Christmas idio(m/t)s

Чимин преимущественно хранит молчание, пока они добираются до места проживания ДжейКея, и в душе ощущает так и не высказанную благодарность за то, что излишней болтовнёй его не грузят, хотя, кто его знает? Кажется, что вечер не подходит к концу, а наоборот — только начинается. ДжейКей ведёт себя на удивление спокойно, оплачивает Чимину проезд в метро и даже по-джентльменски подаёт руку, когда они выходят из вагона на нужной станции. — Тут недалеко осталось, — информируют Чимина спустя нескольких минут смущённой тишины. — Так что скоро будем дома. Мимо Чимина не проходит то, насколько тепло ДжейКей отзывается о своей обители. Это заставляет Пака поверить, что его ожидает что-то поуютнее спального мешка на полу в четырёх тонких стенах, за которыми отлично слышно ссоры соседей. Он бы, конечно, на что угодно согласился, лишь бы не провести ночь на улице, но то, с каким придыханием ДжейКей проговорил слово «дом», тормошит за эфемерное плечо тихонько задремавший внутри Чимина интерес. Он этого не признает даже перед собой, если спросят, но ему взаправду становится и н т е р е с н о. — Бывал раньше в этой части города? — Нет, — не к чему врать, особенно тогда, когда озирающаяся по сторонам на сто восемьдесят градусов голова и любопытный взгляд сдают его ответ с потрохами. К своему стыду, за все годы, что Чимин в Нью-Йорке, им был изведан далеко не каждый уголок. Он до сих пор не представляет своё существование без Google Maps, но, наверное, ему простительно. — Я неплохо ориентируюсь на местности Манхэттена, немного Бронкса… Однажды бывал с мамой на Стейтен-Айленд… — Что ж, добро пожаловать в Бруклин, — великодушно приветствует его ДжейКей, совершив демонстративный взмах рукой в сторону окрестностей. — Будь сейчас световой день, я бы организовал экспресс-экскурсию, но это уже для другого раза, когда ты не будешь голодным, замёрзшим, уставшим и в таком положении, каком оказался сегодня. Чимин ничего не отвечает. Он не думает, что этот «другой раз»вообще будет. Он и так чувствует себя максимально неудобно перед ДжейКеем за сам факт нарушения домашнего покоя в эту ночь. Брат Хоби пришёл на помощь, и Чимин этого не забудет, однако всё это не делает их б л и ж е, чтобы был какой-то там «другой-третий-четвёртый» раз. Он достаёт свой телефон, как только руки успешно отогрелись в глубоких карманах куртки. У него имеется несколько пропущенных от Тэ, поэтому прежде всего стоит успокоить своего соседа по комнате и дать ему знать, что всё в порядке. Вроде бы…

прости, что не отвечал

телефон и так разряжается

так что я всеми силами берегу оставшиеся проценты

Тэхён печатает ему тут же, не успевает пройти и пара минут. Тэтетрис: слава богам, ты ответил! Тэтетрис: я так разволновался, что колено разнылось Тэтетрис: Юнги уже даже подумал скорую мне вызывать Тэтетрис: где ты? Тэтетрис: пожалуйста, скажи, что ты в тепле и в порядке

ну, почти

Тэтетрис: ?

я встретил ДжейКея

вернее, он меня

слово за слово

и вот я почти на пороге его дома

Чимин не успел поведать Тэ о всей перипетии, что случилась у него с младшим из братьев Чон. Он так и не рассказал, кто является щедрым спонсором испорченного пальто и испорченного настроения. И если первое ещё можно было сдать в химчистку, то на второе управа так и не нашлась. Тэхён не знает о всех тех сильных чувствах, какие есть у Чимина к брату Хоби, и, нет, они далеки от любви. Тэтетрис: господи, он святой человек!!! Тэтетрис: Т_Т Тэтетрис: передай ему мою благодарность Тэтетрис: и прости меня Тэтетрис: если бы не я, ты бы в таком положении не оказался

ты там что, ревёшь?

Тэтетрис: а ты как думаешь?

так, а ну, успокойся

всё со мной хорошо

с кем не бывает

Тэтетрис: с тобой такого не должно было произойти

проехали

Тэтетрис: пусть тебя покормит

я ему не собака, как-то продержусь до утра

Тэтетрис: ладно, хотя бы предохраняйтесь!

хщыгоп5уйю

мы не собираемся спасть вместе!

Тэтетрис: это я на всякий случай Чимин едва ли не давится ледяным воздухом. Он в действительности это написал? Лицо ощутимо обожгло жаром, и Пак лишь благодарен тёмному времени суток за то, что то помогает ему скрыть улики невыразимого стыда подальше от взгляда ДжейКея. Тот смотрит на Чимина, словно в ожидании чего-то… — Кхм, — он кряхтит, прочищая горло, чтобы звучать более убедительно во всём, что собирается сказать: — Я написал Тэ, что я с тобой. Он и Юнги волновались, так что я должен был дать им знать, что со мной всё в порядке. — Конечно. Хорошо, что ты написал им, — коротко кивает ему ДжейКей, удовлетворённый разъяснением. Чимину бы ещё одному человеку напомнить о себе, сказать, что этой ночью он в надёжных руках, и за него можно не переживать. Чонгук, наверное, взаправду не находит себе места — по крайней мере, Чимину хочется в это верить. Хотя, с другой стороны, он не имеет права хотеть, чтобы другой человек так сильно за него волновался. Возможно, ДжейКей уже и так всё рассказал Хоби: он вёл активную переписку с кем-то, пока они ехали в метро, так что нельзя исключать вариант, при котором Чонгук дышит ровно и спокойно, зная, что Чимин в безопасности. ДжейКей живёт в девятиэтажном доме, достаточно старого типажа, построенного из кирпича; лифт поднимает их на самый верхний этаж, похоже, обустроенный под лофт. Чимин не успевает переступить за порог кабинки лифта в квартиру ДжейКея, как на его ногу с опаской набрасывается пушистый гавкающих комок шерсти. — БоБо, нельзя! Это наш гость, Чимин. Нельзя бросаться на него, — строгим голосом отца, что совершает воспитательный процесс, ДжейКей заговаривает с щенком. — Кому сказал! БоБо прекращает бросаться на Чиминову коленную чашечку, ещё немного повредничав, но всё же в конечном счёте выполняя команду хозяина, и садится на пол в ожидании. — Я совсем забыл предупредить тебя о БоБо, — ДжейКей виновато стонет, уставившись погрешившим бегающим взглядом куда-то в пол. — Надеюсь, ты не боишься собак и у тебя нет аллергии на шерсть… Ни страха, ни аллергии у Чимина не имелось, он любит животных всем своим сердцем, поэтому не может не улыбнуться щенку, что так усердно виляет своим хвостом в приветствие, но всё ещё с опаской сохраняет с незнакомцем дистанцию, в любой миг готовый обнажить свои острые зубки-иголочки в оскале в случае чего. — Всё в порядке, не переживай. — Прости, что он кинулся. Я учу его, что этого делать нельзя, но он ещё малыш, знает не все команды. Твой запах для него новый, но он быстро привыкает… Пока ДжейКей продолжает быстро-быстро сбивчиво лопотать и оправдываться, Чимин осторожно опускается на корточки и медленно вытягивает к БоБо ладонь. Щенок сначала принюхивается к нему с опаской, но уже буквально через мгновение он старательно вылизывает ему пальцы и ластится под прикосновение, игриво распластавшись на ламинате лапками кверху. — БоБо хороший? — Чимин уточняет у собаки с какой-то невозможной нежностью в голосе, и та реагирует утвердительным «гав» в ответ. — Вижу, вы уже сдружились… — ДжейКей лишь констатирует факт того, что видит. — Это удивительно. Он до сих пор рычит и кидается на Хосока, а тебя принял меньше, чем за две минуты! Наверное, БоБо чувствует на Хосоке запах другой собаки, — сам для себя в голове объясняет Чимин. — Ладно, — младший из братьев Чон задумчиво трёт ладонью затылок, взъерошивая длинные густые волосы, собранные в торопливый кривоватый пучок сзади. — Чувствуй себя как дома, не стесняйся и проходи. Чимин с неприкрытым любопытством оставляет на тремпеле свою курточку и делает небольшой шаг в… Гостиную? В квартире есть лишь одна стена: она отделяет ванную от всего остального, что находится в лофте. Рядом с ней целый угол занимает кухня — на столе до сих пор стоит тарелка с надкусанным тостом с авокадо и тунцом, которую ДжейКей пытается поскорее утилизировать, чтобы у Чимина не сложилось ошибочного впечатления о том, что он неряшлив. — Прости, тут не так чтобы суперски прибрано… — Ничего страшного. Второй угол помещения представляет собой что-то типа «спальни». Там стоит кровать с простынями дымчато-стального цвета, а над ней прямиком с потолка свисает балка с подвесными трековыми светильниками. Третий угол похож на домашнюю библиотеку. Там, между широкими окнами стоят шкафы, чьи полочки обильно набиты различными книгами. Очень сложно. Сложно представить ДжейКея читающим, основываясь на том, что знаешь о нём. Неужели, ДжейКей прочитал их все? Чимин точно обещает себе подойти к книжным шкафам и оценить всю тонкость вкусовых литературных предпочтений младшего из братьев Чон. А четвёртый угол увешан вдоль своих стен зеркалами, идеально заменяя настоящий… Танцевальный зал. Чимин опускает взгляд на пол — он как будто специально для танцев, идеален для балета, для современных стилей, да чёрт возьми, он идеален для всего! Ему казалось, в квартиры он ещё никогда не влюблялся, но вот здесь… Каждое растение, каждая картина, фотография, которые он ещё не рассмотрел, гитара у кресла — всё излучает уют. Он никак не ожидал, что всю эту атмосферу смог создать человек, несерьёзно играющий с каждым встречным бровями и стебущим Чимина за любовь к горячему шоколаду. Этого ДжейКея он совсем не знает. — Я принёс тебе свои вещи на смену, — Чимин в какой-то момент регистрирует, что ему протягивают свежую стопку одежды. Он так очаровался видами, что как-то упустил сам момент, когда ДжейКей успел отойти и вернуться с занятыми руками. — Пока я буду колдовать над ужином, ты можешь принять душ. — Не нужно особо заморачиваться, сойдут и тосты с арахисовым маслом, — Чимин чувствует себя неуютно, доставляя лишние хлопоты, но ДжейКей и вовсе не выглядит обременённым. — Я могу соорудить что-то получше для гостей, — ДжейКей подмигивает ему, а затем делается каким-то серьёзным в считанные доли секунды: — Скажи, у тебя есть непереносимость каких-то продуктов? Чимин сводит брови к переносице, покачав головой: — Непереносимости нет. Но, — его прорывает на лёгкий смешок, — если говорить честно, я не особый фанат майонеза. Однако маме всякий раз удаётся меня обмануть, когда она готовит с ним закуски, так что… — Понял-принял. Обещаю не обманывать тебя и не класть в блюдо майонез без твоего ведома. — Да я не привередливый особо… — робко хмыкает Чимин, примерно сомкнув руки в замок, что ранее просто висели вдоль тела. — Если того будет требовать то, чтобы ты ни решил приготовить, просто не говори мне, что там есть майонез, и всё будет хорошо. Чимина отправляют в душ. Странно мыться не в студенческой душевой и даже не у себя дома, до сих пор осознание отказывается становиться чем-то реальным и полностью осязаемым. Несмотря на тёплые ленты воды, под которыми хотелось бы стоять часами, весь процесс отнимает у него меньше пятнадцати минут. Спустя это время его влажные волосы пахнут шампунем ДжейКея, его кожа — гелем для душа ДжейКея и одежда на нём — он весь пахнет ДжейКеем больше, чем самим собой. Запотевшее зеркало показывает ему размытый вид на собственные влажные, зачёсанные назад пальцами волосы, на вырез широкой футболки приглушённого синего цвета, что своей мешковатостью зрительно делает подтянутое тело Чимина обманчиво хрупким. — Не советую шлёпать босиком по полу в это время года, — доносится из кухонного уголка, когда он возвращается к ДжейКею на кухню; брат Хоби как раз только закончил орудовать тёркой, оставив на досточке горку крошек сыра. — Ступни быстро остывают, а последнее, что нам всем нужно, — чтобы ты заболел. Я, разве, не дал тебе новые носки? ДжейКей принёс их, верно. Они были не распакованными ещё даже. — А, да, минутку… В нос ненавязчиво забиваются вкуснейшие запахи жареного чеснока и грудинки, что до безобразия дразнят Чиминовых пантер в желудке. — Что ты готовишь? — уточняет у него Чимин, улавливая отчётливое шкварчание сковородки. — Увидишь. — Может, я могу тебе чем-то помочь? Мне неловко, что ты делаешь всё самостоятельно. — Не переживай, мне не в тягость. Я люблю готовить. Чимин силится воспротивиться и всё-таки напроситься на помощь, но тут его голой ступни касается резиновая косточка-игрушка, которую для него задорно приносит БоБо. Щенок опускается рядом, не прекращая мести пушистым маленьким хвостом в ожидании того, чтобы ему уделили время и внимание. — Ты хочешь поиграться? — ласково заговаривает с ним Чимин, ощущая, как на губах бутоном первых весенних цветов расцветает умилённая улыбка. — Он перед сном особенно активен, — поясняет ДжейКей, гремя крышкой из-под кастрюли: проверяет, на какой стадии готовности там спагетти. — Если оставить его без внимания, он потом будет шкодить. Две недели назад был вечер, когда я отказался играть с ним, а на утро я обнаружил, что эта наглая рыжая морда обмочилась мне в тапочки. — Даже так? — тихо хихикает Чимин, не сводя взгляда с оживлённо ждущего игр БоБо. — Ты маленький хулиган у нас? БоБо на радостях от чужого внимания к своей персоне принимается гоняться по кругу за собственным хвостом, словно только-только сделал для себя открытие в его существовании. Чимин поднимает с пола резиновую косточку-игрушку: она имеет пупырчатую текстуру, что очень благоприятно для роста и укрепления зубов, а ещё она издаёт забавный свист, если применить достаточную силу и сжать. БоБо на этот звук отвлекается, активизируется игривый режим, и вот он уже цепко висит в воздухе, ухватившись за кость одними лишь зубами, зрачки широкие, лапы перебирают пространство, пытаясь найти под собой твёрдую почву. — Ты такой сильный. Бобо в ответ лишь собственнически рычит, мёртвой хваткой вгрызшись в свою косточку. Чимин опускает довольного, отстоявшего право забрать свою кость щенка вниз, и выпрямляется в спине. — Тебе точно не нужна помощь? Может, хотя бы чай сделать… — У меня всё под контролем, — отнекивается ДжейКей, выливая в сковороду к жареному бекону сливки и оставляя под крышкой несколько кусочков чеддера и моцареллы, чтобы те расплавились. — Всё почти готово. За недостатком аргументов в свою пользу, Чимину остаётся лишь пождать губы, скользнув по суетливо метушащемуся по кухне Чону, когда и спагетти пора сливать, и на стол накрыть, и проверить, как там поживает его сырный соус. — Я наблюдал за твоей реакцией, когда ты зашёл, — и даже при всей своей загруженности ДжейКей успевает вкинуть в продолжение диалога пару невинных и лёгких фраз. — Должно быть, тебе хочется ознакомиться с моей библиотекой… — А можно?.. — Конечно, — с мягкой улыбкой, что растянула краешки губ, даёт ему своё разрешение ДжейКей. Эти кроличьи передние зубы выглядят очень мило, даря брату Хоби весьма миловидный, ещё где-то совсем мальчишеский облик. Чимин бы принял его за мальчишку, если бы не знал, насколько тугими и крепкими могут выглядеть подкачанные мышцы под этим чёрным худи оверсайз. Насколько плотно один к другому вьются на руке чернила татуированных надписей и рисунков. Насколько томным, тёмным, жарким может выглядеть этот взгляд, который сейчас пялится на Чимина и БоБо с какими-то звёздами детского очарования в глазах. В голове Чимина сплошной когнитивный диссонанс. По швам трещат его шаблоны. Несмотря на разрешение осмотреться более детально, он ступает по чужой обители всё ещё достаточно робко. Чимина встречают зеркала и множество собственных отображений в нём. Плотно к стеклу располагается балетный станок; Чимин не может отказать себе в удовольствии по наитию прикоснуться к инструменту пальцами и легонько заскользить ими по поверхности, задержав дыхание. На секунду он даже задумывается о том, как может начинаться утро воскресного дня ДжейКея, когда никуда не нужно идти: он встаёт в восемь по привычке, принимает контрастный душ, а после лёгкого завтрака тостами с вареньем из персиков и чашки кофе становится на разминку. Станок множество раз ощущал прикосновение его рук, зеркала запечатлевали парение, этот пол помнит каждый из шпагатов, все перекаты в партере, каждое вращение в пируэтах. Чимин уверен, что видел далеко не всё на что способен Чон, ведь в Джульярд не поступает абы кто. Он, должно быть, настолько же гениален и восхитителен, как и его брат, Хосок. Как Чонгук. Чуть левее от импровизированного танцевального зала покоится небольшой стенд с медалями, кубками и фотографиями. Там можно увидеть как двух малышей Чон, которых только-только привели в танцевальный зал, так и взрослого ДжейКея в образе чёрного лебедя в модерновой балетной постановке. — Что-то особое привлекло твоё внимание? — раздаётся за спиной из кухни. — У тебя столько наград… Сколько тебе было, когда ты впервые начал заниматься танцами? — Мне было два, — что? Два? — Нас с братом привели вместе, и все эти годы танцы — было единственным, что мы с ним знали. Отец таскал нас по конкурсам, отправлял на прослушивание… У Хоби тоже имеется такой стенд, и он раза в два больше. — Почему? Он танцует лучше тебя? — интересуется Чимин, кратко обернувшись. — Он делает это охотнее меня, скажем так, — подобрав правильные, с его точки зрения, слова, ДжейКей сообщает ему, не поднимая взгляда выше уровня чужого кадыка. Чимин не знает, как расценивать то, что слышит. Он отказывается пробовать на вкус всю завуалированную горечь последних слов. ДжейКей же нереально танцует, многие убили бы за такой талант! Даже за само место в Джульярде! Чёрт. Эта школа — самая неисполнимая Чиминова мечта, а младший из братьев Чон звучит так, словно не особо доволен своим положением. Да как такое возможно? Он буквально живёт той жизнью, какую бы хотел себе Чимин! — Ты… Ты не любишь… Танцевать? — Чимин и сам не верит надломанности собственного голоса, потому что в том, что вытворяет со своим телом и как двигается ДжейКей, без любви ко всему этому обойтись нельзя. Есть те вещи, что от бога. А если бога нет, то они явно отчего-то свыше, чего-то намного сильнее, чем человечья сущность. — Люблю, конечно. Очень люблю. Просто, иногда кажется, что у меня с самого начала не было выбора, не было времени найти себя, научиться чему-то новому, чему-то полезному. Вся моя жизнь, все мои дни и ночи сводились до репетиционного зала, до пота, до мозолей, до рассветов, что встречаешь в полном изнурении, развалившись прямо на паркете. Я полюбил это чувство. Полюбил зеркала, собственное тело, софиты, аплодисменты… Но вместе с тем, во мне так и живёт чувство, словно я не завершён, словно где-то там есть части меня, а я не могу их найти, потому что нет на то времени — я должен танцевать. У Чимина дрожат губы. Для него становятся неожиданностью столь глубокие слова от кого-то, кто ещё совсем недавно пошло шутил о размере стаканчика кофе в какой-то недалёко-ребяческой манере. Вся эта жизнь, когда пропадаешь в танцевальном зале с утра до ночи, когда тело ноет от усталости, но ты счастливо улыбаешься результатам, все эти овации, вся перспектива — мечта. Однако это лишь мечта Чимина. — За меня словно решили всё. Везде, где я должен был сделать выбор самостоятельно, уже стоял готовый ответ… Выходит, они с ДжейКеем не так отличаются друг от друга. Заложники чужих решений. — Ты не думай, что мне всё это в тягость, — ДжейКей решает всё же закончить на позитивной ноте, потому что последнее, чего бы ему хотелось сегодня, это огорчить гостя, молящегося на ту жизнь, какой живёт Чон. — Я взаправду люблю танцы. А сейчас у меня есть повод любить их даже больше. — Какой? — Чимин сбалтывает раньше, чем разум пытается удержать просящуюся наружу жажду узнать ответ. — Со мной танцуешь ты, — ДжейКей быстренько слетает на свой пижонский флирт, заманчиво прикусив нижнюю губу, не задевая при этом колечко пирсинга. Ну да. Как Чимин мог забыть, с кем имеет дело? На мгновение он отбросил мысли о том, что ДжейКей не умеет по-нормальному, по-человечески. Пак закатывает глаза и упорно смотрит на переливчатое свечение медалей, пока жар отхлынет от лица — в него сейчас бросило резко и мощно, с перекидом через плечо. Его реакция на низкосортные подкаты всё ещё оставляет желать лучшего. Чону бы поучиться тому, как оказывать внимание, у «Чонгука»… — ДжейКей, ты обещал не приставать. — Да, я помню, не беспокойся. Сегодня я джентльмен. И если захочу поцеловать, то сначала спрошу разрешения. — Мы не будем целоваться. — Да? Обидно, — разнузданным, обманчиво-огорчённым тоном щебечет брат Хоби. У Чимина нет сил отвечать ему чем-то едким. ДжейКей несерьёзен в своих словах, так что у Чимина даже не выходит как следует раздражаться. Решая не давить на явно больное, вернуться к теме о выборах будущего, Чимин не стремится развить её далее, лишь понятливо поджав губы. Вместо последующих перепалок он наконец забредает в последнюю неизведанную (кроме той, где кровать, конечно же) часть лофта — библиотеку. Он сейчас умрёт от желания узнать, что такого читает ДжейКей. И в момент, когда его взгляд с жадностью, необузданным голодом сканирует полочки, мир замирает. ДжейКей интересуется психологией и философией. Декарт. Фрейд. Юнг. Ницше. Бэкон. Локк. Гегель. Аристотель и Сократ. Он интересуется литературой. Мураками. Ремарк. Рильке. Гёте. Хемингуэй. Брэдбери. Оруэлл. Гейман. Тартт. Даже Остин и Бронте. Если бы у Чимина спросили, где бы ему хотелось быть похороненным, он попросил бы, чтобы это произошло здесь, под домашней библиотекой ДжейКея. Потому что тут имеется книга, которая добивает его, смачно проезжаясь по всем его предпочтениям. «Щелкунчик». У ДжейКея на полке стоит «Щелкунчик»! Что за совпадение? — Ты читал все эти книги?! — вырывается из Чимина словно не своим голосом. А о «Щелкунчике» хочется спросить особенно, но ему удаётся надёжно запереть этот интерес в себе. Раскрывать тайну своей любви к этому произведению перед ещё одним братом Чон он не собирается — слишком личное. Думается ему, книги бы просто так для вида на полочках не стояли бы, если бы их не касались пальцами, не оглаживали корешок, не перебирали бы страницы. — Да, — как-то слишком простодушно для признания отзывается ДжейКей. — Некоторые даже дважды. Любовь к книгам, да ещё и иметь такой литературный вкус — у Чонов семейное? Любовь к творчеству Донны Тартт, её «Щеглу»? — Поразительно, — не сдерживает восторга Чимин. — Это поразительно. — Ты поражаешься тому факту, что я умею читать? — Скорее, тому факту, что ты любишь читать, — оправдывается Чимин, обильно покраснев в щеках. Это взаправду сложно — представить ДжейКея с книгой в руках. Он не так прост, как казался изначально, это несколько ставит под сомнения всё, что Чимин вообще о нём знал, так же, как и его завышенную самоуверенность в том, что он неплохо разбирался в людях. Нет. ДжейКей теперь представляется загадкой, целой головоломкой. Целым лабиринтом. — Читать — это круто, — с полуулыбкой отмечает ДжейКей. А Чимина сейчас так флешбекнуло в момент, когда Чонгук буквально написал ему то же самое, с точностью до буквы. ДжейКей тоже. Тоже считает, что читать — это стильно и круто. О боже. — Всё готово, — младший из братьев Чон снова привлекает к себе Чиминово внимание, — пойдём за стол. — Пахнет очень вкусно, — Чимин подходит ближе к столу, выставляя свою экспертную оценку парующему блюду. Обычных сэндвичей взаправду было бы достаточно, но для него приготовили что-то супер-сырное, сервированное не хуже, чем в самых дорогих ресторанах Мишлен: с листикам экологически чистого базилика и микро-зелени, что растёт у ДжейКея на подоконнике. Из него вышел бы прекрасный фуд-блогер. — Что это? — Моя фирменная карбонара. Карб… Что? — Не уверен, что именно так её готовят в Италии, но там говорят, что много сыра не бывает, когда речь идёт о пасте, так что… ДжейКей галантно отодвигает для него барный стул, продолжая вести себя послушным и чутким джентльменом. Чимин же опускается на своё место в настоящем замешательстве, хмуро косясь то на Чона, то на приготовленную им пасту. Почему? Почему всё так напоминает ему о Чонгуке? Хоби с ДжейКеем настолько между собой похожи?.. — С-спасибо. Паста взаправду до невозможного вкусная, нежная, сырная, с кусочками жареной грудинки. Чимин вкуснее не ел, хотя и не сказал бы, что в целом является фанатом европейской кухни. Он практически всю свою сознательную жизнь предпочитал традиционную корейскую еду, даже в первые месяцы по приезде в Нью-Йорк было тяжко, ему не хватало остроты, специй. Но паста ДжейКея… Буквально тает во рту. Он чувствует, как в лодыжку ему утыкается что-то прохладное и мокрое — БоБо терпеливо сел у его ноги, принюхиваясь к вкусным запахам чужого ужина. — БоБо, ты уже кушал. Не приставай к Чимину, — ДжейКей строго заговаривает с псом породы мальтипу, но щенок непослушно приподнимается на задних лапках, передними в ожидании упёршись Чимину в икроножную мышцу. — БоБо! БоБо скулит, кажется, его маленькие глазки на мокром месте. — БоБо, твой хозяин не разрешает дать тебе кусочек жареного бекона. Но БоБо слабо заботит запрет, он продолжает настойчиво царапаться лапкой и скулить, выпрашивая у Чимина вкусности. ДжейКей же не даёт. — Он чувствует твоё мягкое сердце. — Оно НЕ мягкое, — Чимин тут же засупонивается на замки своей гордости, лишь бы только его не улучили на открытой слабости. — Может, не с людьми, но с животными, — поправляет себя ДжейКей, выказывая уважение к Чиминовым стенам недоступности. — С этими малышами иначе невозможно. Верно, БоБо? Собака тут же отзывается на свою кличку и преданно метётся к своему истинному хозяину, так охотно предлагающему ему тепло и ласку, и затем, возможно, он сжалится, и даст кусочек чего-то съестного со стола… Чимину хочется возразить чем-то ещё, но, похоже, эта тема больше не уместна; во всяком случае, ДжейКей уже слишком увлечён БоБо, игриво покусывающим своего хозяина за пальцы. И что-то в Чимине… Даёт слабину, по швам трещит лишь от того, как нежно Чон улыбается собаке. Возможно, тут есть место правде, какую Чимин не в силах будет признать в виду своей гордости: сердце его не такое уж и чёрствое. Да и стоило ли ожидать меньшего, если его сумел украсть какой-то «Чонгук» парочкой сообщений в переписке? Чимин ещё какое-то время с полу-улыбкой смотрит на всю эту картину, вкусно отужинав и отложив в сторону вилку. Интересно, а Хосок тоже так нежен и внимателен с животными? Его паста настолько же вкусная? — Расскажи мне о Хосоке. ДжейКей поднимает на него такой взгляд, как будто ожидал услышать всё, что угодно, кроме имени старшего брата. В секунды в его взгляде проскакивает что-то мятежное, со сверкающими молниями. Но он достаточно быстро берёт себя в руки. — Ты хочешь знать о нём что-то особенное? Или просто так, в общем? Чимин хочет… Всё? Это слишком расплывчатый вопрос, наверное, его не разделить на частички «цвет», «фильм», «напиток», «время суток», «погода»… Ведь хочется узнать сразу обо всём. Какой он пьёт чай… Любит ли он гулять под дождём… Чимин мог бы сам спросить это и в переписке, но хочется узнать что-то такое, чего сам Хосок просто так не сказал бы ему. О нём хочется знать что-то, что он не позволит о себе знать. Есть ли у него тайный аккаунт под псевдонимом-именем «Чонгук»? — Мне казалось, Юнги что-то говорил о танцевальном блоге Хоби… — Да, такой раньше был, но сейчас он едва может найти время на съёмку новых роликов для контента. Он вкладывает в свою танцевальную студию всю душу, — ДжейКей заправляет за ухо упавшую на точёную скулу прядку и усмехается: — Ну, может, ещё немножко сохраняет сил для нашей несносной шестёрки на работе. — Вы с Хоби близки? — Хочешь знать, осведомлён ли я о его секретах? — ДжейКей как будто смотрит ему прямиком в душу, дёргая за правильные ниточки. На мгновение губы Чимина почти в панике размыкаются, но затем накатывает с прибоем какое-то спокойствие. Чего он боится? — Мы близки настолько, насколько можем быть, но у каждого из нас секреты свои. А «Чонгук» тоже один из его секретов? — У него… У него кто-то есть? — Чиминов голос внезапно кажется совсем осипшим, или же такова реакция на слишком неудобный, личный вопрос. Если «Чонгук» и есть Хоби, Чимину бы хотелось знать. Хотелось бы быть уверенным, что с ним не играют, потому что всё это зашло слишком далеко и давно перестало быть похожим на баловство. С чувствами так не шутят. — Насколько я знаю, нет… Он после Фиби не особо стремился заводить отношения с кем-либо, — ДжейКей чешет короткими ногтями нос у уголка. Фиби? — Что между ними произошло? — Чимин чувствует себя неуютно, вороша осиные гнёзда. Разум понимает: это слишком личное для Хосока, и если он захотел рассказывать Чимину о Фиби, значит, на то были причины. Однако сердце так сильно трепыхается, так сильно боится быть обманутым, разбитым… Чимин понимает, что назад уже дороги нет, у него к Чонгуку внутри есть что-то серьёзное, даже если он и голоса его не слышал, не говоря уже о том, чтобы открыто на него посмотреть. — Они начали встречаться ещё в старшей школе, мы прям все думали даже, что у них это навсегда — так сильно и крепко у них всё было. Затем мой брат попал в Джульярд, а Фиби не поступила ни в один университет… Всё время Хо разрывался между занятиями и ею, а затем она начала ревновать его к успеху, к его партнёршам по танцам. Мы с братом очень ответственны, если состоим в отношениях с кем-то, если нам кто-то нравится… Это означает, что мы искренни с ними во всём, что делаем и говорим. Он уверял её, что она так же ему дорога, в той же степени им сильно любима. Но в конечном счёте они расстались по её инициативе, и она обвинила в этом Хоби. Чимин слушает внимательно, напряжённо, дрожащие пальцы, не найдя себе применение, с чувством схватились за подол безразмерной футболки, что ему так любезно одолжил ДжейКей. — Это разбило ему сердце. Сильно. Чимин представляет. — Я не осмеливаюсь спросить у него, как давно он бывал на свиданиях с кем-то, но искренне надеюсь, что у него внутри уже не так сильно болит, как прежде. Возможно… Возможно у него есть кто-то, кто ему симпатичен. — А ты? — Чимин вот сейчас абсолютно не понимает, зачем интересуется личной жизнью ДжейКея. Вопрос вылетает быстрее, чем в голове происходит процесс его регистрации и жалкая попытка отмены сказанного. Младший из братьев Чон смотрит на него дольше обычного, прямо, без надобности куда-то упрятать потемневший взгляд серо-зелёных глаз. Пытливых, изучающих, словно наизусть выучивающих каждую черту Чиминового лица. От них румянец тут же карабкается на щёки. — Я кое в кого влюблён, — спустя мучительные мгновения. Если влюблён, почему ведёшь себя, как идиот? — так и хочется добавить. Так и хочется узнать, к чему все эти приставания к Чимину, если сердце ДжейКея уже кем-то занято? — Вы не вместе? — Нет. — Почему?.. ДжейКей таращится на него ещё пристальней. — Он меня не замечает. Он?

***

Диван оказывается совсем неудобным для сна, поэтому ДжейКей строго настрого запрещает Чимину спать там. Спальник на полу тоже не постелить, если не боишься простудить почки, так что на вторую часть вместительной кровати он соглашается нехотя, только через десять минут убедительных аргументов. — Предупреждаю, я могу ударить, если вдруг полезешь ко мне, — Чимин бросает в его сторону предупреждающий взгляд, который встречают тихим смешком. — Не переживай, я всё ещё не забыл о своём обещании не приставать к тебе, Чимин. Я прекрасно умею держать слово. Чимин ему не верит, но под одеяло всё-таки прыгает. Они вместе прибрались после ужина в неловкой тишине. По очереди почистили зубы: Чимин — новой гостевой щёткой, какую ему протянул ДжейКей. А затем занялись вопросами сна. Утомительный день всё не хотел отпускать, всё не хотел уходить, так что в кровати они оказываются почти к часу ночи. — Утром позавтракаем и отправимся вместе на работу, — озвучивает завтрашние-сегодняшние планы ДжейКей уставшим голосом. — Доброй ночи, Чимин. — Доброй, ДжейКей. Чимин следит за ним украдкой: тот выглядит таким ребёнком в том, как зевает, трёт глаза, заворачивается в одеяло… Тут невозможно не улыбнуться, и часть его рада, что этой улыбки Чон сейчас не видит — ещё против самого Чимина как-то использует, ага. Чимин хоть и делит с ним сон в одной постели этой ночью, но бдеть он не перестаёт. Чимин ворочается бесшумно, медленно, стараясь не размахивать руками по сторонам. ДжейКей уже тихо посапывает, потерявшись в царстве Морфея. Вдали за окнами просматриваются огни города. Пак тянется ладонью к прикроватной тумбочке, на которой лежит и заряжается его сотовый. Всего лишь хочется пожелать Чонгуку доброй ночи, как они привыкли…

я хотел написать тебе раньше, прости

Через мгновение тишину пространства нарушает пришедшее тихой вибрацией уведомление. Не на Чиминов телефон. Что?

доброй ночи

Сообщение опять приходит на чужой телефон, что лежит по правую руку от ДжейКея, там, на тумбочке. У Чимина внутри холодеет. Руки печатают криво, с ошибками:

М-Чонгук?

Вибрация. Глаза Чимина распахнуты широко, ресницы дрожат. Спать уже совсем не хочется.