Испанка

      Дверь кабинета Ремо открылась, и вошёл мужчина с русыми волосами, на его лице читалась заметная усталость. Его и без того грубое, маскулинное лицо сейчас походило на изваяние из камня. Он устало вздохнул, чем заставил главврача оторваться от документов.       — Хастур, в чём дело? — он приподнял бровь, обозначая свой вопрос.       — Тут такое дело… — мужчина провёл ладонью по шее. — Мне нужен отгул на сегодня.       Гавриил вздохнул, снял очки и, сложив дужки, положил их на стол.       — Присядь.       Витори тихо прошёл до стола и сел на стул прямо перед ним, лицом строя из себя самого милого ангелочка в надежде, что это повлияет на решение начальника и тот его отпустит.       — Я внимательно слушаю, — спина главврача была пряма, как штык, а его длинные пальцы как-то сами собой сложились в замок.       — Да что рассказывать… Ты и сам всё прекрасно знаешь. У Николя день рождения, а я дома не появлялся пять дней, ночую в своём кабинете.       После этих слов он снова провёл рукой по шее, что отражала на себе все неудобства его так называемой позы для сна. Всё же спать на крохотной кушетке — не самый лучший вариант, но другого и не предвиделось.       — Понимаю, — спокойно ответил Ремо. — Я тебя подменю, поздравь Николя от меня, — с лёгкой улыбкой добавил он.       — Спасибо! — лицо мужчины на пару секунд посветлело, после чего радость вновь сменила усталость.       — Сколько ему исполняется? — поспешил поинтересоваться главврач.       — Шесть.       — Как быстро летит время… Когда я видел его в последний раз, он не отходил от Мари и словно боялся меня.       — Конечно боялся, ты же здоровяк! — с улыбкой отпустил шутку Хастур.       Ремо тоже невольно улыбнулся, вспоминая тот день. Это случилось через два месяца после того, как он вступил на должность. После ранения был долгий период восстановления. Первым его хорошим знакомым в новом госпитале стал как раз Хастур. Высокий, светловолосый, с карими глазами мужчина был островат на язык, однако при этом являлся первоклассным терапевтом. В день их знакомства Гавриил невольно удивился, что такой врач, как Витори, делает в такой глуши, но ответ вскоре пришёл сам собой.       Был июнь, солнце пекло во всю силу, и госпиталь со всеми его работниками просто изнывал от жары. Гавриил и Хастур стояли в тени огромной раскидистой ивы и курили самокрутки. Они делали это в полной тишине, так как успели наговориться за день. Послеобеденный жар постепенно уступал место вечерней прохладе. Ремо уже докурил и теперь стоял, опёршись на рукоять трости, в ожидании своего коллеги, тот сделал глубокую затяжку, посмотрел куда-то в сторону дороги и подавился воздухом. Закашлявшись, мужчина бросил окурок себе за спину и принялся вытирать руки о халат.       — Что ты делаешь? — главврач приподнял бровь.       — Отойди от меня, — почти пропищал он.       — Что?       По дороге в их сторону шла женщина в лёгком синем платье, в одной руке она держала корзинку, а другой вела ребёнка. В голове Ремо сложился пазл, и он, усмехнувшись себе под нос, опёрся на трость и отошёл. Тем временем женщина подошла к ним и улыбнулась своему мужу, тот вытянулся по струнке и сомкнул губы. Она озадаченно посмотрела на него, а затем её кукольное личико вытянулось, а угольно-чёрные брови сошлись на переносице.       — Ты курил? — её голос был мягким, но в данной ситуации звучал слегка грозно.       Глаза Хастура испуганно бегали, Гавриил, что всё это время наблюдал со стороны, решил протянуть руку помощи.       — Прошу прощения, если вы почувствовали запах табака, то это от меня, — он улыбнулся одной из своих самых обворожительных улыбок. — Ваш супруг просто составил мне компанию, не нужно его ругать.       Женщина слегка растерялась, на её щеках выступил лёгкий румянец. Несмотря на то, что Гавриил был не женат, он умел общаться с женщинами.       — Ничего страшного, — смущённо ответила она.       Хастур, который всё это видел, выдохнул с облегчением, а затем, осознав, что его начальник заигрывает с его женой, решил подать голос.       — Мари, зачем ты пришла?       — Принесла тебе обед, а ещё Николя очень сильно хотел увидеть папу.       Маленький мальчик с огромными глазами обсидианового цвета и русыми волосами выглядывал из-за маминой юбки, держа её за руку. Всё его внимание было приковано к огромному, как ему казалось, мужчине с чёрной тростью. Заметив на себе взгляд ребёнка, Гавриил улыбнулся ему, мальчик пискнул и полностью спрятался за мамой.       — Не бойся, это хороший дядя. — Хастур подошёл к ребёнку и взял его за руку. — Он только с виду такой грозный, а в душе добряк.       Мари и Гавриил улыбнулись, а Николя, держа папу за халат, надул щёчки и отвернулся. Все рассмеялись…       Из воспоминаний Ремо выдернул голос Хастура:       — Я хотел сказать кое-что ещё, то, что ты не хотел бы услышать.       Главврач скептически приподнял бровь.       — Когда всё закончится, мы с Мари уплывём в Америку.       Гавриил вздохнул и, сложив руки в замок, приложил их к губам, после чего сказал:       — Я предполагал, что ты должен будешь сообщить мне это, — он закрыл глаза. — Но почему Америка? Тебе же придётся начинать всё с чистого листа… Почему не Париж или Лондон?       — Гавриил, подумай сам, идёт война, ещё и эта болезнь. Вдобавок… Кто из нас может дать гарантии, что в этой битве Франция будет на стороне победителя? А если выиграет Германия? Что тогда?       Ремо не мог дать ответы на эти вопросы, он просто смотрел на коллегу.       — Вот и я не знаю, а у меня семья, я хочу дать им шанс на нормальное будущее. Тем более у Мари там семья.       — А что насчёт твоей семьи? Они не будут возражать?       — Нашёл о чём переживать… Будь моему папаше не всё равно, он бы не проиграл семейное поместье и не заставил бы шестнадцатилетнего сына выживать на улицах.       — Я тебя понял, — мужчина встал из-за стола. Размяв плечи, сказал: — Иди и передай привет Мари.       — Спасибо тебе.       Они обменялись улыбками, и Витори вышел, после чего воодушевлённый направился к своему кабинету. Так как Хастур терапевт, его кабинет ничем не хуже апартаментов Ремо, разве что в нём не было картин и мебели из красного дерева. Помещение обставлено скромно: стол, простой стул, кушетка, ширма, небольшой шкаф для документов и вешалка. Стены выкрашены в тускло-серый цвет, и оттого всегда казалось, что в кабинете не хватает света. Одно единственное окно украшали светлые шторы с малиновыми лентами и бахромой на концах. Однако самой большой гордостью Витори был настоящий скелет, что стоял возле его стола. Он выкупил его у одного странного человека, который, как ему казалось, промышлял тем, что воровал тела с кладбища. Однако прямых доказательств этому не было, а скелет ему ну очень уж приглянулся.       Мужчина зашёл в кабинет, осмотрел его и, не теряя времени, переоделся, запихал грязный халат в чемоданчик и, погасив свет, закрыл двери. Отдав ключи, он вышел из госпиталя и, вдохнув полной грудью, поспешил домой.

***

      Вечером в небольшом одноэтажном домике царила идиллия. Женщина раскладывала по тарелкам импровизированный праздничный ужин, ребёнок звонко смеялся, держа в руках солдатика, а мужчина разливал по кружкам напиток. Когда стол был накрыт, вся семья расселась по местам. Из блюд на столе были свиная рулька с рисом, свежий хлеб, яблочный сок и праздничный торт, который хозяйка семейства заботливо испекла сама.       Трапеза прошла в тёплой обстановке, они говорили о том, как вырос их сын, обсуждали новости минувшей недели и совершенно не думали о том, что происходит сейчас в мире.       Закончив приём пищи, Хастур помог супруге убрать посуду, а затем, взяв на руки уже клюющего носом сына, направился в детскую. Там, уложив малыша в постель, он поцеловал его в лоб и, подождав, пока тот уснёт, вышел, закрыв за собой дверь. Мужчина направился на кухню, где его любимая уже закончила с уборкой и сидела за столом, смотря в окно. Хастур сел напротив неё и взял за руку, Мари повернулась к нему и улыбнулась.       — Я очень рада, что ты смог отпраздновать с нами.       — Я тоже…       Она погладила большим пальцем его ладонь.       — Я сказал Ремо о том, что мы планируем уехать.       — И что он ответил?       — На удивление отреагировал он спокойно, даже не пытался меня переубедить.       — Видимо, он и сам прекрасно понимает, что в этом городе делать нечего.       — Не надо так говорить, ведь благодаря этому городу я встретил самую прекрасную женщину на свете… — он легонько сжал её руку и поднёс к своим губам, после чего поцеловал и улыбнулся.       Мари заулыбалась и смущённо отвела глаза, Витори улыбнулся ещё шире и сильнее сжал руку жены. Они просидели за столом, держась за руки, ещё около получаса, а затем направились в постель, где в объятиях друг друга крепко уснули.

***

      На следующий день Хастур проснулся в четыре утра, потянулся в постели, а затем сел. Широко зевнув, он протёр заспанные глаза и обернулся на Мари. Та сладко спала, укутавшись в одеяло. Мужчина слегка улыбнулся, тихо наклонился и поцеловал её в лоб. Женщина что-то пробормотала сквозь сон и натянула одеяло до самой макушки. Витори расплылся в укорительной улыбке, посмотрел на супругу ещё несколько секунд, а затем встал с кровати. Тихо одевшись, он собрал свои вещи, сложил их в чемоданчик и вышел за дверь. Пройдя на кухню, мужчина достал кружку, насыпал в неё кофе и поставил чайник на огонь. Подождал, пока тот закипит, заварил себе ароматный напиток и, сделав пару глотков, наконец-то полностью проснулся.       Когда стрелки на часах показали четыре пятьдесят, Хастур уже вышел из дома. На улице было ещё темно, трава была влажной от росы, а воздух благоухал ароматами ночи. Идя к зданию старой школы, мужчина морально готовил себя к тяжёлому дню, каждый раз это становилось всё сложнее. Подойдя к большим дверям, Хастур остановился и, сделав глубокий вдох, толкнул их. Внутри помещения стоял неприятный аромат: запах умирающих людей с примесью медикаментов. Слегка поморщившись, Витори сделал пару вдохов, постепенно привыкая к этому необычному «аромату». Пройдя в импровизированную гардеробную, мужчина переоделся в медицинскую форму, сложил свои вещи в шкафчик и закрыл его, после вышел и направился к посту медперсонала. Сегодня дежурила Лиза.       — Доброе утро, — прикрыв рот рукой и зевнув, сказала женщина.       — Утро добрым не бывает.       — Зануда. Как всё прошло?       — Что именно?       — Не делай вид, будто не понимаешь, я про день рождения твоего сына.       — Ремо, чтоб тебя… — прошипел себе под нос Витори. — Всё прошло отлично в тихом семейном кругу.       — Понятно.       Хастур и Лиза были знакомы очень давно, но общались совершенно не как давние друзья. Со стороны могло показаться, что они вообще не ладили, но это было не так. Если бы Витори спросили, кого он считает своими близкими друзьями, он бы, не задумываясь, назвал имя главной медсестры.       — Не злись на него, — усмехнулась женщина.       — Я и не думал, — отмахнулся он. — Лучше скажи, как он справился.       — Неплохо, не забывай, что он бывший военный врач.       — Я ни на секунду не усомнился в его профессионализме, — спешно ответил Хастур. — Я больше переживал за вас. Он, конечно, хороший доктор, но не забывай, что в последнее время вывести его из себя — проще простого.       — Тут ты прав… Ну, а что поделать? Мы все вымотаны… — Лиза вздохнула, словно готовилась сказать что-то нехорошее. — Сегодня ночью скончались двое.       Хастур замолчал, в его глазах пропал живой огонёк.       — Их убрали?       Лиза качнула головой в знак ответа.       — Тогда я пошёл, — с этими словами Витори направился в помещение, которое они оборудовали под морг.       На столе, укрытый белой простынёй так, чтобы были видны лишь ноги с биркой, лежал покойник, рядом с ним находилась папка со всеми медицинскими документами умершего.       — Барнаби Холмс, значит… — закрыв папку и бросив её на столик с медицинскими инструментами, Витори начал переодеваться в рабочую форму: халат, перчатки, медицинская шапочка, чтобы убрать волосы, и повязка на лицо.       — Ну-с, приступим, — выдохнув и потерев руки друг о друга, врач снял с покойника укрывающую его простыню, безразличным взглядом окинув тело, которое до этого обмыли.       За долгое время Хастур привык к виду обнажённых мёртвых тел, и потому относился к этому исключительно как к своей работе. Первоначально было необходимо провести наружный осмотр: есть ли на теле раны, рубцы, отёки, ожоги и другие повреждения, а затем описать их в медицинской карте покойника. Закончив, Витори взял в руки скальпель и начал вскрытие. Скальпель с довольно сильным нажимом заскользил по бледной коже усопшего от шеи до паха. Вскрытие было решено делать секционным способом, когда органы извлекают отдельно друг от друга. Первое — что бросилось мужчине в глаза — лёгкие мертвеца, на здоровый образец они не были похожи уж точно.       — Что за чёрт… — недоумённо проговорил мужчина, цокнув языком, после чего заглянул в медицинскую карту вновь. — Ты вроде не курил… Нужно будет сказать об этом Ремо.       Впав в лёгкий ступор на несколько минут, Витори продолжил вскрытие, начав изъятие всех органов по очереди. Затем для проведения гистологии врач иссёк фрагменты тканей, которые потом будут изучаться под микроскопом для определения точной причины смерти. Лёгкие мужчина изучал куда как детальнее, чем другие органы. Даже отложил несколько фрагментов про запас, для более подробного изучения. Закончив, он зашил тело, приводя его в более презентабельный вид для похорон, после чего проделал ровно то же самое со вторым телом, лёгкие которого, в отличие от первого, были относительно целы.       Закончив с телами, мужчина снял заляпанные кровью перчатки, помыл руки под проточной водой и вышел из помещения. В здании уже было полно народу, медсёстры заступали на дневное дежурство. Когда Витори увидел живых, то с облегчением выдохнул, теперь можно заняться лечением.       К концу дня доктор был вымотан, за сегодня он потрудился куда больше, чем за предыдущие дни. Больных ворочали по расписанию, пичкали аспирином, к слову, Хастур считал это пустой тратой лекарств. От него страдания солдат не уменьшались, но кто будет слушать простого терапевта из крохотного городка? Правильно, только сам терапевт.       Хастур собрал бумаги в стопку и, постучав ей об стол, сложил в свой чемоданчик. Взяв его, он направился к выходу. Из импровизированных палат по бокам коридора то и дело были слышны стоны да кашель. От этого в висках начинало пульсировать, головная боль стала его постоянным спутником в этом здании. Дойдя до поста, он поставил на стол чемоданчик и, опёршись на столешницу локтями, запустил ладони в растрёпанные волосы. Витори простоял так несколько минут, пока не понял, что находится в полной тишине. Он поднял голову и посмотрел по сторонам, ночная медсестра уже должна была пересечь порог школы, однако её не было.       «Это очень подозрительно… Хотя, возможно, она слегла с этой заразой. В любом случае одних я их не оставлю», — с этими мыслями Витори сел на стул за постом и, подвинув его почти вплотную к стене, облокотился на него спиной, после чего сложил руки на груди и прикрыл глаза, моментально провалившись в густой и беспробудно-чёрный сон. Ночь выдалась относительно спокойной, за всё время он вставал лишь для смены нескольких компрессов, пару раз ворочал солдат и давал им таблетки.       В шесть часов утра на смену ночной медсестре пришла Лиза, однако, увидев за постом спящего Хастура, она очень удивилась. Тихо подойдя к мужчине и потрепав его за плечо, она полушёпотом спросила:       — Хастур, что ты тут делаешь?       Витори протёр глаза и, потянувшись, издал стон облегчения.       — Работаю, — с зевком сказал он, — медсестра не вышла.       — Что?!       — Что слышала, — уже более бодрым голосом ответил мужчина.       — Жозефина очень ответственная, она бы ни за что не пропустила работу без веской причины!       — Ну, как видишь, я не Жозефина, — съязвил Витори. — То есть тебя не предупреждали?       Лиза отрицательно покачала головой.       — Может быть, у неё действительно случилось что-то нетерпящее отлагательств?       — Я не хочу думать о худшем, поэтому попрошу тебя подменить меня на пару часов.       — Ты пойдёшь к ней домой?       — Именно.       — Хорошо.       Лиза благодарно улыбнулась Витори и поспешила в гардероб, набросив на плечи пальто, она направилась к выходу. Дом, к которому шла женщина, находился недалеко от центральной площади. Жозефина жила одна, дом достался в наследство от матери, а родственников у неё не было, поэтому единственной отдушиной для женщины стала работа.       Когда Лиза подошла к дверям и постучала, к своему удивлению, заметила, что дверь не заперта, потому без угрызений совести прошла внутрь. В доме было несколько комнат, расположенных вдоль длинного коридора. Лиза прошла по коридору, заглядывая в каждую, в последней из них она обнаружила хозяйку дома. Женщина лежала на кровати, укутанная в одеяло.       «Соня…» — с этой мыслью старшая медсестра подошла к кровати и потрясла кокон из одеяла. Ответом ей была тишина, тогда Лиза просунула руку под него к шее женщины. Пульса не было. Тело было тёплым из-за сохранённого тепла, но уже почти окоченело. Женщина на ватных ногах отошла от кровати и побрела к выходу, выйдя на улицу, она опёрлась о стену и сползла по ней. Шок. Отрицание. И, наконец, смирение…

      ***

      В конце дня Хастур пришёл домой разбитым, Мари встретила его тёплым ужином, а сын звонким смехом. Посидев в тёплой семейной обстановке, он почувствовал, как стресс от работы начал отступать, и наконец расслабился. Уже когда Витори лежал в своей постели и обнимал любимую супругу, перед его глазами стояла картина: на железном столе лежит бездыханное тело Жозефины с раскрытой грудной клеткой, её синие ступни свисают с него, а пожилое лицо увенчано багровыми пятнами. Хастур нависает над ней со скальпелем в руках и смотрит на изъеденные дырами лёгкие.       Болезнь добралась и до них…