Испанка

      Айзек открыл глаза и, повалявшись немного в тёплой постели, потянулся. В комнате было прохладно, от этого не хотелось покидать её вовсе. За окном уже было светло. Сколько же он спал? С первого этажа доносился приятный запах, Миранда вовсю хлопотала на кухне. Широко зевнув, мужчина всё же нашёл в себе силы встать с кровати. Посидев на матрасе несколько секунд и окончательно проснувшись, он встал. Вновь потянулся, похрустывая суставами, и стянул с себя пижаму, после чего спрятал её под подушку, застелил кровать и быстро переоделся в домашнюю одежду, которая представляла собой штаны и кофту, вышел из комнаты. На лестнице он довольно вдохнул приятный аромат пищи и облизнул уголки губ.       Когда Айзек зашёл на кухню, на столе его уже ждал завтрак: яичница с куском хлеба, яблоко и стакан молока. В последнее время продуктов на прилавках местной лавки становилось всё меньше и меньше, оттого и такой скудный, по меркам врача, перекус.       — Доброе утро, соня, — Миранда мыла посуду и потому даже не повернулась к нему. — Садись за стол, пока ещё не остыло.       Мужчина послушно выполнил сказанное женщиной и тут же принялся за еду. Прикончил яйца с хлебом он всего за пару укусов, после чего запил всё молоком и, отставив пустую тарелку, взял яблоко. Красный плод, словно натёртый свечным воском, подобно зеркалу, отражал лицо Айзека. Он повертел его в руках, обтёр о рукав кофты и сделал укус. Сок брызнул по сторонам, настолько сочным был плод. Он расправился с яблоком так же быстро, как и с предшествовавшей ему едой.       Миранда закончила мыть посуду и, вытирая руки полотенцем, развернулась к столу.       — Надо же, какой голодный был, — охнула она, убирая тарелку в раковину. — Тебя в твоём госпитале вообще не кормят!       — Что вы, — улыбнулся врач. — Разве может больничный паёк сравниться с домашней едой?       Миранда тепло улыбнулась, помыла тарелку и вернулась за стол. Сев напротив Айзека, она начала сверлить его взглядом.       — Миранда? — приподнял бровь он в лёгком недоумении.       — Мне кажется, что кто-то влюбился, — лукаво протянула женщина, словно невзначай.       Айзек подавился воздухом и, откашлявшись, растерянно посмотрел на хозяйку дома.       — С чего вы взяли?       — Твои глаза выдают тебя, мой дорогой мальчик. Они горят, словно костёр в ночи, и огонь в них горит непростой, это огонь чувств.       — Вам пора заканчивать читать романы по вечерам, — лишь отмахнулся он.       Женщина ничего не ответила, продолжая улыбаться.       — Ох, а в вашей библиотеке есть русские авторы? — довольно неожиданно даже для самого себя спросил врач.       — С каких пор ты увлёкся русской литературой?       — Понимаете, в госпитале лежит один мой приятель, он бывший профессор Оксфордского университета, он-то как раз и интересуется.       — Вот оно что, — протянула женщина. — Профессор, говоришь… Ну, давай посмотрим, что у меня есть.       Она встала из-за стола и направилась в гостиную, оттуда послышался звук возни с книгами, и через несколько минут Миранда вернулась обратно. Она положила на стол две книги.       — Итак, мы имеем Гоголя и Достоевского, притом первый на языке оригинала.       — Ух ты, — Айзек взял книгу в тёмном переплёте в руки. — Вы знаете русский?       — Луи знал, — вздохнула женщина, садясь на стул напротив врача. — Он привёз эту книгу из Москвы в 1907 году. Я, наверное, не рассказывала, но мой дорогой Луи знал шесть языков… Русский же он считал особенно прекрасным. Иногда долгими зимними вечерами он наизусть читал мне стихи Пушкина и Лермонтова. Я не особо понимала суть, но то, с каким выражением он это делал, завораживало.       По её щеке покатилась слеза от нахлынувших воспоминаний. Миранда быстро вытерла её и, вдохнув поглубже, продолжила:       — Возьми обе эти книги и отнеси своему другу, может быть, ему что-нибудь понравится, но только прошу, будь с ними очень бережным.       — Обещаю, — тепло улыбнулся Айзек.       Миранда улыбнулась в ответ и, положив книгу на стол, вышла из кухни. Врач же так и остался сидеть на месте. Некоторое время он просто смотрел на обложку книги, где русскими позолоченными буквами было выведено название и имя автора. Признаться, сам Айзек не сильно увлекался изучением других языков, но таких людей очень уважал. Несколько грустно вздохнув, врач бережно положил одну книгу на другую, создавая таким образом небольшую стопочку, и, взяв её в руки, двинулся обратно в свою комнату.       Остаток дня он провёл в домашних заботах: прибрался в комнате, вышел за продуктами. Вечером он сел за стол и, разложив перед собой чистый лист, принялся выводить на нём послание. Когда оно было написано, он посмотрел на лежащую рядом стопку книг. Слегка улыбнулся и, сложив записку, положил её на книгу, после чего достал из верхнего ящика стола пергамент и завернул их, подобно посылке. Всё это время врач думал о раненом солдате. Странно, но ему было приятно представлять улыбку на слегка грубом лице, потому он не мог дождаться завтрашнего дня.

***

      На следующий день Кроули пришёл на работу в приподнятом настроении. Он поздоровался с медсёстрами, взял ключи от своего кабинета и, расписавшись в журнале, направился в сторону палат. Ему было всё равно, если его увидят Лиза или Ремо. Дойдя до нужной палаты, он сделал глубокий вдох и тихонько повернул ручку. Дверь с лёгким скрипом открылась, в помещении было темно, однако Айзек запомнил, что столик стоит прямо возле двери. Тихо достав из-под плаща свёрток с запиской, он положил его на стол и быстро ретировался.       Как только Кроули пересёк двери своего кабинета, то первым делом сделал глубокий вдох и расплылся в дурацкой улыбке. Миранда всё же была права, он влюбился, словно ему было шестнадцать. Он раз за разом представлял, с каким выражением лица Артур обнаружит свёрток и прочтёт записку. Представлял, как после работы зайдёт к нему и послушает пересказ одной из книг или ещё немного историй из жизни. Эти мысли заполнили его разум, и он с огромным воодушевлением принялся за работу.       День был на удивление нетрудным, он сделал всего пару перевязок и провёл два приёма горожан. Поэтому, когда у Кроули появилось окно, он накинул на плечи плащ и вышел на улицу. Возле выхода он наткнулся на Лизу и Хастура. Увидев второго, он очень обрадовался.       — Витори, я уже было подумал, что ты слёг от этой заразы, — усмехнулся Айзек.       — Я тоже рад тебя видеть, Кроули, — устало протянул врач. — Вижу, ты собрался на перекур, я с тобой.       — С каких пор ты начал курить? — удивлённо поинтересовалась Лиза.       — С этой минуты, — сухо ответил тот и вышел.       — Зануда, — процедила ему вслед женщина. — А как дела у нашего дорого хирурга?       — Всё хорошо, — он улыбнулся, посмотрев на женщину, та же ответила ему взглядом более строгим. — В чём дело?       — Франческо, видела тебя сегодня утром возле дверей палаты Моригана, — шёпотом сказал она. — Говорит, что ты прямо светился.       — Я просто зашёл передать ему пару книг.       — Я понимаю, но, пожалуйста, будь осторожен, если пойдут слухи, то я не знаю, что сделает Гавриил.       — Лиза… — Айзек положил руки ей на плечи. — Я очень ценю твою заботу и обещаю быть осторожнее.       — Уж постарайся.       Они закончили беседу, и Айзек вышел на улицу, обогнув здание, он встретился с Хастуром.       — Наконец-то, я уже подумал, что ты забыл про меня, — наигранно протянул доктор. — Иногда мне кажется, что Лиза возится с тобой, словно ты её сын.       — Скорее, младший брат, — сказал он, поджигая папиросу. — Что я могу поделать…       — Не знаю, например, не давать ей вести себя как курица-наседка.       — Если бы она услышала, то ты бы получил по роже.       — Ай, — отмахнулся Витори. — Не впервой.       Айзек сделал затяжку и, пропустив горький дым через себя, выдохнул через ноздри.       — Как дела в карантинной зоне?       — Всё куда хуже, чем предполагалось изначально.       — В каком смысле?       — Есть ещё? — Хастур указал на папиросу.       — Держи, — Айзек растерянно протянул ему портсигар.       Витори ловко вытянул самокрутки и, вставив одну из них промеж зубов, достал из кармана пальто коробок спичек. Чиркнул одной и сделал глубокую затяжку. Айзек смотрел на него почти с открытым ртом, отчего едва не выронил свою сигарету. За все два года их знакомства Айзек впервые видел, как Витори курил.       — Это не просто простуда или лихорадка, это что-то настолько непонятное, что мне самому немного страшно, — Хастур выпустил из себя дым густым облаком. — Два дня назад умер ещё один солдат, но на этот раз симптомы были немного другими. Мы же начали переворачивать тех, кому было тяжело дышать, на грудь. Так шансы того, что они захлебнутся жидкостью, меньше. А тот мужик… Просто представь, его перевернули на живот, а он начал издавать звуки, словно готовили попкорн.       — Да ладно, — Айзек уставился на него ошарашенными глазами.       — Да! Медсёстры завопили и отбежали, мужик начал дёргаться, затем зашёлся кашлем вперемешку с этими хлопками и обмяк. Я провёл вскрытие, и ты не поверишь, его лёгкие были похожи на дырявую тряпку. Ужас! Просто представь, если эта болезнь делает с человеком подобные вещи, то каков шанс того, что мы победим её?       — Я не знаю.       — Вот и я не знаю, — Хастур докурил и бросил бычок под ноги. — Ладно, бывай, я к Ремо брать выходной.       — До встречи, — Айзек проводил его взглядом и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок на землю, после чего потушил его носком ботинка.       Зайдя в здание, он бросил взгляд на часы. Семь тридцать, ещё полчаса до конца смены, можно сделать обход. Айзек направился к палатам, зашёл в одну и провёл беглый осмотр пожилого мужчины, в другой выслушал жалобу молодого солдата, а в третьей встретил медсестру и пожелал хорошей смены. И на десерт он оставил самое сладкое — Артура. Он не шёл, а почти летел к нему в палату.       Остановившись возле дверей, он постучал и вошёл уже без страха. В помещении горел свет, Артур ходил то назад, то вперёд. Айзек немного удивился, он не ожидал, что Мориган так быстро сможет встать на ноги, да ещё и без костылей.       — Добрый вечер. Вижу, ты уже на ногах.       — Здравствуй, да, вот решил размяться, — спокойно ответил солдат. — Спасибо за книги.       — О, ты уже прочёл их? Какая больше понравилась? — с неким детским любопытством спросил он.       — «Мёртвые души» Гоголя, — на чистом русском ответил Артур.       — Что, прости? — растерянно переспросил Айзек.       — Ох, я совсем забыл, что ты не говоришь по-русски, — усмехнулся он. — Это название книги. На ней стоит подпись автора, это очень ценный экземпляр. Я бы с удовольствием приобрёл такой в свою библиотеку.       — Тебе нужно поговорить на эту тему с Мирандой.       — Когда я смогу покинуть стены госпиталя, с удовольствием загляну к ней, судя по твоим рассказам, она чудесная женщина.       — Это правда, — улыбнулся врач. — Может, ты расскажешь, о чём эта книга.       — Тебе правда интересно? — приподняв бровь, поинтересовался Мориган.       — Да, я никогда прежде не читал подобного.       — Ну, тогда буду ждать тебя после окончания дежурства, уверен, у тебя ещё остались дела, — с улыбкой произнёс Артур.       — Хорошо, я скоро вернусь. — Айзек направился к дверям, остановился и, обернувшись, сказал: — Только никуда не уходи.       Когда дверь в палату закрылась, Мориган улыбнулся сам себе: «Куда я могу уйти?». Посмотрев на дверь ещё несколько секунд, он направился к кровати, поправил одеяло и лёг на него. Повернувшись на бок, он сунул руку под подушку и достал оттуда сложенный вдвое листок, развернул.       «Я смог найти только эти две книги, однако они подходят под то, что ты просил. Надеюсь, тебе понравится, в следующий раз попрошу Миранду дать ещё несколько образцов. В общем, читай и выздоравливай».       Пробежавшись по каллиграфическому тексту ещё раз, он улыбнулся. Как же всё-таки здорово, когда о тебе заботятся, пусть и в таких мелочах. Мужчина перевернулся на спину и уставился в потолок. Как же он соскучился по таким простым вещам… Артур сверлил взглядом потрескавшуюся побелку и погружался в приятные воспоминания о былой жизни.

***

      Айзек повесил ключи в шкафчик и, быстро поставив подпись в журнале, двинулся обратно к Артуру. Дойдя до палаты, он аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь. Мужчина лежал спиной к нему, и было похоже, что он уснул. Вздохнув, врач хотел было уйти, но его остановил голос.       — Я не сплю, проходи, — переворачиваясь на спину, произнёс солдат.       — Я уже было подумал обратное.       — Я просто погрузился в воспоминания. — Мориган повернулся лицом к Кроули, взгляд его был грустным и уставшим.       Айзек положил плащ на столик и уверенным шагом подошёл к кровати, после чего сел на неё.       — Расскажешь мне?       — Если тебе будет интересно, — усмехнулся он. — Я вспоминал военную жизнь… Как же я всё-таки скучаю по Лондону… Подумать только, я не был дома четыре года.       — Воу, это довольно много… — Айзек несколько сочувствующе посмотрел на него, а затем добавил: — Не боишься, что там всё изменилось за время твоего отсутствия?       — Боюсь, — спокойно ответил он, словно они вели разговор о какой-то мелочи. — Но было бы странно, если бы всё осталось как прежде.       — А тебе есть куда вернуться?       — Да, у меня есть небольшая квартирка в Блунзбери. А что насчёт тебя? Твои родные ждут тебя?       Айзек потупил взгляд, Мориган привстал на локтях и озадаченно посмотрел на него.       — Всё в порядке?       — Да, — он вздохнул. — В отличие от тебя, мне некуда возвращаться…       — В каком смысле? — уже сидя, спросил солдат.       — Я переехал во Францию из Палестины, мой отец был дипломатом, с матерью они были в разводе. Мы жили у родственников, и из-за огромного количества работы я почти не видел отца, а когда мне было тринадцать, его не стало. Он скончался от сепсиса, — Айзек говорил это совершенно безэмоционально. — Вот так я и остался один в чужой стране.       — А как же родственники?       — Они отправили меня в интернат чуть ли не в день смерти отца, а дальше ты уже знаешь.       В комнате воцарилась тишина, они просто сидели и смотрели друг на друга. А затем Айзек улыбнулся.       — Ладно, давай не будем о грустном, расскажи лучше о книгах.       — Хорошо, — спокойно ответил солдат, доставая из-под подушки книгу.       Айзек поудобнее устроился на матрасе и с детским трепетом ждал рассказа. Артур раскрыл книгу и, подложив подушку под голову, начал пересказ. Айзек слушал, почти не дыша, у Моригана был чётко поставленный голос, а его хрипотца заставляла сонм мурашек носиться по телу. Артур рассказывал неторопливо, но в то же время нескучно. Сразу был виден многолетний опыт преподавания в университете. В какой-то момент Кроули посетила забавная мысль, а они ведь могли пересечься, если бы жизнь их сложилась немного иначе…       Когда Артур закрыл книгу и отложил её, Айзек почти лежал на его коленях. Солдат с некой теплотой посмотрел на него и аккуратно погладил рыжие кудри. Затем убрал руки и, сложив их на груди, произнёс.       — Ну, как тебе?       Айзек, немного оторопевший от такого действия, почти прошептал:       — Очень своеобразное чтиво.       — Согласен, Гоголь был прекрасным писателем, а его произведения и видение производили фурор в определённых кругах, однако не каждый обыватель испытывал восторг при чтении.       Айзек ничего не ответил, а лишь зевнул, прикрывая рот ладонью. В уголках его глаз выступили небольшие слезинки. Сон начинал брать своё, и доктор, повернувшись на спину, уставился в потолок. Ему не хотелось уходить, на коленях Артура было уютно и спокойно. Хотелось, чтобы время остановилось и этот момент никогда не кончался, однако у Айзека не было такой силы, потому ему всё же придётся прервать эти блаженные минуты. Кроули аккуратно поднялся, сел, посмотрел на блондина и улыбнулся, тот просто смотрел на него.       — Было очень занятно, — Айзек потянулся, разминая спину. — Но я уже засиделся.       — Такими темпами тебе скоро придётся оставаться спать здесь, — усмехнулся Артур. — С каждым разом ты уходишь всё позже и позже.       — Что я могу поделать, если ты такой интересный рассказчик.       Айзек набросил на плечи плащ и, похлопав по карманам, чтобы удостовериться, что ничего не забыл, сказал:       — Спокойной ночи.       — Сладких снов, Айзек, — тепло ответил солдат.       Кроули потушил свет и закрыл за собой дверь, он не спеша шёл по коридору, под его ногами скрипели половицы. Он миновал стол регистратуры, вышел на улицу. В лицо устремился порыв свежего воздуха. Сделав глубокий вдох, доктор прикрыл глаза. На улице пахло весной, этот запах невозможно было описать словами, как и спутать с чем-то иным.       Пока он шёл домой по сухой тропе, в его голове звучал прекрасный голос с лёгкой хрипотцой, а в груди расцветали подснежники. Казалось, что все проблемы отступили на второй план, и сейчас есть только он и расцветающее в его груди новое прекрасное чувство.