросаешься с ними в пляс, как в каком-нибудь мюзикле. Вот только никаких сердечек в глазах Чимина нет, и ни один ангел не стремится осыпать их розовыми блёстками и затрубить победно в дудочку. Есть только испорченное настроение и ещё, может, самую малость — желание выматериться по-корейски. — Я сам. Порядок. — Оу, ладно… — проговаривает незнакомец. — Прости за пальто… А вот и извинения. — Порядок, — отвечает Чимин, снова немногословно. У него ни одной идеи о том, как в таком виде идти хоть куда-то по делам. В общежитие. Нужно вернуться в общежитие срочно, пока никто из знакомых не встретился. Проскальзывать к себе в комнату, не попадясь на глаза одногруппникам, будет тем ещё квестом, так что жизнь этим вечером внезапно стала в несколько раз сложнее. Из-за огромной любви к горячему напитку, Чимина уже и так в шутку прозвали «шоколадным Чимином», поэтому он даже представлять не хочет, сколько ему будут припоминать его нынешний вид. — Меня зовут ДжейКей, — представляется ему незнакомец, словно Чимину от этого знания сразу же полегчает. — Понятно, ДжейКей. Мне пора, — Чимин уж точно не собирается следовать всем клише из фильмов, по которым так тащится Тэхён. Сейчас не будет никакого «разреши тебя проводить», «можно твой номер?», «давай я куплю тебе ещё горячего шоколада, раз тот я пролил» или «давай я оплачу тебе химчистку, и мы пойдём есть пиццу в качестве моих извинений». Чимину долго горячего шоколада хотеться не будет, хотя идея, чтобы ДжейКей возместил ему ущерб химчисткой, не так уж и плоха. Что-то в искорках этих серо-зелёных глаз подсказывает Чимину, что ДжейКей оплатил бы. И на пиццу бы позвал тоже. А по его горячему зачарованному «привет» становится понятным, что пиццы с Чимином ему было бы мало, и он потащил бы его куда-нибудь ещё — поближе узнать, — как по классике жанра. Вот только Чимина не интересует беспорядочная связь, после которой на утро предпочитаешь остаться незнакомцами. — Постой! Но Чимин уже ловит такси и с усердием воли старается не встречаться взглядом с водителем, чтобы не унизиться за свой вид ещё сильнее. ДжейКей на прощание стучит по окну ладонью в перчатке: — Ещё раз прости за горячий шоколад! Я буду должен тебе новый! — Мы больше не увидимся, так что не парься. — А если мы увидимся завтра? Чимин в этом сомневается. Население Нью-Йорка на сегодняшний день составляет чуть более восьми миллионов человек, не учитывая, сколько людей приехало сюда туристом этой зимой. Каков шанс встретить одного и того же случайного для тебя человека дважды?

***

привет, Хосок)

меня зовут Чимин я от Тэхёна

Ким Тэхёна, я имею в виду

Эльфсок: а, привет-привет! Эльфсок: а я ещё думал, напишешь ли Эльфсок: Тэхён много о тебе рассказывал

надеюсь, он рассказывал что-то хорошее

Эльфсок: не переживай, ему удалось заинтриговать нас с ребятами тобой до чёртиков

Тэхён так может, да

Эльфсок: он в порядке, кстати? Эльфсок: он слишком туманно рассказал, почему не сможет выступать с нами Туманно? — про себя думает Чимин. Так, а что вообще им сказал такого Тэхён в своё оправдание? Он, конечно, любитель поломать драму и умолчать о настоящей степени проблемы, но т а к о е скрывать, блин, нельзя. Ему только через три месяца гипс снимут — это не то что очухаться от обыкновенной простуды.

что именно он вам сказал?

Эльфсок: что мышцу сильно потянул Эльфсок: и врач запретил ему какие-то нагрузки на ближайшие две недели Чимин не может удержать смешок, быстро-быстро взъерошив свои влажные после душа волосы. — Ты серьёзно сказал Хосоку, что потянул мышцу? — он решает лишний раз уточнить непосредственно у самого Тэхёна, хомячащего буррито и разглядывающего нарисованный маркером Хёншика член на бинтах его гипса. — Есть такое, — чистосердечно признаётся Тэхён виноватым тихим голосом. — Тэ, чёрт возьми! Это же важно! — Чимин практически бесшумно опускается на свою кровать, не прекращая буравить своего друга третирующим взглядом. — Я знаю! Но я просто не смог придумать ничего дельного, когда врач сообщил, что я могу забыть обо всём на свете на ближайшую зиму, а то и весну, ясно? У меня не нашлось смелости рассказать им. — Давай сообщу хотя бы Хосоку, — предлагает ему Чимин. Тэхён роняет тяжкий вздох и в конечном счёте согласно кивает: — Ладно. И тогда скажи ему, что мне, правда, очень жаль. Я не хотел подводить его и ребят.

у него надорвана коллатеральная связка

Эльфсок: ? Эльфсок: дерьмо Эльфсок: почему он не сказал сразу?

он очень переживал, что вы, ребята, посчитаете его безответственным

он совсем немногим сообщил, что травмировался

Эльфсок: да, это похоже на Тэ Эльфсок: он никогда не жалуется на своё состояние, даже если у него всё написано на лице

ему очень жаль

Эльфсок: всё окей, главное, чтобы он поправлялся Эльфсок: мне сказать о нём остальным? Чимин осторожно отрывает глаза от экрана своего сотового, бросив его на всё ещё неуютно покрасневшего и глубоко внутри самого себя явно не смирившего с тем, как придётся проводить всю зиму, Тэхёна.

не думаю, что Тэ бы этого хотелось

Эльфсок: я понял тебя Эльфсок: он говорил, тебе было довольно сложно адаптироваться здесь в первое время Эльфсок: если хочешь, можешь называть меня хёном)

спасибо, я это учту

Эльфсок: я скину тебе адрес, где мы с ребятами репетируем Эльфсок: встречаемся завтра в восемь утра, познакомишься с командой Эльфсок: и хореографию быстренько схватишь, думаю

идёт

Эльфсок: тогда я добавляю тебя в общий чат

««Эльфсок» добавил «Мочи-тамагочи» в чат «Имбирные пряники»»

Эльфсок: приветствуйте нового мембера нашей команды — Чимина 97: салют Биг Мур: добро пожаловать Яждж1н: много о тебе слышали Мандаринки Намджуна: добрый день

э, всем привет

Яждж1н: какой скромняга Эльфсок: моего нового тонсэна мне не обижать Биг Мур: да ты страшен в гневе, Хо Тэтетрис: привет, Минни Тэтетрис: пост сдал

пост принял

Эльфсок: эй, Тэ, ты всё равно часть этого легендарного чата Тэтетрис: Хосок Яждж1н: ты навсегда наш эльф №5 Тэтетрис: Джин-а — Зачем ты меня приветствуешь? — Чимин издаёт какой-то по-детски мягкий смешок, покосившись на Тэхёна с телефоном в руках. Нетрудно догадаться, кто такой «Тэтетрис», потому что так себя везде подписал сам Тэхён. Это их с Чимином парная фишка: он — «Мочи-тамагочи», а Тэхён — «Тэтетрис». — Все же поздоровались, — он пожимает плечами. — Вот и я. — Они всегда такие шумные? — Чимин демонстративно приподнимает вверх телефон, на который теперь неустанно валятся сообщения новой переписки. — О, да. Иной раз доходит до того, что за вечер накапливается около тысячи уведомлений на ровном месте, а ведь они просто обсуждают новогодние распродажи в фирменном магазине Louis Vuitton. — Всё с вами ясно.

***

Чимин скидывает входящий звонок от Тэхёна, обещая себе перезвонить позже; всё равно у Кима там есть сиделка в лице Богома… Он подгребает к нужному месту ближе к ранее оговоренному времени и узнаёт Хосока почти сразу: у него на аватарке в их общем чате стоит фотка прошлогодней давности; тогда Хосоковы волосы были ярко-жёлтыми, словно яичный желток, а сейчас они почти натурального русого оттенка с небольшой укладкой, которую и так всю растрепал зимний ветер. Чимин узнаёт его по широченной улыбке, что мило растягивает губы в форме «сердечка». У Хосока имеется какая-то особая солнечная аура, он умеет расположить к себе уже одним взглядом — Чимин даже волноваться начинает как-то меньше, просто увидев это сияющее лицо. Что-то похожее он испытывал только с Тэхёном. Это, знаете, есть такой отдельный сорт «тёплых» людей, что греют одним лишь своим присутствием. — Хосок, верно? — Чимин неловко делится выводами, тогда как чужие руки мягко зажимают его в приветливых объятиях, к близости которых Чимин привыкает практически сразу. — Для друзей я просто Хоби. Привет, Чимин-а. — Я что, перепутал время?.. Мне показалось, что ты давно меня уже здесь ждёшь… — резко разнервничавшись, интересуется Чимин. Он опускает взгляд на наручные часы — да нет, вроде, он как раз вовремя. — Расслабься, — Хоби устраивает свою ладонь на Чиминовом плече. — Мы просто собрались с пацанами минут на двадцать раньше, чтобы с тобой познакомиться, а в восемь уже начать. Работы много, тебя в курс дела ввести нужно… Идём. Хосок достаёт ключи, когда они заходят в здание и идут по коридору до конца. Чимин бегло считывает рекламный постер: «Танцевальная школа Чон Хосока». — Подожди, — Чимин интуитивно касается его локтя, пытаясь переварить новую информацию. Тэхён, конечно, говорил, что Хосок — хореограф, но забыл упомянуть, что он хореограф. — Ты… Ты преподаёшь танцы? Профессионально? Хосок загадочно ему улыбается и кивает. — Я слышал от Тэхёна, ты в Пусане ими тоже профессионально занимался, так что нам с тобой уж точно будет, о чём потолковать. Скажем, после тренировки. За бургерами. Как на это смотришь? Чимин на сотую долю мгновения ощущает себя обескураженным, а затем всё-таки вынуждает речевой аппарат издать что-то похожее на согласие, бурно закивав головой. — Д-да! Не вопрос! — Славно. А теперь идём знакомиться с ребятами, они тебя заждались уже. — Тут же танцует не просто любой, кто захочет, верно? Каждый в команде проходил что-то типа кастинга, чтобы сюда попасть? — Чимин высказывает свои догадки и получает утвердительный кивок. — Так и знал, что Тэхён приврал о своей косолапости, хотя, мне он никогда не показывал, как танцует. — На шпагат он, конечно, не садится, но двигается здорово. Я в основном взял его за эффектность. Он и Джин всегда забирают на себя львиную долю внимания. За ними не видно, что кто-то другой совершает погрешности… Идём, познакомимся с ребятами и расскажем тебе о фигурах, какие будем выполнять на сцене через неделю. Чимин двигается вслед за Хосоком вглубь уютной украшенной подвесными огромными снежинками то тут, то там студии с большущими окнами. Слух цепляет озорное хихиканье и негромкие голоса. В уголке, ещё не совсем обустроенном под раздевалку, в своих костюмах уже ждали Чиминового появления остальные четверо участников команды. В чате только у двух из них стояли реальные фотографии в профилях: у Хосока — тогда ещё с жёлтыми, как сливочное масло, волосами, — и Намджуна, что очень мило тыкал себе в ямочку на щеке указательным пальцем. Намджун оказывается куда крупнее, чем казалось Чимину по фото. Невозможно понять, как из него, всего такого высокого и мускулистого, с коротким ёжиком на голове, мог получиться какой-то рядовой эльф. Ему больше Санта Клаусом подошло бы быть. Ногти Намджуна корявенько выкрашены различными цветами лака: вчера на него оставили племянницу — как он тут же невозмутимо объясняется перед всеми, — так что пришлось играть с мелочью в салон красоты. — Привет, Чимин-а. Следом за Намджуном с Чимином здоровается Джин, и, да, теперь становится понятным, к чему вёл Хосок, когда говорил о способности отвлекать на себя всё внимание. Строение тела и вытесанная архитектура лица Джина явно были созданы кем-то свыше. На него ловишь краш в независимости от пола, возраста, ориентации и семейного статуса. — Можешь называть меня хёном, — Джин изящно касается его запястья, радушно подмигнув. — У Чимин-и уже есть хён, и это я, — горделиво заявляет Хосок, почти собственнически прижав Чимина к себе боком. — Так что становитесь в очередь, сучки. — Привет. Я Юджин, но я ненавижу своё английское имя, поэтому просто зови меня Юнги, — Чимину протягивают жилистую бледную ладонь с длинными пальцами. Рукопожатие приличное, крепкая грудная клетка и сильные руки — мышцы кора у этого человека точно держатся в офигительном тонусе, несмотря на то, какими тонюсенькими выглядят обтянутые в полосатые колготки ноги. Волосы по плечи длинные, иссиня-чёрные, собранные в небольшой хвостик на макушке, из которого выбилась пара тёмных чуть вьющихся прядок, упавших на лоб; кажется, он намеренно избегает ножниц. Мимика его лица достаточно соответствует его нику в чате: бледные веснушки, серые глаза, милый маленький нос… И губы, что складываются в линию, когда он гримасничает. Биг Мур. Юнги. — Рад знакомству… — А это наш Санта, — Хосок к тому времени подводит поближе последнего участника, что только-только успел надеть широкие красные штаны и закрепить их ремнём на бёдрах, но ещё не успел натянуть на туловище даже футболку, представ перед взором Чимина со всеми своими татушками на оливковой коже, узоры которых прячутся в кромке пояса. Волосы, как и у Юнги, густые, смолянисто-чёрные, длинные, собраны идентичным образом, идентично завиваются, из-за чего их можно было бы легко спутать, если бы не разница в росте и наличие чернильных росписей на коже. Может, они братья? Подождите… Чимин его уже где-то видел… Этот кроличий оскал, пирсинг… Серо-зелёные глаза, которые сейчас и вовсе кажутся голубоватого оттенка, потому что на Чимине ярко-синяя куртка… Не может быть… — Знакомься, наш ДжейКей, он же — Банни. Мы его по-всякому называем. ДжейКей. Тот самый. Тот самый, что из вчерашнего инцидента с горячим шоколадом, пальто и снегом. — А я говорил, что мы ещё встретимся, — самодовольно проговаривает «Санта». — Чимин, — он словно пробует это имя на языке, лениво тянет каждую из букв. — Теперь мы можем смело пойти пить горячий шоколад после тренировки. Я тебе задолжал, помнишь? Такое забудешь, чёрт возьми! — Спасибо, но у меня уже имеются планы после тренировки, — Чимин отвечает с холодной гордостью и не впечатлённым образом отворачивается от ДжейКея куда-то в другую сторону. Ему ни по чём игривые нотки в этом голосе, он с ним в эти непонятные игры не играет. — Мы чего-то не знаем? — Хосок одаривает вопросительным взглядом сначала одного, а затем второго. — Ничего серьёзного, — чтобы там ни собирался сказать ДжейКей, уже набравший в лёгкие воздуха и издавший короткое «д», Чимин торопливо опережает его, твёрдо выдавливая на одном дыхании: — Мы можем приступить? Покажите мне, что делать. Хосок решает начать с разминки и непосредственно показательного выступления, чтобы Чимин ознакомился с музыкой и привык к атмосфере. ДжейКей — он же «Санта Клаус», — занимает свою позицию в центре, тогда как Хосок выходит на передний план, а Юнги, Джин и Намджун становятся на свои места позади. По пустому пространству в их фигуре сразу становится понятным, где стоял Тэхён — где теперь место Чимина. У каждого в руках гигантский рождественский леденец из пластика, что заменяет трость. По плечам Чимина нещадно разбегаются мурашки — они взяли музыку Чайковского из балета «Щелкунчик»… По тому, как каждый из ребят исполняет балетные па, становится ясным, кто именно познакомился с пятой позицией совсем недавно. Наиболее неуклюжим кажется Намджун, приподнимаясь на носочки, чтобы подпрыгнуть для нелепого в его исполнении антраша. Профессиональнее всего держится Хосок, его аттитюд достоин высших похвал. Юнги, которому достался грациозный прыжок кошки — па-де-ша, — несмотря на весь свой кошачий внешний вид, едва справляется с задачей — в натяжку, а Джин достаточно элегантно подаёт свой провал в исполнении сотэ, не забывая удерживать зрительный контакт так, словно он здесь настоящая прима. Хосок явно проделал с ними огромную работу… Когда каждый из них замирает в одной и той же позе после маленькой персональной связки, двигаться продолжает только ДжейКей, на которого Чимин как-то с самого начала не обратил внимания, стоило музыке заиграть. Он настолько же собран и поступателен, умел и пластичен, как и Хосок. Руки ДжейКея располагаются в воздухе так, словно в них находится импровизированная партнёрша. До Чимина быстро доходит, что там должен быть Тэхён, но гораздо медленнее — что ему придётся оказаться в них вместо Тэ. Судя по тому, что исполняет ДжейКей, в этой связке имеется поддержка (о которых Тэхён н и ч е г о Чимину не говорил!!!). Чимин почти теряет момент, когда классическое музыкальное произведение заменяется на стремительно быстро ставший популярным kpop. Вернее, переход движений настолько необычный, что не замечаешь, когда одно выливается в другое. На этот раз Юнги выходит вперёд к Хосоку, танцуя в стиле, который ему явно ближе. Чимину охота написать Тэхёну несколько «ласковых». Вот это он назвал примитивной хореографией? Ту, в которой Намджун валит нижний брейк, раскручиваясь на голове в нелепом колпаке с пришитыми к нему звенящими колокольчиками? Тэхён! Под конец ознакомительной репетиции, ребята, все запыхавшиеся и мокрые, доползают до бутылок с водой. Чимин мнётся на месте, несколько вздрогнув, когда у него за спиной оказывается ДжейКей, так и не удосужившись что-то надеть на себя даже во время репетиции. Его томный голос тут же опаляет языком пламени Чиминову ушную раковину: — Думаю, ты уже понял, что на месте воображаемого партнёра будешь ты. Чимин отскакивает от него, достаточно резко обернувшись, чтобы резануть острым взглядом по шее и подбородку. — Тэхёна ты об этом предупреждал так же? Подкравшись из-за спины? — Мне кажется, мы с тобой будем смотреться куда лучше, чем если бы тут сейчас был Тэхён, — ДжейКей отвечает без зазрений совести. — Без обид. Ты такой маленький, изящный… — Надо же, как быстро ты принял тот факт, что с тобой будет танцевать не он. — Просто хотел убедиться, что всё в порядке, — он с будничным тоном пожимает плечами. — Ну, знаешь, у нас. — Никаких «нас» нет, ДжейКей, — закатив глаза, твёрдо, но тихо заявляет Чимин. — Я говорил про команду, глупенький. Нам ещё вместе танцевать… А ты о чём подумал? Чимин чувствует, что его поймали и развели. Он ощущает, как его щёки начинает покалывать от подступившей волны жара, поэтому стремится поскорее отвернуться, чтобы только этого не заметил ДжейКей. Он не доставит ему такого удовольствия, ни за что. — С твоим пальто всё в порядке? — Забудь, — процеживает Чимин, скрепя зубы. Он прибьёт Тэхёна, ей-Богу! — Как же? Я должен тебе горячий шоколад, — не унимается ДжейКей, придирчиво дразнясь. — Я больше его не пью, — Пак наконец смотрит в это самодовольное, много о себе возомнившее лицо, а затем отзывается на голос Хосока, что предлагает ему показать движения. Благо, не те, что нужно выполнять в паре с этим… У Чимина к Тэхёну слишком много вопросов, потому что на такое он не подписывался!

***

у нас будет серьёзный разговор, Ким Тэхён!

Тэтетрис: йой

ты просто спец в том, чтобы утаивать информацию!

Тэтетрис: я её не утаиваю Тэтетрис: а подаю тогда, когда нужно

когда ты собирался мне рассказать о поддержках в хореографии?

Тэтетрис: в том утреннем звонке, на который ты не ответил? А раньше не мог?

тебе лучше придумать, куда спрятаться, когда я вернусь

не то я со второй твоей ногой что-то сделаю!

Тэтетрис: о боже!

После репетиции они всем составом отправляются в кофейню. Всем, включая этого ДжейКея, с которым разделять время препровождение Чимину хотелось меньше всего. — Что-то будешь? — Хосок оставляет рядом с сумкой Чимина свою, тогда как Юнги располагается по другую от него сторону и скидывает с себя шарф с таким облегчением, словно скинул свою кожу. — Хён платит. — Он будет горячий шоколад, — за него отвечает ДжейКей, отчего Чимин косится на него в неприкрытом возмущении. — И за него заплачу я. — Я сам за себя заплачу, — Чимин прочищает горло и подаёт голос. — Спасибо. После изучения меню, что отняло у него минуты три, он заказывает то, что раньше ещё не пробовал — карамельно-вишнёвый латте XXL с огромной шапкой из взбитых сливок и коктейльной вишенкой сверху — личная рекомендация Хосока, с которым они обсуждают впечатления от хореографии, пока вместе ждут свои напитки у барной стойки. — Как тебе? Мне интересен твой свежий взгляд. — М… — Чимин даёт себе секундочку подумать, чтобы мысли сложились в нужную логическую структуру. — Это было необычно. Ты совместил балет с разными стилями танцев… А потом смог подчеркнуть достоинство каждого танцора из команды. Ты проделал прекрасную работу, Хоби. — Спасибо, Чимин-а. Ты не поверишь, если я скажу, что Юнги я нашёл на TikTok. У него есть канал, где он выкладывает видео своих дэнс-каверов. Помню, я написал ему, а в следующий миг мы уже сидим в McDonald’s и хаваем Даббл Чизбургер меню, как два кореша, что встречаются вот так каждую субботу. — Он хорош… — Чимин считает нужным поделиться своей экспертной оценкой, потому что Юнги взаправду отлично двигается и даже пытается вникнуть в балет. — А Намджуна мне посоветовали, он отличный би-бой, кстати. — Да, он так круто исполнял эйр твист… — Чимин старается казаться по-занудному умным, упоминая единственный знакомый ему элемент в брейк-дансе, который, к счастью, Намджун и сделал. — Джин тоже с танцами почти на «ты». — Почти? — Почти. Он когда-то занимался бальными, но бросил, посчитав, что это некруто, — поясняет ему Хосок. — То-то он бёдрами так работает! А ДжейКея ты где достал? — метнув быстрый взгляд в сторону этой «личности», глухо хмыкает Чимин. — Нигде. Он мой братишка. Чимину резко уже не хочется улыбаться, слюна внезапно становится вязкой, встревает в горле, которое он наивно попытался ею промочить. — В смысле, родной? — Знаю, мы не похожи, — Хосок понятливо кивает, совсем не обидевшийся на этот тон, словно у него о чём-то подобном спрашивают не впервые. — У нас один папа. Моя мама ушла от него, оставив с двухмесячным ребёнком на руках, но вскоре он встретил маму ДжейКея, и у меня появился братишка. — Мне… Мне жаль, Хоби… — Чимин не находит других слов, чтобы выразить свою печаль от услышанного, но по лицу Хосока и не скажешь, что он жалеет. — Всё в порядке. Я считаю её своей мамой. И, эй, этот союз подарил мне этого шкета, — Хоби с какой-то братской крепкой любовью отзывается о ДжейКее, тепло посмотрев в его сторону. Ещё немного — и они присоединяются к остальным за столик. — Такой маленький, а любишь XXL? — делится совсем Чимину ненужным комментарием ДжейКей, за что Чимин мысленно метает в его сторону хорошенько заточенные ножи. — Латте, — он проясняет для ясности, избавляясь от тянущегося за этим шлейфом двусмысленного подтекста. — Он очень вкусный, кстати. — Спасибо, — огрызается холодно Чимин. ДжейКей достаточно быстро отвлекается на разговор с Джином и Намджуном, а затем в их полемику ввязывается и Хосок. Не при делах остаются лишь он и Юнги, что дует на жидкость в керамической чашке, периодически помешивая содержимое маленькой ложечкой, даже если в его кофе нет ни грамма сахара. — Значит, ты сосед Тэ? — Юнги идёт на диалог первым, подарив Чимину маленькую улыбку и заинтересованный взгляд. — Э… Да. — У Тэ всё хорошо? — Юнги придвигается поближе, заискивающе посмотрев в лицо. — Ну, я забочусь о нём, как могу, — Чимин позволяет себе немного расслабиться и улыбнуться в ответ. Юнги внимательно следит за каждым его телодвижением, ловит каждое из слов, заглатывая их, словно с голоду. — Он так сильно потянул мышцу? Хотя, к чему это я… Он же сказал, что врач запретил ему напрягаться… — Юнги тут же отвечает на свой вопрос, а затем задаёт новый с какой-то надеждой в голосе. — Но он же сможет хотя бы прийти на день открытия шоу? Чимин, честно, не имеет понятия, как сказать ему, что Тэхён вряд ли из общежития выйдет до марта. У Юнги взгляд открытый, пушистые реснички хлопают по мере того, как он моргает. Кончики его чёрных волос топорщатся из-под вязанной шапки с небольшим помпоном. Серые глаза мерцают желтоватыми искорками висящих над их столиком лампочек. Чимин мог бы легко принять Юнги с ДжейКеем за братьев, но никак не то, что настоящим братом окажется Хосок. Хосок добрый, открытый, дружелюбный, светлый… ДжейКей же… К нему и эпитетов не подобрать. Чимин пытается понять природу интереса Юнги к персоне Тэхёна. Он медлит с ответами, чтобы успевать делать небольшие анализы брошенных фраз, какого-то взволнованно-заботливого, мягкого и тёплого взгляда… — Я не знаю… — Он мне много в сообщениях не говорит, а после того, как он сказал о своём состоянии, так и подавно. Я всё хочу пригласить его на кофе, а он придумывает массу отговорок, лишь бы не идти. Я начинаю думать, что сделал или сказал что-то не так… — выпаливает Юнги с лёгкой толикой отчаяния. Чимин понимает, что эти подробности остаются где-то глубоко в личных переписках этих двоих, и что Тэхён снова посчитал ненужным поделиться с Чимином подробностями чего-то, что очень смахивает на наличие личной жизни. — Перед… Перед всем этим я спрашивал у него, с кем бы он хотел встретить Рождество, но на следующий день он уже сообщил, что получил травму, и на мои попытки как-то поговорить он отвечал односложно. Я не понимаю, где прокололся… Может, я спросил что-то не то… Он как-то особенно отмечает Рождество? Я залез во что-то личное? Чимин хватает ртом воздух, совсем не имея понятия, что можно говорить от имени Тэхёна, а чего нельзя. Он даже не знал, что Тэхён планировал на это Рождество что-то необычное, что-то, что выходило за рамки сложившихся у них с Чимином традиций. Там, похоже, откуда-то появилось новое имя — «Юнги». — Так… Что ж… — он позволяет себе скромно улыбнуться, чтобы как-то потянуть время. Юнги же смотрит на него так, словно окажется рад всему, что только сейчас скажет Чимин, даже если новости сами по себе будут нерадостными. Не составит труда понять: Юнги нешуточно заинтересован в Тэхёне. Вот только Чимин не знает, насколько это вообще взаимно. — Тэхён… Он не говорил мне о тебе… Юнги на мгновение приоткрывает рот, но затем закрывает обратно, так и не найдя, как это прокомментировать и чем оправдаться. — Ладно… Я… Скажу тебе. Тэхён, конечно, просил о таком не сообщать, но… Пообещай сохранить для меня тайну, хорошо? Ради Тэ. Юнги становится зелёным — такой цвет приобретает бледная кожа на его лице, когда уходит вся кровь. Он взбудоражен и явно думает о самом худшем, раз уж на то пошло. — Об этом знают только я и Хоби. — Я обещаю, — практически взмаливается Юнги. — В общем… Ему наложили гипс. Надорвал коллатеральную связку. Как-то так… — Чимин сообщает ему по факту, как есть. У Юнги уходит пара долгих секунд, чтобы переварить услышанное. — Ого, — в конечном счёте тихонько выскребает из себя он. — Тэхён об этом не говорил… — Я не удивлён. Если бы мы не были соседями по комнате, и не мне пришлось забирать его из травмпункта, мне бы он тоже не сообщил, — Чимин остроумно хмыкает, чем заставляет Юнги неловко улыбнуться в ответ. — Да, наверное… Пользуясь случаем, пока Юнги отправится купить себе ещё кофе, Чимин снимает блокировку экрана своего телефона и бросается печатать в их с Тэхёном личный чат.

у нас будет серьёзный разговор, Ким Тэхён! [2]

Тэтетрис: в чём ещё я провинился?

узнаешь

Тэтетрис: понял, готовлюсь к худшему

правильно делаешь!

Тэхён печатает ему что-то ещё, но Чимин не успевает прочитать — ему приходит сообщение c неизвестного номера: Номер неизвестен: как только мои глаза увидели тебя, стало понятным, что для меня в этом году Christmas has come early this year Номер неизвестен: ｡*ﾟ✲*☆(๑òᆺó๑)｡*ﾟ✲*☆ Чимин хмурится и быстро отводит взгляд, окинув им пространство вокруг себя: к Юнги на кассе присоединяется ДжейКей, зарясь на шоколадный кекс у витрины, а Намджун продолжает о чём-то оживлённо спорить с Джином, тогда как Хосок направляется в уборную, и его фигура теряется за спинами других посетителей.

???

что это?

вы ошиблись номером

Номер неизвестен: нет, это не ошибка Номер неизвестен: я знаю, кому пишу)

это какая-то шутка?

Номер неизвестен: почему ты так решил? Чимин снова оглядывается по сторонам. Если это всё намерено, значит, тот, кто пишет ему всё это, его знает. По крайней мере, ему известен Чиминов номер. Номер неизвестен: в моём комплименте нет злого умысла Номер неизвестен: с тобой мне действительно теплее этим Рождеством

кто ты?

я знаю тебя?

Номер неизвестен: может, знаешь, может, и нет Чимин печатает ответ не сразу, пытаясь понять, как это и что вообще происходит.

как это понимать?

Номер неизвестен: я не знаю, можешь понимать так, как тебе удобнее Номер неизвестен: но я знаю, что all my Christmases have come together, как только ты появился в моей жизни Номер неизвестен: ₍⁷⁽ˆ⁰ˆ⁾₎⁷ Чимин откладывает телефон на стол, чтобы как-то совладать с жаром, что охватил его тело. Подождите, его сейчас пытаются запикапить? Он несколько раз торопливо моргает и так же делает несколько вдохов и выдохов, чтобы как-то вернуть хладнокровие и рассудительность, ухватившись за них цепко пальцами. Неужели у этого человека ушла лишь кучка сообщений, чтобы повергнуть Чимина, лишить его бдительности? Нет. Ни за что.

кто ты?

ДжейКей, это ты?

это не смешно!

Номер неизвестен: понятия не имею, о ком ты Номер неизвестен: но у меня и мысли не было над тобой смеяться Следующим сообщением Чимину присылают песню ссылкой на YouTube. Owl City — The Christmas Song. Номер неизвестен: сегодня в Spotify мне попалась эта песня Номер неизвестен: послушай, она очень красивая и атмосферная

почему я вообще должен тебе отвечать?

Номер неизвестен: ты мне ничего не должен Номер неизвестен: но мне было бы приятно Номер неизвестен: если у тебя нет настроения, я уверен, что она тебе его поднимет Чимин не находит, чем ответить, и не думает, что вообще стоит. Он всё ещё считает это каким-то нелепым розыгрышем, пытаясь просто представить, кто бы это мог быть. Ладно, если он не будет отвечать, от него же отстанут, верно? Поймут, что ему всё это не нужно. Ведь правда?