Christmas idio(m/t)s

Когда ДжейКей продирает по будильнику глаза, он обнаруживает вторую часть своей постели пустующей и холодной, как будто никто на ней так и не спал. Кажется, Чимин просто проснулся раньше, и сейчас проводит ежедневные утренние процедуры — однако в ванной не шумит вода. — Чимин?.. — его голос ещё негромкий, нетвёрдый, размазано-сонный. Он оглядывается, а затем ещё раз. Сознание потихоньку становится доминантой действительности, как только сон улетучивается из головы. Некогда заспанный, расфокусированный взгляд становится метким на конкретику, на детали. Он оглядывает в третий раз, так словно каждая стена и угол лофта не просматриваются, как на ладони. Так, словно мог что-то пропустить, не заметить с первого раза. Хотя, сложно было бы не заметить Пак Чимина, когда только на него одного и смотришь, когда знаешь каждую его родинку на лице так хорошо, что хоть рисуй вслепую, по памяти, и объединяй в созвездия. — Чимин, ты здесь? Тишина понятливо рикошетит едва различимым эхо, отбиваясь от стен. Она ожидаемо немая, безмолвная, но её красноречие говорит ДжейКею всё, что нужно понимать на этот момент: Чимин не здесь. Он ушёл. Если только… БоБо приподнимает голову, что покоилась на пушистых лапках; ушки то и дело дёргаются на макушке также задумчиво, как ДжейКей трёт ладонью лицо, пытаясь разобраться в клубке тщательно запутанных в плотные узлы мыслей. Пёс покорно лежит на кровати у хозяиновых ног, спрятанных под одеялом, а маленькие глазки-бусинки внимательно следят за каждым движением Джейкеевой руки. Что произошло? Нет, ДжейКей, конечно не думал, что Чимин прям решит остаться с ним навсегда. Уже утро, и он, естественно, был волен уйти… Но ещё вчера они говорили о завтраке и том, чтобы вместе поехать на работу… И ДжейКей не может понять, чем была вызвана такая спешка, это озадачивает до чёртиков. Если только он… Он не оставил даже записки. Налив себе стакан воды, ДжейКей хватается за свой телефон: быть может, Чимин предупредил его сообщением? Может, с Тэхёном чего стряслось или Юнги? Или ними обоими? Если только он не… Пальцы вводят пароль, блок экрана снимается тут же. От Чимина на аккаунт «97» не пришло ни одного сообщения. Зато несколько пришло на другой. Ещё ночью. Он узнал. Он всё понял. Внутри ДжейКея как будто что-то обрывается, стакан выскальзывает из резко ставших влажными от пота рук и с грохотом приземляется наземь, разлетаясь на осколки и проливая оставшуюся воду. ДжейКей более не дышит. Он всё знает.

***

Чимин гонит от себя любую мысль о Чонгуке, о ДжейКее и Хосоке. Не сейчас. Может, даже никогда. Сейчас он слишком ошарашен, слишком возбуждён, слишком растерян — так, что переходит дорогу на красный, когда водитель злостно сигналит ему в предупреждение, называя Чимина двинутым на всю голову и ещё чем по-обидней. Может быть. Может, он и есть двинутый, ничего не понимающий, мнящий себя всезнайкой, якобы разбирающейся в людях. А на деле что? Влюбился в… За ночь ему так и не удалось уснуть. Он едва дождался пяти утра и как можно более бесшумно покинул лофт ДжейКея. Что-то отзывается в нём радостью от мысли, что БоБо, заинтересовано встретив его с утра порцией игривых поцелуев, никак не выдал его уход ни скулежом, ни лаем. Он не оставил ДжейКею записки — не знал, что написать и была ли в этом необходимость. Уйти по-тихому казалось лучшим вариантом. А сейчас на телефон приходит звонок. От него. От ДжейКея-Чонгука. Чимин много раз думал о том, как бы звучал Чонгуков голос: мягкий ли он, низкий ли, хриплый? Тёплый? Он много раз думал о том, чтобы попросить созвониться, но что-то оттягивало этот момент до последнего. И всё внезапно как будто приобрело смысл… Любовь к танцам. Пёс. Книги. Карбонара. Вся романтика смазанных фоток всего, что тебя окружает. Музыка. Как он мог не понять всего сразу же? Как он мог не увидеть в ДжейКее — Чонгука? Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: Чимин Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: давай поговорим Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: прошу Его бомбардируют сообщениями из-за невозможности дозвониться. Чимину нечего сказать, как только он снимет трубку. Он совсем не готов ответить ни на звонок, ни на сообщения. А, может, смысла во всём и нет, он лишь сам себе его придумал, а судьба решила в конец его запутать, подбросив самую сложную для Чимина головоломку в этой жизни в лице двух таких одинаковых и таких разных братьев Чон. Дурость, но, может, Хосок просто забыл свой телефон у младшего брата? Может, Чимин до сих пор чего-то не понимает, или же над ним взаправду решили так жестоко посмеяться, влюбив его в надуманного Чонгука? Может, они с Хоби придумывали его вместе, отвечали ему по очереди, представляясь одним и тем же милым парнем? Нет. Хосок при наводящих вопросах, едва ли намекающих на раскрытие личности, реагировал с искренним недоумением. Это не он, но… Но посещает ту же кофейню. — Чимин! — Юнги машет ему рукой по ту сторону улицы — возьми и спокойно перейди дорогу, чтобы добраться к нему. Парень Тэ наспех добрался сюда на такси, с раннего утра загруженный всяким. В его руках спортивная Чиминова сумка, в которой аккуратно сложен костюм. — Привет. — Привет, Юнги. Бессонная ночь даёт о себе знать не сразу, но на момент сейчас сказывается небольшим покраснением глаз, которое легко можно спутать с тем, какое бывает, когда плачешь. — У тебя всё хорошо? — Юнги звучит виновато, обеспокоенно. Они вчера с Тэ доставили столько хлопот Чимину, что и взгляд не поднять без того, чтобы стало совестно. — Да, я просто не спал. Не переживай. — Ты точно не плакал? Чимин не знает, хочется ли ему. Наверное, одной части его всё-таки хочется где-нибудь свернуться в позе зародыша и хорошенько прорыдаться, не сдерживая ни одного всхлипа в себе. Другая, что всегда держит все чувства в кулаке, диктует ему держаться вместе, чем-то цельным, потому что расползаться не время — им выступать вот-вот опять. А ему танцевать с ДжейКеем, которому более уже и не посмотреть в глаза. К торговому центру он и Юнги едут вместе, почти в тишине. Юнги хоть и пялится на него опасливо и недоверчиво, взволнованно и заискивающе, но с ненужными расспросами не лезет; Чимин захочет — сам признается. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: мне нужно всё объяснить тебе Да, Чимину бы тоже хотелось знать, какого вообще чёрта! Какого чёрта с ним так вообще поступили. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: дай мне шанс всё рассказать Чимин не знает, хватит ли у него сил на этот шанс. Он ощущает себя таким… Обманутым? Полнейшим идиотом, которого провели, да ещё и так красиво. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: всё не так, как ты думаешь А как Чимин думает, разве? Он не думает. Не хочет думать. Чимину хочется ответить чисто по привычке. Он привык, привык отвечать Чонгуку, ожидать его сообщений с трепетом, то и дело заглядывая в телефон каждые минут пять. Но сейчас он засовывает сотовый куда-то в самую глубь сумки, чтобы даже вибрация уведомлений была до того не ощутима, чтобы хоть на какое-то время можно было выбросить её из головы. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я не хотел, чтобы всё получилось так Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: ты безгранично дорог мне Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я ни разу тебе не соврал Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я люблю тебя Юнги настаивает на том, чтобы перед работой заехать с Чимином на кофе, и пускай Паку вернули кошелёк, и он вполне способен сам за себя заплатить, металлический стержень в голосе Юнги, что настаивает на обратном, заставляет Чимина достаточно быстро сдаться и принять угощение. Возможно, Юнги мучит вина за вчерашнее, а может, у Чимина просто написано всё на лбу, и он слишком слаб, чтобы более казаться сильным. Горячий шоколад. Чимин не пил его уже какое-то время, и сейчас его тепло густой патокой растекается по нутру, даря крохи умиротворения. Юнги сидит напротив него, смотрит всё ещё неспокойно, явно перебарывая желание уточнить у Чимина, что произошло, от чего он такой потушенный. Думается ему, что ДжейКей сыграл в этом не последнюю роль… А Чимин и сам не знает, кто и в чём сыграл уже. Он устал, и у него болит голова, и сердце, и душа, и что-то ещё тоже болит, что не определишь локально. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: Чимин Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: пожалуйста Чимин с Юнги приезжают в торговый центр практически первыми, за исключением Джина, что ещё до открытия ошивался у витрин магазинчиков. Чимин старательно занимает себя тем же, чтобы к приезду хоть одного из братьев Чон показаться со стороны крайне увлечённым и не годным ни для какого разговора. Хосок приезжает первым. Улыбается широко и солнечно, просится обнять. Что-то в Чимине бьётся наружу холодом. Он ещё не решил, ещё не знает, как встречать и как реагировать на всё, что осознал ночью. Один из братьев Чон явно и есть «Чонгук», и пусть все факты указывают на то, что это был ДжейКей, Чимин до сих пор, д о с и х п о р не откидывает в сторону его причастности. Потому что Хосок посещает ту кофейню. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: мне нужно рассказать тебе Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: прошу, поверь Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я никогда не желал тебе зла Игнорировать Хосока непросто, но Юнги, как будто что-то подозревающий, отвлекает всё внимание Хоби на себя. Другое дело — приезд ДжейКея, у которого глаза полу-пустые, с капелькой сожаления и даже какой-то надежды. Чимин ещё не знает, как доживёт этот день до конца. Ему очень сильно хочется домой, лечь в кровать, закомфортиться обнимашками Тэхёна, уснуть и проснуться где-то в другой жизни, чтобы без всего этого. От ДжейКея он до последнего прячется за чужими спинами и резко развязанными разговорами. Он внезапно интересуется, что такого решил прикупить себе Джин, и что Намджун думает о… О сноубордистах! И пусть Намджун не так чтобы знает, что сказать, один лишь его натужный вид не позволяет ДжейКею подойти к Чимину поближе. — Чимин, — младший из братьев Чон обращается к нему практически шёпотом, во время репетиции перед открытием. Всего лишь называет по имени, а у Чимина целое пробуждение муравейников на коже. Волоски дыбом. — Мы можем поговорить? Чимин усилием воли заставляет себя не смотреть на него, несмотря на то, как плотно тело находится к чужому телу. Можно запросто уловить чужое сбившееся дыхание. — Чимин… — ДжейКей, не донимай его, — вмешивается Юнги железным тоном. — Сконцентрируйся на выступлении. Мы вот-вот откроемся, и нахлынут посетители. На какое-то время слова Юнги взаправду спасают ситуацию, и Чонгук лишь молчаливо следует движениям, стараясь, если не речами, так хоть прикосновениями дотянуться до чего-то внутри Чимина. — Чимин, — он предпринимает ещё одну попытку, но взгляд Мин Юнги, обращённый в его сторону, такой же колючий и предупреждающий: он начеку и бдит. — Не разговаривай со мной, — шипит в ответ Чимин, едва шевеля губами. — Но мне есть, что сказать. — А мне нет. И это так. Он не успел переварить все новости, разложить всё по полочкам в голове. Он не успел привязать ДжейКея к Чонгуку так, чтобы в его глазах это был один и тот же человек. Они до сих пор две разные сущности, две разные души. Две грани, у которых нет ничего общего, ни одной параллели. Нет. Вот только сейчас ДжейКей говорит с ним чужим голосом, чужими словами. Он говорит, как это сделал бы Чонгук. Чимин совершенно запутался, и сейчас не то время, чтобы сесть с блокнотом и начать рисовать схемы. — Позволь мне всё объяснить, я должен. — Я не готов услышать правду. Не сейчас. ДжейКей прикусывает внутреннюю сторону щеки и так бережно обхватывает Чиминову руку, словно он — сокровище. Чимин не знает, как выдерживает всё это, как дожидается последней минуты выступления, учитывая, что всю ночь не спал. Теперь, когда от ДжейКея можно отойти подальше и наконец прекратить ощущать его касание, Чимин снова сломя голову прячется за Юнги, игнорируя Чонов взгляд побитой собаки. Юнги без лишних вопросов утаскивает Чимина куда-то за собой, подальше что от Хоби, что от его младшего брата. Он хочет домой. К Тэ. — Уверен, что доберёшься сам? — Юнги опускает ладонь ему на плечо, приопускает голову, чтобы словить нечёткий взгляд. — Выглядишь неважно. — Со мной всё в порядке, я просто устал. — Если ДжейКей что-то тебе сделал, ты можешь рассказать мне, Чимин. Если он тебя обидел… Обидел? — отзывается резью где-то внутри. А он обидел? Чем? Тем, что всё это время был таким милым и просто… Любил? Даже если лгал. — Он не обидел меня, не переживай. — Точно? Чимин не знает ответ на этот вопрос. Он чувствует себя одновременно и оскорблённым, и униженным, и обманутым, и кем-то очень пламенно любимым, да так сильно, что ради него могли пойти на всё это. — Да, — он врёт, но ведь иначе Юнги не спустит с него глаз и не отступится. — Со мной всё в порядке. Нет. Не в порядке, он чувствует себя разворованным, раскуроченным, разбитым, и где-то на интуитивном уровне Юнги прекрасно чувствует это, однако отпускает. Меньше всего ему хотелось бы давить на Чимина. В конце концов, они не так близки, чтобы называться даже друзьями, но, быть может, он откроется Тэ? У Чимина нет сил на мотание по городу на городском транспорте, так что его выбор падает на такси. Сложно поверить, что то довозит его до общежития почти без пробок и так скоро, а может, Чимин просто так запарился, что просто потерял счёт времени, кто знает? Если бы Тэхён мог нормально встать, он бы сделал это, подошёл и обнял бы его ещё у двери, а вместо этого Чимин сам падает к нему на кровать, чьи простыни всё ещё сохраняли запах Юнги. Тэхён всегда нежен и пылок в том, как обнимается, поэтому Чимин лишь устало стонет куда-то в сгиб его плеча. Он расскажет ему. Обязательно. Чуть позже — завтра, к примеру, — но расскажет, потому что в одиночку этого не вынести. Возможно, Тэхён поможет ему понять, почему ДжейКей создал Чонгука… Почему Чимин позволил себе влюбиться в такого и как он вообще всё это допустил. А сейчас Тэхён прижимает его к себе так крепко, так не соотносимо нежно гладит его по волосам, перебирая прядки между длинных пальцев. Чимин в нём — таком тёплом, искреннем, мягком — забывается давно невиданным сном. А под веками — Чонгук, что просто зовёт его по имени и смотрит откуда-то из тьмы своими большими милыми глазками. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я люблю тебя Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: верь мне

***

Единственный выходной день он провалялся на кровати в позе креветки и смотрел куда-то сквозь экран, имитируя повышенный интерес к фильму, который включил Тэхён. Чимин не запомнил ни имён персонажей, ни сюжет, потому что мысли беспорядочно гуляли по комнате, прятались по всем углам, отказываясь возвращаться в голову назад. Чимин не был против. Нет мыслей — спокойно внутри и ничего не тревожит. Чонгук больше не писал ему и ни разу не позвонил. Как будто его «я не готов услышать правду» и «не сейчас» приняли за постулат. Несмотря на это, он всё равно поглядывал на сотовый, заходил в их с Чонгуком чат, где каждое из последних сообщений оставалось не отвеченным, хоть и прочтённым, и заново, раз за разом оглаживал взглядом последние записи. «Я люблю тебя». «Верь мне». К концу вечера он набрался сил поведать обо всём Тэхёну, и слова, чтобы начать вообще, находились сложно и тяжело, как будто что-то не хотело, чтобы всё это вырвалось наружу. Тэхён слушал внимательно, держал за руку, переживал так же сильно, словно у них с Чимином одна на двоих судьба. Тэхён обнимал, целовал в лоб, кажется, даже вместе с ним плакал, а потом гундосил, изъясняясь, потому что наглухо забило соплями нос после окончания истерики. — Ты должен точно узнать, не причастен ли ко всему Хоби. — Но как? — Я не знаю. Если Хоби ни при чём, если он не участвовал в создании «Чонгука», тогда тебе взаправду останется поговорить с ДжейКеем. — Я не знаю, о чём мне с ним говорить, — Чимин слабо шмыгает носом, ища больше тепла в Тэхёновых больших ладонях. — Тогда не говори. Просто слушай его. Он так или иначе должен тебе объяснения. И как он спросит всё у Хосока? Что, вот так прямо? А если он действительно замешан в этом? Что тогда? Кто из них двоих в большей степени тот самый «Чонгук», о котором Чимин думает 24/7? Стало легче. Возможно, это лишь ошибочный вывод, и завтра он снова будет ходить с тяжёлым лицом и ощущением, будто весь его каркас смачно нашпиговали свинцом. Кто знает? Но сейчас ему взаправду спокойней.

***

У выходных имеется поганая привычка подходить к своему концу, поэтому Чимин неодобрительно мычит с утра пораньше — его ожидает тяжкий день, включающий в себя работу, «Тайного Санту» и несколько тяжёлых разговоров с парочкой братьев Чон, так здоровски заморочивших ему всю голову этим «Чонгуком». Тэхён помог ему собраться с мыслями и снова взять в кулак эмоции, чтобы то, что приезжает к ТЦ к восьми утра, походило на былого грозного Пак Чимина, способного одним лишь взглядом оторвать кому-нибудь яйца. Ещё один тяжёлый день, когда братьев Чон будет слишком много на один метр квадратный. Слишком много ДжейКея, который может попытаться заговорить с ним с этими своими «послушай». Всё потом. Всё в конце дня, чтобы ничего не мешало работать, потому что личное должно оставаться личным и никак не проектироваться на работе, хотя игнорировать общее напряжение в воздухе практически невозможно — Чимин ловит на себе аккуратные взгляды Джина и всё так же обеспокоенные и беспомощные — Юнги. И Джейкеевы — виноватые, искрящиеся, нежные и такие… Чимин наконец видит в них что-то для себя понятное: в них любовь. Та, что он принять не готов, потому что сердце всё ещё болит по кому-то, кого, похоже, никогда и не существовало. Он влюбился в «Чонгука» — лучшую, модифицированную версию братьев Чон, а может, только одного лишь ДжейКея. Он почти набил себе руку в искусстве не смотреть ни одному из братьев Чон в глаза — особенно младшему, — когда их тела просто делают своё. Оба растворяются в музыке и выключают разум. Оба глушат мысли, что вопят дикими воплями почти до ощутимого зуда под кожей. Оба умеют вести себя профессионально, вот только всё равно есть ощущения сухости, чёрствости, трещины, разлогого каньона, пропасти. Тактильный контакт не заменит то, что сможет создать зрительный. Но Чимин так боится посмотреть в эти серо-зелёные радужки и уже не найти из них выход, заблудившись. Так боится утонуть в неспокойном океане глубокого отчаяния… Хосок не делает замечаний, хотя и чувствует: что-то очень сильно не так, и между мемберами словно пробежала не одна кошка. Он не выказывает недовольство и после, когда все решают собраться в кафешке после смены, чтобы обменяться подарками. — У меня кое-какие дела, так что гуляйте без меня, ребята, — ДжейКей негромко сообщает им о своих планах. Свой подарок, как и все остальные, он тайно закинул в сумку к Джину ещё с утра. — Что, и даже не останешься на «Тайного Санту»? — вопросительно интересуется немного расстроенный Сокджин. Мало того, что с ними нет Тэхёна, так ещё и ДжейКей куда-то уходит по каким-то своим «делам». — Простите, мне правда нужно. Подарок я заберу завтра. Чимин провожает его скрывающуюся в толпе спину взглядом, и эта реакция не проходит мимо пытливых глаз Юнги, который, кажется, примерил на себя Тэхёнову роль «лучшего друга» в отсутствие самого Кима рядом. — Ладно, — Сокджин не позволяет унынию сломать всю атмосферу. Нельзя. Он вложил слишком много сил в «Тайного Санту», чтобы разрешить чему-то испортить вечер. — Для начала давайте что-то закажем, а то я так голоден, что готов кого-то сожрать. Они заказывают две большие пиццы — одна сырная, а вторая мега-мясная. Чимин осторожно играется трубочкой в своём молочном коктейле, пока Намджун и Хосок наминают по кусочку пиццы, а Джин с Юнги едва ли не ссорятся из-за какой-то мелочи — как они умеют, собственно. Чимин к пицце не притрагивается — он не так голоден, когда внутри что-то аж клокочет. Он хотел, чтобы ДжейКей был здесь, чтобы за один вечер выяснить всё у обоих братьев Чон, но он ушёл, чем несколько «поломал» Чиминовы планы… — Пора? Как думаете? — Я все эти дни жду получить подарок! — Открывать до Рождества запрещено, иначе Санта больше к вам не придёт, — в шутку предупреждает всех Джин. — Издеваешься? Мы тут все не маленькие мальчики. — Да, маленькие мальчики не шарятся по секс-шопам, чтобы присмотреть в подарок поводок с ошейником, — Юнги откидывается на спинку диванчика и скрещивает на груди руки. — Я купил их не в секс-шопе, а в зоомагазине! — Джин густо заливается пунцовой краской, торопливо оправдываясь. — Это для собаки! — Да? А я уж думал, ты хотел посадить Намджуна на поводок. Ещё скажи, что в бутылочке не смазка с запахом яблок и корицы — лимитированная коллекция к Рождеству, — а шампунь для густой шерсти. — Ты! Да как ты?.. — Ребят, — Чимин встревает между ними, нервно усмехнувшись. — Не здесь. — Да, — заступается за него Хосок молниеносно. — Давайте уже обменяемся подарками. Немного успокоившись, Джин разумно кивает и тянется руками к сумке, заваленной красиво упакованными коробочками. Подарки Чимина и Тэхёна там тоже есть — Чимин закинул и от друга тоже этим утром. На каждом из них написано лишь имя получателя; отправитель так и должен остаться в тайне по задумке. И первым на руки свой подарок получает Юнги: плетёный браслетик с серебряной подвеской в виде мандаринки. Чуть позже он всё равно узнает, что это от Тэхёна, потому что Ким заказал и себе такое на пару, только, вместо мандаринки, его подвеска имеет форму клубники. Намджун наконец добирается до той книги, что презентовал ему Чимин, и та улыбка, что растягивает уголки губ Кима, делает Чимину легко и спокойно на душе; значит, понравилась. Перед тем, как Сокджин успевает протянуть Чимину коробочку, что предназначалась ему, Чимин тянется в карман за сотовым, на который впервые за последние сутки пришло сообщение. От Чонгука. Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: если я что-то значу для тебя Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: если для тебя что-то значит Чонгук Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: приходи туда, где мы впервые встретились Чонгук ᕕ(ᐛ)ᕗ: я буду ждать Он хочет, чтобы Чимин пришёл. Он будет ждать его. — Чимин, ты с нами? — он так долго перечитывает сообщения по кругу, что, словно, совсем покинул эту реальность. — А? — даже отзывается как-то потерянно, в ускоренном темпе пытаясь вникнуть, что к чему. — Тут для тебя подарок, говорю, — Сокджин улыбается ему всё так же широко, с рукой, что протягивает ему подарок. — О… Распаковка происходит с каким-то детским энтузиазмом. Он и среагировал на само наличие коробочки так, словно она не должна была предназначаться ему. Его руки кажутся непослушными, ленточка никак не хочет развязываться, поддавшись давлению пальцев. Наконец он имеет возможность снять крышку коробки, надорвав бумагу… Дыхание сбивается всего за секунду, тут же подскакивает стучащий где-то в самом горле пульс. Там игрушка. Ёлочная. Из хрупкого стекла. Щелкунчик. Ему подарили Щелкунчика, и есть только один человек, что знал о Чиминовой любви к этой сказке. Только Чонгуку была доступна такая личная информация… Его «Тайный Санта» — Чонгук. И он всё время был здесь, рядом с ним, на виду. О господи. «Если я что-то для тебя значу». Он ловит тот момент, когда Хосок не занят, и просит минутку — поговорить. Чимину нужно знать. Нужно быть уверенным. Он до сих пор не знает, что говорить, поэтому полностью полагается на импровизацию. — Спасибо за Щелкунчика. — О чём ты? — Хоби уточняет недоумённо. — А, ты подумал, что я был твоим «Тайным Сантой»? — мягко кивает он, сложив пазл к пазлу. — О, нет-нет! Я был «Сантой» Джина. Только не говори ему, ок? Д-Джина? — То есть. Не ты подарил мне Щелкунчика? «Если для тебя что-то значит Чонгук». — Нет, — Хоби пожимает плечами, не прекращая улыбаться уголками губ. — Почему ты так решил? — Мне казалось, что я как-то говорил тебе, что люблю эту сказку… — Говорил? — Хосок занимает у времени несколько секунд, чтобы подумать. — Извини, я мог забыть… Я не специально, не подумай! Возможно, ты и говорил мне, но я действительно не помню… Правильно. Человек, что забыл Чиминову любовь к этому произведению, не стал бы дарить ему ёлочную игрушку Щелкунчика. Таких совпадений просто не может быть. Выходит… Она от ДжейКея. Он — «Тайный Санта» Чимина. — Ты ходишь в тот книжный… Тот, где мы с тобой пересеклись… Хоть это он помнит? — Да. Мы с братом часто там бываем, я, кажется, говорил тебе… Нет? Только то, что там бывает он сам. О ДжейКее речи не было. — У тебя… У тебя есть собака? — он отталкивается от всего, что знает о Чонгуке, чтобы полностью вывести Хоби из уравнения, если это возможно. — Э… У меня её нет пока что, но я честно думаю над этим. Немного ревную к тому, как ДжейКей забавляется с БоБо, — Хоби с теплом отзывается о мальтипу младшего брата. БоБо. Тот записанный собачий лай в голосовых был лаем БоБо. Должно быть что-то ещё. Думай, Чимин. Думай, чёрт возьми! — Мои… Мои чувства к тебе, словно snowball effect — становятся всё больше с каждой нашей встречей, — он изо всех сил пытается использовать один из приёмчиков Чонгука, но из собственных уст это звучит и в половину не так поэтично и красиво. Улыбка Хосока заменяется озадаченным выражением лица, как будто он не знает, как должен реагировать на то последнее, что сказал Чимин. — Это… Это из какой-то песни? И по замешательству в глазах Чимин понимает две истины: 1) это не Хосок; 2) он, Чимин, полнейший идиот. — Д-да… Из песни… — Красивая… — Хосок отвечает чисто на автопилоте, совсем не понимая, к чему ведут все эти разнокалиберные вопросы. «Приходи туда, где мы впервые встретились». Это… Это всё ДжейКей. Только он один. — У тебя… У тебя всё в порядке? — Хосок подходит к нему на малюсенький шаг ближе. Нет. Не в порядке, ведь не здесь сейчас должен быть Чимин. — Мне нужно идти… — шепчет он едва различимо. — Чимин? — Извини! «Я буду ждать». ДжейКей. Это чёртов ДжейКей! Чимин срывается с места почти галопом, едва не разбивая то ценное, что ему подарил «Тайный Санта». Нет надобности гадать, о каком месте написал ДжейКей — есть только одно такое: то, где они впервые пересеклись как Чимин с «Чонгуком», так и Чимин с ДжейКеем. Их кофейня. — Такси! — он вопит практически от безысходности, выставляя у обочины дороги руку, но несущийся жёлтый кэб словно и вовсе игнорирует его присутствие. — Чёрт! Чимин срывается на бег, чудом минуя участки застывших луж, на который в пору пересекать дороги хоть на коньках. У него нещадно горит в горле от частоты вдохов ледяным воздухом, и если ему грозит ангина, значит, так тому и быть. — Такси! — он пробует поймать транспорт во второй раз. На улице стремительно вечереет в это время суток — чуть позже, чем сам час-пик, так что ситуации на дорогах никак не хотят пойти Чимину на уступки. Видимо, встречу с ДжейКеем ему придётся вырывать из лап самой судьбы. — Куда едем? — наконец дверца жёлтого кэба распахивается, и Чимин — шумно дышащий, старающийся угомонить шальное сердце — наконец даёт инструктаж водителю: — 111 Suffolk St., — запыхавшись и заикаясь, изъясняется Пак. — Побыстрее, пожалуйста! — Похоже, от этого зависит твоя жизнь, парень, — хмыкает таксист, а затем выруливает из «кармана». От этого зависит всё. Время пути помогает Чимину отдышаться и прийти в себя немножко: пригладить растрёпанные волосы, угомонить сердечную мышцу, что норовит сорваться с клапанов и пуститься по грудной клетке в пляс… Он думает. О Чонгуке, о ДжейКее. О том, зачем ему понадобилось создавать другую личность, чтобы Чимин обратил на него внимание. Это… Это нечестно по отношению к Чимину, это выстроено на лжи. Хотя, что из всего было ложью? Его ни разу не пытались обидеть или задеть в своих сообщениях. Только… Только любили. Таксист останавливает в десяти метрах от адреса — Чимин так просит. Просит, потому что знакомая фигура трётся у входа в кофейню, переминается с ноги на ногу, пытаясь согреться. Расплатившись, он даже не ждёт, пока водитель отыщет сдачу, а сразу же вылетает из машины. — ДжейКей! — чужое имя смакуется на языке раньше, чем того хочется. Знакомая фигура, что некогда стояла к нему спиной, тут же разворачивается в его сторону лицом, среагировав на зов собственного имени. Ноги Чимина словно тут же становятся непослушными, деревянными, и направляется он к Чону, как будто в замедленной съёмке. ДжейКей вытаскивает из карманов явно замёрзшие ладони, губы слегка приоткрыты, как если бы он хотел что-то сказать. — Это… Ты. Ты — Чонгук… Ты… Ты мне лгал… — Чимин заставляет себя остановиться в метре от него, сохранив небольшую дистанцию. ДжейКей при данном освещении кажется особенно красивым: снежные хлопья запутались в длинных чёрных прядках, ресницы мокрые и густые, они обрамляют взгляд, что сейчас отдаёт жидким золотом. Широкоплечий, высокий, крепкий — Чимин ощущает себя рядом с ним до ужаса маленьким, таким, что сможет поместиться в одних лишь ладонях. — Я никогда не лгал тебе, Чимин. Ни разу. — Зачем ты выдумал Чонгука? — Я не выдумывал. Чонгук — моё корейское имя. Что? Подождите… Подождите! — Я Чон Чонгук, — ДжейКей протягивает руку для пожатия, — приятно познакомиться. Чон Чонгук. Ч о н г у к. Jungkook. JK. ДжейКей. Серьёзно? Господи, какой Чимин идиот! И как он не понял раньше? — Я… — Чимин принимает рукопожатие, будучи словно в трансе. — Я каждый день жил моментом, что ты вот-вот всё поймёшь… — А я… Я с самого начала так и думал, думал, что это был ты! Но ты меня запутал! И влюбил в… Скажи это, Чимин. Скажи, что любишь Чонгука. — У меня не было намерений как-то тебя унизить или сделать больно. Мне хотелось… Ухаживать за тобой, поднимать тебе настроение, дарить тебе улыбку, делать тебя счастливым… — ДжейКей — или можно прямо сказать, Чонгук — неловко приглаживает влажные от снега волосы, заправив за ухо прядку чёрных взявшихся волнами «червячков»-локонов. — Я действительно наблюдал за тобой несколько месяцев, всякий раз встречая в этой кофейне. Я выучил твои кофейные и книжные предпочтения, влюбился в мягкий смех и в звуки голоса… И он так легко сообщает об этом Чимину? — Я не знал, как к тебе подойти. Не нарушив твоё личное пространство, которым ты явно дорожишь. В тайне лелеял надежду на то, что рано или поздно наши пути пересекутся по-настоящему, и вот Тэхён начинает говорить о тебе в «Имбирных пряниках», делится фотографиями, а я просто… Влюбляюсь ещё больше? Я не знал, куда себя деть от одной лишь мысли, что ты будешь тут, и ты узнаешь моё имя, и у меня появится возможность взять тебя за руку, услышать больше твоего голоса, больше твоего смеха… Щёки Чимина горят, и это далеко не дело холодного ветра. Его… Его так сильно л ю б я т? — Я повёл себя, как дурак, когда мы наконец-то познакомились, тогда, вот прямо на этом месте, помнишь? Я испачкал тебе пальто горячим шоколадом, и первое впечатление было окончательно испорчено… — ДжейКей… — Я и дальше продолжал вести себя, как идиот, и ты меня возненавидел… Мне причиняла боль эта мысль, и тогда… Тогда я подумал, что попробую открыться тебе с другой стороны — не той самоуверенной, что раздражала тебя так сильно, а другой: хрупкой, ранимой, влюблённой в тебя всем, что есть во мне. Так и появился «Чонгук». У меня был твой номер… У меня наконец-то был твой номер… И я начал писать тебе, в надежде, что, раз ты ненавидишь меня как ДжейКея, то, может, полюбишь как Чонгука. — Ч-Чонгук… — Прости меня, Чимин. Внутри Чимина клокочет что-то непонятное: там то ли злость, то ли необъяснимая нежность. Его сердце кровоточит, отказывается принимать как данное, что милый Чонгук и мачо-мэн ДжейКей — один и тот же, его человек. Он делает шаг ближе, но его ступня тут же касается корки замёрзшего льда, что не позволяет удержать равновесие. Его тело заваливается прямиком на Чонгука, который в попытке поймать его, поскальзывается о тот же лёд. Их падение почти настолько же эпично, как и в прошлый, самый первый раз в день их официального знакомства, только теперь ни у кого в руках нет кофе. Зато в сумке Чимина, кажется, зашуршало битое стекло — они разбили Щелкунчика. Теперь на Чимина уже не давит вес чужого тела, ведь он сам прижимает его своим, оказавшись на ДжейКее. У того зрачки-гвоздики широкие, как под кайфом, радужки практически вытеснены. Длинные волосы спутаны, все в снегу. Клубы пара из приоткрытого рта интервальные и небольшие — ага, значит, его дыхание настолько же неровное сейчас, как и Чиминово. Чимин зачаровывается им, таким красивым, влюблённым в него, с невыносимой щемящей нежностью в глазах. Он двигает головой в сторону чужих манящих, немного суховатых губ раньше, чем разум находит объяснение порыву к поцелую. Эту тягу сейчас не пересилить. И в момент, когда Чимин накрывает Чонгука собой, происходит как будто столкновение целых миров. Металлическое колечко пирсинга на нижней губе ДжейКея кажется ледяным, однако сразу согревается теплом чужого языка, губ, что слегка за него тянут. Сейчас это кажется правильно. Он целует своего Чонгука. Он целует этого несносного мальчишку ДжейКея, всё время так капризно требовавшего к себе его внимания. Две такие разные грани одного и того же потерянного в нём человека, и каждая из них для Чимина. — Чимин… — Чонгук проговаривает в уголок губ шёпотом, почти утробно. — Молчи. Не порть момент. Я ещё злюсь на тебя… Мне нужно… Мне нужно привыкнуть к тому, что ты — мой Чонгук. — Мне нравится то, как ты называешь меня «своим», — ДжейКей балансирует на той тонкой грани, где Чимину хочется то ли пощёчину ему влепить, то ли ещё раз поцеловать от того, насколько мягко и счастливо звучит чужой голос, несмотря на все разнузданные слова. Он хихикает. По-детски так, совсем нежно, как звон колокольчиков. Чонгук смотрит на него и словно видит впервые — и заново влюбляется в него такого. Одного раза недостаточно, в Пак Чимина хочется влюбляться заново каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду. Возможно, ДжейКей просто идиот, повёрнутый на рождественских идиомах, какие преображает в красивые фразочки пикап формата. А, возможно, это Чимин совсем глупый, влюбившийся в человека по одним лишь сообщениям. Кто знает? — Я хочу угостить тебя горячим шоколадом, можно? — Это свидание? — Может быть. — Завтра. После смены, — чеканит Чимин, потёршись кончиком носа о Чонгуков. — Тогда я точно will be there with bells on.