Стерильные чувства

С огромным трудом и тихим стоном я оторвала голову от подушки и лишь затем, просидев так пару минут и привыкая к вертикальному положению, разлепила глаза. Все как обычно: старые бумажные обои, местами отклеивающиеся от не менее старых стен; деревянный пол, издающий жалобные скрипы от каждого шага; некогда белый, но теперь противно-коричневатый от количества скуренных сигарет (и не только) под ним, потолок; грязные, заляпанные окна, сквозь которые, внутрь стремились тёплые солнечные лучи уходящего лета. Унылая картина представала не только в комнате, где я проснулась, но и во всей квартире. Хотя, какой-нибудь доморощенный романтик найдёт изюминку и в этой затхлой квартирёнке. Что-то из разряда "с милым рай и в шалаше, и на прокуренной кухонке коммуналки". Сфотографирует какую-нибудь смазливую девчонку в растянутой длинной, явно не её, футболке в клубах горького сигаретного дыма и выставит на своей никому не нужной страничке Инстаграмма и Вконтакте с дико-сопливой или дико-пафосной, а может все вместе, - сопливо-пафосной подписью. Тела (да-да, именно тела, потому что, глядя на них, их никак нельзя было назвать людьми) выглядели не менее уныло, я бы даже сказала убого. Я уже научилась доходить до чего-то более менее похожего на постель (хотя, тут больше подошло бы слово лежанка), но сие умение доступно не всем, точнее, далеко не многим. Какой-то паренёк, имя которого я не потрудились запомнить, валялся на грязном, выцветшем и чем-то залитым и заляпанном ковре с какой-то девицей, недалеко от них, тоже на ковре, примостилась ещё пара тел. Счастливчики. Другим не так повезло, и они отрубились прямо на голом, грязном полу. Я осторожно, но все равно вызывая калейдоскоп в глазах, покрутила головой и обнаружила на своём скромном лежбище голую девушку. Симпатичная, хоть и мятая. Темные спутавшиеся волосы были разметаны по подушке, слегка вздернутый нос, пухлые губы. Я беззастенчиво пялилась на её обнаженную грудь, не маленькую, но и не очень большую. Плоский живот, ровный загар. Да, девчонка хороша. Но её имя я тоже не помню, да и признаюсь, я и не пыталась запоминать - все равно мы вряд ли с ней пересечемся трезвые. Держась, что называется, зубами за воздух, встала, и в глазах потемнело. Алкоголь, травка и "пыльца фей" дают о себе знать даже после "хорошего, здорового" часового сна. Стала медленно, переступая через пустые бутылки дешёвого пойла, продвигаться на кухню. В коридоре мне посчастливилось наткнуться на зеркало, и я не преминула возможностью оценить собственный внешний вид: чёрная рубашка расстегнута на пару пуговиц, на голове шухер, лицо слегка помято, но я знала, стоит мне принять душ, как снова буду похожа на человека. По пути на кухню заглянула в ещё одну комнату - здесь все "наши". Под этим словом я подразумеваю ту кучку нетопырей, с кем я регулярно так отрываюсь. Чтобы не было скучно, мы всегда тащим ещё несколько человек, с которыми обычно знакомимся в клубе. На кухне за столом обнаруживаются Сема с Коляном. Перед ними недопитые бутылки коньяка, очевидно, стаканов им стало мало. Колян недавно "подцепил телку", а Семён, как наш главный романтик, судя по всему до утра давал советы по отношениям. Оба парня уснули прямо за столом в, как мне казалось, дико неудобных положениях, за что им их спины явно не скажут спасибо. Достав кружку (к счастью, те были все чистыми, так как мы, "аки цивильные люди", пили из бокалов), тут же налила себе из-под крана холодной воды. Едва целительная жидкость попала в мой организм, ко мне сразу же вернулось желание жить. Точнее, нет, желания этого не было уже несколько лет, иначе бы я не надиралась в лоскуты при первой же возможности, во всяком случае, из головы пропала мольба о том, чтобы на меня свалился огромный тапок и придавил насмерть. Почему тапок? Не знаю, им бьют жалких мелких и противных насекомых, поэтому, наверное. Умывшись, схватив ключи от машины и ни с кем не попрощавшись, так как прощаться было не с кем, а мои "кореша" привыкли к моим английским уходам, я вышла из квартиры в обшарпанный подъезд. С горем пополам и радостью от отсутствия встречи с ДПС доехав до дома, я вышла из машины и с трудом направилась в квартиру. Голова была ватной, конечности словно налились свинцом. Мысль была одна: "в душ и спать". Да, я могла бы как все те, кто остался в той квартирке, отоспаться там и приехать домой если не свежим огурчиком, то хотя бы без сопровождающих меня сейчас запахов перегара и травки. Но у меня было правило - я всегда спала в своей постели. Да, я могла на часик отрубиться на какой-нибудь хате, но максимум через 60 минут я поднималась и ехала домой, в каком бы состоянии я ни была. Ну и к тому же, если мои собутыльники могли отхватить дюлей дома от родителей/парней/девушек, то моя квартира всегда была пуста. Так и сейчас, поздоровавшись с сонным консьержем, приятным старичком, который каждый раз молча бросал на меня осуждающие взгляды и качал головой, когда я возвращалась с регулярных попоек, но при этом, когда я была трезвая, относился с большой теплотой, ввалилась в лифт, а затем вывалившись из него на последнем этаже, так же ввалилась в свою квартиру, встретившую меня одиноким молчанием и прохладой, до которых мне не было дела. Наскоро приняв душ, я рухнула на большую кровать и тут же уснула. Солнце за окном поднималась все выше, одаряя маленький городок последними летними лучами. Оно так же будет одаривать нас своим теплом, когда наступит осень, когда будет гореть сентябрь. Если бы меня спросили, что самое классное в том, чтобы жить одной, я бы не задумываясь ответила - свобода и полное отсутствие контроля. Именно благодаря им я смогла проспать почти до утра следующего дня. Хорошенько отоспавшись и встав в шесть утра, я отправилась в ванну приводить себя в порядок. Выйдя из неё пошла на кухню, включила плиту и принялась готовить себе незатейливый завтрак. Мой завтрак (да и обед с ужином, что уж тут скрывать) всегда были таковыми, так как в холодильнике не то, чтобы мыши не было, так она даже верёвку с собой забрала. Никогда не умела готовить, ровно как никогда не имела желания научиться этому хитровыдуманному мастерству. На плите в маленькой кастрюльке закипала каша на воде (та самая, которую варить даже не надо - залить кипятком или молоком - и делу край). На соседней комфорке в красивой турке варился кофе. Пожалуй, это единственное, что я умела на кухне, кроме как все разбивать, пить или выслушивать "философские разговоры" - варить вкусный кофе. Он был моим любимым напитком, неотъемлемой частью моей жизни, поэтому его я варила отменно. Я могла бы сказать, что все, кто пробовал мой кофе, восхваляли как его, так и меня, но эти все - это всего лишь три человека. Больше никого в этой квартире не было вот уже почти три года. К слову, о квартире. Жила я одна в огромной многокомнатной квартире. Спальная, то бишь моя комната, просторная гостиная с барной стойкой, большая кухня, кабинет, гостевая комната, которая была абсолютно пустая, и туалет с ванной. Целые хоромы. И все мне одной. Как можно после огромной квартиры с шикарным ремонтом бухать в каком-нибудь клопешнике? Легко! Главное потом хорошо помыться, желательно с хлоркой. Но вообще... Я, конечно, не любила, когда эти мысли посещали мою голову, но иногда представлялось, что тот клопешник отражает мою душу, а эти хоромы - внешность. До тошноты много пафоса в этих словах, фу. Но отчасти оно так и было. Внешность моя была далеко незаурядной (ах, этот мой нарциссизм). Иссиня-черные волосы, точнее, та их часть, что не была сбрита, а сбриты у меня были виски и затылок, создавали на голове лёгкий шухер даже если я заморачивалась и делала укладку; серые глаза, постоянно меняющие оттенок от пепельного до цвета грозовых туч; скулы, мощная линия челюсти, прямой нос, густые брови. Но гораздо больше мне нравилось тело. Ввиду регулярного посещения спортзала у меня были и пресс, и бицепс, и трицепс, и прочая лабуда. Но мышцы не были огромными или даже большими. Я выглядела подтянуто, спортивно, а из-за большого количества татуировок и практически полного отсутствия груди меня нередко называли молодым человеком, но тут мне было фиолетово. Да и мой стиль одежды и поведение были лишены женственности. Я заглянула в телефон и начала недовольно боромотать. На дворе 29 августа, а значит, сегодня надо в школу на собрание. Под собственное недовольное ворчание я наложила себе каши, налила кофе и, пододвинув пепельницу, закурила. Остался последний год этого бесконечного грызения гранита наук и я стану свободным человеком. Ну, опять же, как свободным, ещё предстоит отучиться в институте, но с этим я решила немного повременить, просто пройдя онлайн-курсы. Толку от них явно не меньше, а то и больше, зато количество потраченного времени действительно сократится. И я смогу на полных правах управлять компанией. Чёрная рубашка, чёрные узкие брюки и в тон им узконосые туфли мужского стиля - я не изменяла себе, ходя в рубашках и брюках круглогодично, даже когда собиралась на очередную пьянку, даже когда на улице шпарило солнце, за что Наташка, моя неугомонная тётка, постоянно укоряла меня со словами: "что ты как старый дед упаковалась?" Нацепив очки-авиаторы, взглянула на себя в зеркало и одобрительно себе кивнула. Минималистичные чёрные часы слегка виднелись из-под рукавов рубашки, которые скрывали татуировки. Серебряные циркуляры в ушах, цепочки из этого же материала на шее и кольца на пальцах. Не вычурно, не броско. Стильно и со вкусом. Всегда вспоминала слова Соньчоуса, Сони, моей школьной подруги. Однажды она назвала меня "ходячим лесбийским сексом", а позже, на уроке, когда я, опоздав зашла в класс, она мне шёпотом сообщила, что я выгляжу, как, цитирую: "потеря гетеросексуальности", из-за чего мы ржали, как ненормальные и нас чуть не выставили из класса, благо был конец года, и ученики и учителя вкушали приближающийся отдых друг от друга. К слову, с Соней мы были не разлей вода с пятого класса, когда я перешла в их школу. Мы сразу подружились и стали именовать друг друга САньчоус и СОньчоус, Саня и Соня. Ещё до моего рождения родители основали свою компанию в столице. Когда мама забеременела мной, они сначала ушли на удаленку, чтобы уделять достаточно времени мне. Потом, когда мне было 2 года, мы перебрались из Москвы в Сочи, а когда мне стукнуло 6 - в Питер, потом обратно в белокаменную. Но затем, решив, что тихий городок на Южном Урале, откуда они оба родом как нельзя лучше подойдёт для мирной семейной жизни, мы переехали сюда. Мне было 11 лет. Вместе мы здесь прожили три года.