Домовёнок КаКузя

      Финансист преступной организации Акацуки всегда искал все доступные и не доступные способы зарабатывания денег, каждый раз берясь за что-то новое. Причём брался он за дополнительный заработок в основном не один, хотя вернее было бы сказать, что он никогда не брался за подобное в одиночку. Он ловко манипулировал всеми, заставляя подчиняться ему не только лидера организации, но и тех, кто в неё вообще не входил. Вот и сейчас Какузу с важным видом расхаживал перед собравшимися, объясняя план дальнейших действий. А план был в общем-то прост: поставить спектакль для детей из близлежащих деревень по мотивам всем известной сказки про домовёнка. Все члены организации долго упирались и отказывались от подобного мероприятия, но в конечном итоге перед настойчивостью Какузу не устоял даже Лидер организации. Для всех были найдены подходящие роли, а те, кто остался без ролей, составляли сценарий и занимались декорациями. Ведь Какузу планировал не на шутку грандиозный спектакль. Финансист даже настроил выпуск собственных билетов. Ответственным был назначен Дейдара, которому приходилось рисовать каждый билет вручную, ведь печатать их в типографии было слишком дорого - таких расходов Какузу не мог позволить. Конечно, около блондина постоянно крутился Тоби, который пытался ему помочь, рисуя на бумаге непонятные каракули. Но и тут подрывник находил свои плюсы просто приписывая поверх цветных клякс название и время спектакля. Выходило вполне не плохо, да и Какузу не замечал тут никакого подвоха. Да и некогда ему было, ведь финансист уже начал планировать график гастрольного тура.       Итак... Устраивайтесь на своих местах поудобней. Поп-корн и колу можно приобрести вон в том углу (только не обращайте внимания на двойную стоимость данных продуктов). Нелегальная фото- и видеосъёмка запрещена (конечно, если вы не оплатили данную услугу заранее). Просьба выключить свои мобильные телефоны, либо поставить их на беззвучный режим (в противном случае последует незамедлительная конфискация мобильных аппаратов, с последующим невозвращением). Просьба соблюдать тишину. Свет в зале медленно гаснет, занавес поднимается - спектакль начался...

* * *

      Самая настоящая избушка на курьих ножках, неслась по сцене. Как такое возможно? Всё проще, чем могло казаться на самом деле. Великий мастер марионеток, которому было поручено заняться декорациями, поработал действительно на славу. И теперь одно из его детищ, управляемое нитями чакры кукольника, бегало по сцене, огибая искусственные деревья, в попытках скрыться от преследователя.       В следующее мгновение откуда-то из-за кулис выскочил Орочимару, с ног до головы укутанный в лохмотья, которые похоже когда-то были платьем. С метёлкой в руках, тот бежал за избой, то и дело пытаясь изобразить полёт, забавно подпрыгивая на бегу, периодически спотыкаясь о подол длинной юбки.       – Стой, трухлявая. Стой!       Между тем, пока на сцене продолжалась беготня, большинство даже и не заметило, в какой именно момент на сцене появились лешие. А точнее Тоби и Зецу, которые уже уселись на сцене с краю. И если зелёному, как и обычно, было всё равно, то парень в маске прямо таки излучал энтузиазм. Несколько раз он даже подскакивал на месте, пытаясь присоединиться к действию, но блюдущий за порядком старый леший, что был неподалёку, не давал ему этого сделать.       – Вернись, гнилушка! - всё ещё разорялся Орочимару, демонстрируя залу чудеса знания текста.       Внезапно змей споткнулся о подол своей юбки и с громким грохотом растянулся на полу, грозя кулаком убегающей декорации в виде избушки. В этот же самый момент Тоби ещё активней начал вертеться вокруг Зецу, ведь сейчас его выход:       - Дедушка Зецушка, а Баба Яга полезная, или вредная? - заверещал молодой леший, теперь усаживаясь рядом с наставником.       Зецу начал было говорить текст, как вдруг замялся и вспомнил что-то, перековеркав текст, отчего Орочимару заметно возмутился.       – Всякая поганка в лесу для чего-нибудь сгодится. Потому порядок.       Тем временем змей уже следовал дальнейшему сюжету и натаскал в центр сцены ветки и деревяшки. Он долго пытался разжечь огонь, но ему не удавалось. Пауза затягивалась из-за чего реплики Тоби и Зецу тоже задерживались. Но тут на помощь подоспел Итачи, без особого труда поджёгший злосчастную кучку хвороста своей техникой. И вот теперь Баба Яга сидела около костра и грела руки.       – Это она? - вопросительно воскликнул младший леший, вновь подскочив с места и начав указывать пальцем в сторону костра.       – Однако она вот это.       Учуяв запах палёного, старый леший недовольно поморщил нос и поднялся на ноги. От разгоревшегося костра покрытие сцены начало плавиться и просто отвратительно вонять и коптить чёрным дымом. Зецу тут же поспешил затушить костёр, пока некоторые особенно одарённые не успели спалить всю сцену.       – Всё же спалите! Кхм... То есть... Не порядок!       Тоби, просто идеально исполняя свою роль, крутился около Зецу, поддакивая ему:       - Опять непорядок! - голосил он.       В следующий момент Орочимару поднялся на ноги, встав в позу «руки в боки»:       – А мне... - брюнет замялся, вспоминая с кем он вообще разговаривает, - Лешие не указ, и моей избе тоже!       Зецу в ответ только неодобрительно покачал головой, осуждающе поглядывая на второго:       – Хозяин тебе нужен... - после паузы тот продолжил чуть слышно, - Чтоб на поводок и в будку..       Следующим должен был говорить Тоби. Поскольку зеленоволосый переврал все сценарные реплики, паренёк растерялся, не зная, что и выкрикнуть. Но младший леший просто обязан был сказать хоть что-то.       - Хозяин! - крикнул он, вертясь вокруг старого лешего, то и дело выглядывая из-за его спины. - На поводок и в будку!       Зецу только поражённо покосился на второго, наконец продолжив диалог:       – Чтобы дом в руках держать...       Младший леший в этот момент подскочил к Бабе Яге, угрожая ей пальцем:       - Чтобы дом в руках держать!       – Какой такой хозяин? Домохозяин? – Орочимару мечтательно поднял взгляд, уставившись в потолок и явно представляя что-то неприличное, – Аааа... Домовой нужен!

* * *

      На сцене красовались новые декорации: теперь это была небольшая уютная комната в стареньком обветшалом домишке. За окном шёл дождь и слышались звуки приближающейся грозы. Да, за окном шёл самый настоящий ливень, который контролировался техниками Кисаме. Синекожий сидел по ту сторону декораций и гремел металлической пластиной, создавая правдоподобный шум грома. Посреди комнаты в кресле сидел Сасори. Он был одет в тулуп и валенки, на его носу покоились очки, через которые он читал газету. Громко вздохнув, он отложил корреспонденцию и забрался на печь, скидывая с себя валенки. Хозяин дома заснул, и на сцене воцарилась минутная тишина. Но вдруг из-за кулис показался Какузу в довольно потрёпанной рубахе и мешковатых штанах. Пройдясь по комнате, он взял в руки кочергу и потыкал ей в Сасори, отчего тот лишь сильнее закутался в одеяло.       Где-то неподалёку за кулисами послышался шум, возня и, наконец, на сцене показался рыжеволосый и пирсингованый Лидер. На ходу, выпутываясь из каких-то проводков, в которых он успел запутаться, тот выполз ближе к центру сцены. И судя по его внешнему виду и отросшей щетине, тот только что вышел из недельного запоя. Выглядел для домового вполне таки натурально, да и экономия на гриме на лицо.       – Какузу! - как обычно холодно и грубо окликнул он своего подопечного. Всё же в отличие от пепельноволосого язычника, называть двухметровое шрамированное чудовище ласковыми словами, у рыжего даже в пьяном бреду язык не поворачивался.       Услышав такое к нему обращение, Какузу нахмурился. Всё же это было отклонением от сценария, чего быть не должно. Ведь они репетировали, неужели всё в пустую?       - Ну, Нафаня! - протянул домовой басом, строя из себя обиженного и недовольного домовёнка. Осмотрев своего старшего соратника, он стащил с него остатки проводов.       – Человек домовому как никак хозяин...       Многозначительно погрозил пальцем рыжий и поднял с пола тапок, запустив им в «домовёнка». Всё же сапог был бы тяжеловат.       - Что ж ты делаешь? - недовольно зашипел брюнет от того, что тапок метко попал ему по голове. Однако, опомнившись, он продолжил свою реплику. - Уй! За что, Нафаня?       - Как это за что? Кастрюли не мыты, пол не метён, сковородки не чищены!       С каждым проговоренным пунктом Пейн загибал пальцы на руке, припоминая, прямо как в «золушке».       – Иду, иду, иду!       Отозвался Какузу, начиная в панике бегать по комнатушке. Тем временем Пейн уселся на небольшой порожек, наблюдая за вторым. Самые внимательные могли бы заметить, что в комнату через окно заглядывает и Орочимару. Наконец, прекратив носиться, «домовёнок» остановился у стола, на котором стояла большая кастрюля. Открыв посудину, он взял половник, что находился внутри и начал наглым образом есть кашу:       - Ой, грязная-то какая, – возмутился Кузя, с неподдельным аппетитом лопая кашу из кастрюли. - Ой, бЯда, бЯда, огорчение...       Пейн тут же подорвался с места и подбежал к Какузу, отбирая посудину, пока тот не успел наесться бутафорского клейстера. В этом спектакле с Тоби в главной роли, настоящая тарелка с кашей просто не дожила до своего звёздного часа.       – Кузька!       – Аюшки? - тут же отозвался второй, вытирая рукавом перемазанное лицо.       – Ой, по комнате метла плачет... - процедил тот, качая головой и между тем уходя с тарелкой обратно за картонную печку, таки с грохотом приземляясь на пол. Однако, всё это осталось уже за кулисами. Орочимару между тем, с видом роковой женщины с подмостков большого театра, всё это время мельтешил где-то в стороне в обнимку с метёлкой, сохранившейся судя по виду со времён бурной молодости Сталинской бабушки. Демонстративно, дабы привлечь внимание зрителей, поставив метлу в приметный уголок, черноволосый скрылся за кулисами, на этот раз дальновидно придерживая подол платья.       – Иду, иду, иду! - хмуро отозвался Какузу, теперь беря метлу в руки, ту самую, что оставила Баба Яга.       И только домовой начал было подметать, как метла вдруг поднялась и начала метаться по комнате, оставаясь по прежнему в руках брюнета. Естественно это была лишь инсценировка:       - Ой! Нафаняяя! Я больше не будууууу! Ааааа! - начал демонстративно голосить он, скрываясь за кулисами вместе с метлой.       Свет на пару мгновений гаснет. Но этого времени вполне достаточно, чтобы убрать со сцены декорации комнаты, поставив вместо неё нарисованные облака. На сцене появился Итачи с видом «что я тут вообще делаю?» Мимо него проходит Какузу, изображая полёт на метле.       – Уууухухухууу! Посторонись, пернатый! - гаркнул он почти в самое ухо ворону.       Итачи с заметной долей раздражения посмотрел на Каку, немного прищурив глаза.       – А ты что за птица? - процедил он, уставившись на брюнета.       - Сам ты птица, - огрызнулся Какузу, гордо задрав нос. - Я Кузьма! Домовые мы. Деньги... Эмм... Счастье в дом приносим!       В этот же самый момент он изобразил падение с метлы, скрывшись за кулисами. Итачи лишь скучающе проводил Какузу взглядом, добавив:       – Интересно, кому это счастье привалило? - всплеснул тот руками, скрывшись за кулисами.       На смену ему, не заставив себя ждать, на сцену вышел Тоби, потирая поясницу и причитая:       - Ой, ой, ой...       С другой стороны к нему вышел взъерошенный Какузу. Он подошёл к младшему лешему и поднял вверх руки, пугая того:       - Уууухухухууу! - басом заорал он, да так громко, что бедный Орочимару за кулисами аж вздрогнул.       От неожиданности Тоби даже подпрыгнул на месте, резко развернувшись от такого громкого звука.       – Чего пугаешься?! - недовольно завопил он, укоризненно погрозив пальцем.       В этот же момент Кузя невозмутимо ткнул пальцем в оранжевую спиралевидную маску паренька, при этом говоря с весьма забавным акцентом:       – А ты что за неведома звЯрушка?       Тут же вытянув руки наподобие зомби и сделав угрожающий вид, темноволосый мрачно протянул, нагнетая атмосферу:       - Я леший! Ууууу, ууу!       Домовой еле сдержался от смеха, наблюдая за выкрутасами мелкого лешего:       - Да какой из тебя леший? Врёшь ты всё! У леших клыки до самого носа и пузо набЯкрень.       Говоря всё это Какузу изобразил из себя подобие лешего в его представлении. Получилась весьма ужасающая картина. От возмущения у Тоби, казалось, даже округлились глаза, правда через маску этого не было особо видно.       – У кого набекрень? У меня? Зецушка! Он дразнится!       Расхныкался тот, вытаскивая из-за кулис Зецу, который ещё ничего не успел понять.       – Что такое? Кто не спит? Не порядок!       Взяв обоих в охапку, Зецу улёгся прямо на сцене, изображая, будто крепко спит и посапывает. Кузьма даже и не ожидал подобного, поэтому он сразу же начал вырываться. Немного переусердствовав, брюнет заехал ногой в живот Зецу, но даже и не обратил внимание на подобную оплошность.       - Пусти меня, гибрид-переросток!       - Тихо ты, не ори так... - пробурчал тот, морщась от боли, но всё ещё не отпуская Какузу из объятий, - Всё представление испортишь...       Финансист, поняв, что он отошёл от сценария, теперь решил исправить ситуацию, поменяв местами некоторые реплики:       – Аааа! Наших бьют! Я потомственный домовой! - наигранно сокрушался Кузя, всё же выбираясь из сильной хватки лешего. Как только он оказался на свободе, домовёнок отошёл немного в сторонку и начал хныкать, изображая из себя бедного и несчастного:       – Пожалейте сироту бесприютную. С малых лет жил с тунеядцами, транжирящими деньги... Ел недосыта, спал беспрос… - тут он запнулся, забыв как нужно сказать правильно. - Недосыпал в общем я.       Жалостливо захныкав и зашмыгав носом, Тоби подскочил на месте, вытянув из кармана пару желудей и протянув их Кузе.       – На... Угощайся.       Домовёнок с большим энтузиазмом принял подарок, сразу запихнув орехи в рот. Послышался громкий хруст - это Какузу попытался разгрызть угощение.       – Тьфу, какая гадость! - он выплюнул остатки орехов на пол. - Ой, тьфу! Блинов хочу, со сметаной! И кейс с деньгами...       Уже чуть тише добавил финансист. Тоби только поражённо всплеснул руками в стороны:       – А это что такое?       - Не важно, - Кузя отмахнулся от надоедливого лешего, начиная усердно трясти Зецу за плечо. - Домой хочу, к Нафане! Выведите меня скорей отсюдова!       Младший леший тут же всполошился, одёргивая Какузу и шикая на него:       - Его нельзя будить! Подожди до весны!       От услышанного Кузьма даже осел на пол, крутя пальцем у виска:       – Это как до вЯсны? С таким-то хавчиком в запасе? До вЯсны?       – А ты впадай с нами, - только и пожал плечами парень в маске.       – Куда впадай? - не понял домовой, с удивлением выпучив глаза на младшего лешего.       - Ясное дело! В спячку.... – пояснил второй, опустившись на колени и начиная взбивать бок Зецу, как подушку, – Вот так, потом вот так, и так... - наконец, он улёгся рядом с тем на сцене.       - Какую нахрен спячку? - возмутился домовой теперь теребя уже «заснувшего» лешего. - А чё, обедать не будем чтоль?       – Не будешь... - отмахнулся Зецу, зевнув. - Если не забудешь, разбуди меня 30 марта, с утречка...       - Только 30 марта? - обречённо охнул Какузу, начиная наигранно хныкать. - Вот проснётесь вЯсной, а в стране дефолт: курс доллара упадёт, банки обанкротятся, деньги обезналичатся. И Кузенька ваш уже пропал. С голоду и холоду!       Финансист скрылся за кулисами и в этот же момент свет на сцене гаснет. Спустя несколько секунд декорации уже сменились: кругом искусственные сугробы, голые ветви кустов и деревьев. Домовой возвращается на сцену и сталкивается со стоящей там Бабой Ягой.       - Ой, ты кто такая?       Орочимару тут же оживился, обнимая Какузу и начиная тискать того без зазрения совести.       – Кузенька, сынок!       - Какой я вам... бабушка... сынок? - домовой попытался выбраться из объятий змея, которого язык не поворачивался назвать бабушкой.       - Как это какой? - Орочи удивлённо округлил глаза, - Любимый! Пошли скорее! – схватив Какузу за руку, тот потащил его следом за собой на другой конец сцены.       – Кууууда, окаянная?       Завопил домовой упираясь ногами о пол сцены. В этот же самый момент с другой стороны из-за кулис показалась уже знакомая всем декорация - избушка на курьих ножках, управляемая нитями чакры Сасори.       – В гости, конечно! Самоварчик у нас новенький, ложечки у нас серебряные, прянички сахарные… Догоним, потом чай пить будем! – всё так же нёсся тот по сцене, – Тормози, изба! - врезавшись в декорацию, которая неожиданно затормозила, Орочимару болезненно потёр нос, морщась.       В этот же самый момент изба вновь пришла в движение, ринувшись от героев в другую сторону. Какузу, возмущённый подобным отходом от оригинального сценария, встал посреди сцены:       – А ну изба, стой! Ать, два! - скомандовал он, на что декорация действительно остановилась и замерла, как вкопанная.       – Прям хокаге, весь в бабушку!       Восхищённо всплеснул руками Орочимару, пока декорации менялись. Теперь герои находились уже внутри самой избы Бабы Яги. Кругом всё раскидано и сплошной бардак. По середине сцены, за столом, сидел Кабуто в кошачьих ушах и с хвостом под неко, с громким сёрданием попивая что-то из чашки.       - Пф... Какой из тебя хокаге? - буркнул Кузьма, оглядывая весь беспорядок. - А ну, ать, два! Ать, два! Печь не топлена, горшки не мыты, сковородка не чищена!       Начал командовать домовой, указывая при этом на всё указательным пальцем, заставляя тем самым Бабу Ягу всё это выполнять. Взяв кочергу, что стояла около печки, он замахнулся на Кабуто:       - А ну брысь, хвостатый!       - Мяу! - с диким воплем, кот смылся за кулисы.       Через некоторое время изба была уже полностью убрана, кругом блеск и красота. И вот, на столе самовар, Какузу сидит за столом и с громким чавканьем попивает чай. Орочимару показывается из-за кулис, весь нарядный в белом кимоно. Подойдя к столу, он поставил перед Кузей тарелку с пирожками.       - Яхонтовый мой! Крендельков покушал, отведай пирожков.       – Я что сказал? - Кузя тем временем брезгливо отодвинул от себя тарелку, скорчив недовольную гримасу. - Хочу ватрушек, а ты что напекла? Вот ешь теперь сама!       – Дитятко милое! Прости, не угодила! Сейчас, ватрушечки подоспеют, бриллиантовый мой!       Орочимару тут же запричитал, нарезая круги вокруг Кузи. А Кабуто, сидя с краю на стульчике, жевал пирожок, наблюдая за действием, словно он сам зритель.       – Брысь! Надоел! - шикнул на него змей, подгоняя белобрысого и подталкивая его в спину.       В этот же самый момент кот наступил на подол кимоно Бабы Яги, отчего оба героя с громким грохотом рухнули на пол, растягиваясь на сцене. И тут появляется Итачи. С невозмутимым видом ворон оглядел присутствующих, выдавая монотонную фразу:       – Говорят вам счастье привалило!       Кабуто поднялся на ноги, поправляя сползшие на бок кошачьи ушки:       – Бессовестно врут! - ответил он, начиная собирать рассыпанные по сцене пирожки. Домовой же тем временем пытался спрятаться под столом, правда выходило это у него крайне плохо. Из-за больших габаритов героя и относительно небольших размеров стола, под скатертью поместилась лишь голова и плечи Какузу.       – Счастья-то привалило, так привалило... – на одном дыхании и без эмоциональной окраски добавляет Итачи в завершение, снова уходя за кулисы. А пока Орочимару искал домового, активно пытаясь сделать вид, что не видит того, торчащего из-под стола.       – Кузенька! Кузя! Выходи! Я сдаюсь, непобедимый мой!       - Уууухухухууу! - донёсся грозный бас из-под стола.       Какузу попытался выбраться из своего «укрытия», однако в самый неподходящий момент больно стукнулся затылком о стол. Из-за такой встряски кувшин с молоком, стоящий на столе, опрокинулся мгновенно образуя белую лужицу под столом.       Завидев лужу на полу, Кабуто тут же схватился за тряпку, пока на покрытии сцены не осталось большого пятна. Какузу так же засуетился. Ещё бы, за чистку ему ведь придётся платить.       - Три лучше... - потыкал он Кабуто-кота в молочную лужу носом. Тот недовольно завертелся в ответ, вырываясь.       – Чего это он? Что ему надо-то?!       Орочимару с большим трудом оттащил Кузю от своего подопечного, кряхтя и попутно издавая странные звуки:       – А это наш Кузенька жиру бесится, побесится и баиньки пойдёт...       Едва почувствовав свободу, Кабуто тут же подскочил и направился куда подальше от сцены:       – Завела дармоеда!       Наконец, оставшись на сцене с Какузу наедине, Орочи кое-как уложил того на кровать. А точнее уронил мимо кровати на пол, укладывая спать. Домовой лишь недовольно зашипел от боли, еле держа себя в руках, чтобы не задушить наглого змея:       - Ой, хреново мне! Хочется чегой-то, сам не знаю чего, - пробурчал он, всё же не забывая о своей роли.       - Ремня, мяу! - из-за кулис выглянул Кабуто, погрозив Какузу кулаком.       Завидев данную угрозу со стороны очкарика, тот решительно попытался подняться, отпихивая от себя Бабу Ягу.       - Пойти чтоль заставить кого-нибудь половики снежком почистить?       Но Орочимару не дал ему этого сделать, снова уволив мужчину на пол и теперь заворачивая его в одеяло, как маленького.       - Не, не, не! Ручки, ножки отстудишь, носик обморозишь... - запричитал тот, теперь укачивая Какузу.       - Бабка, а вЯсна скоро? - заегозил домовой, недовольный всем происходящим.       Змей преспокойненько сидел рядом, уже схватив брюнета за руки и связывая их шарфиком. Судя по символу клана Учих, было легко догадаться, кому он принадлежал.       - А как лешие проснутся, золотенький мой, там и весна скоро...       Какузу уже даже перестал сопротивляться, смирившись со своей участью.       - О, вот придёт вЯсна, они меня из лесу выведут, да... - жалостливо протянул он.       - Да ты спи, спи... - отмахнулся от него змей, засовывая в рот Кузе соску. Тем временем, переодевшись обратно в лохмотья, Баба Яга садится на метлу и вылетает из дома. Выглядело это весьма гармонично, хотя и странно. Декорации тем временем снова сменяются на зимний лес.       - Придёт весна, как же. Будете спать сто лет! - пригрозила Яга, долетая до пня леших и заметая их... ватой, и, сделав ещё несколько кругалей по сцене, возвращаясь обратно в дом. И вот уже Орочимару в своём привычном белом кимоно за столом с Кабуто пьют чай.       - Ой, хорошо-то как, когда он спит...       - Хорошо.       В этот момент на сцене появляется весь взбалмошный Итачи, который пытался изобразить волнение своего персонажа, однако его голос оставался невозмутимым:       - Эй! Весна когда-нибудь будет в этом мире?       - Не будет... - отозвалась Баба Яга, на что Кабуто тут же поддакнул:       - Никогда не будет.       Итачи тут же всплеснул руками, изображая из себя заботливого родителя, исполненного переживаниями за своё будущее потомство:       - Ну как же так? Мне гнездо надо свить! Вам хорошо - у вас вон денежный мешок дрыхнет, а мне как быть? Лешие дрыхнут как сурки. И хрен знает, когда они теперь проснутся. И никому никакого дела!       Наконец, Орочимару встаёт с места, запуская в Учиху пирожком:       - Лети себе, лети... А то ишь, разорался! Ребёночка мне разбудишь!       Услышав разговор, проснулся и домовой. Выплюнув соску, Кузя начал вертеться в одеяле:       - Стоять, пернатый! А 30 марта скоро?       На подобное обращение ворон только недовольно хмыкнул:       - Неужели проснулся? Май уже на дворе!       - Ох, опоздал, опоздал! - принялся причитать Кузьма, выпутываясь из одеяла в попытках подняться. По сценарию Кабуто сразу же накидывается на него, пытаясь усадить на место, однако это у кота не очень выходит. Тем временем Орочимару загораживает собой выход из избы.       - Не пущу!       - А ну изба, шагом марш! Пошли леших будить! - домовой встал в позу, начав приказывать.       Декорации пришли в движение, а Баба Яга с котом начали шататься, наигранно падая на сцену словно от неожиданной встряски. В этот же момент свет гаснет и на сцене появляется избушка на курьих ножках, которая бегала по сцене.       - Эхе-хей! Веселей залётная! Уууухухухууу! - донёсся бас Кузи из-за кулис. - Стой, ать два! Леших разбудить!       Изба добежала до леших, которые появились на краю сцены, они были все усыпаны ватой. Большая куриная лапа легла на плечо Зецу, начав тормошить старого лешего. От такой встряски Зецу, казалось, забыл кто он и где находится. Наконец, спустя некоторое время изба перестала волочь старого лешего по сцене и он встал на ноги, отряхиваясь.       - Весна пришла...       - Ой! Птицы летят! - заверещал Тоби, нарезая по сцене круги.       В этот момент Какузу показался из-за кулис, протягивая руки по направлению к Зецу.       - Старый пень, спаси меня!       Внезапно на сцену выскочил Итачи. Схватив домового за шиворот, он потащил его в другую сторону.       - К-куда? К-кто это? - Кузьма даже и не понял куда его волокут.       Младший леший сразу же остановился, наблюдая за похищением главного героя.       - Ой, Зецушка! И домовёнок... Эм... Летит! - вспомнил он свои слова.       - А вот это не порядок! - немногословно отозвался пожилой леший.       Какузу всё это время пытался вывернутся из достаточно сильной хватки ворона:       - Бабка! - закричал он, ища помощи у Бабы Яги.       - Я тут, Кузенька! - послышалось верещание Орочимару, который остался стоять немного поодаль, махая вслед платочком.       Наконец, Итачи остановился, усадив Каку на некое подобие гнезда, что представляло из себя кучу веточек и хвороста.       - Вот и нам счастье привалило. Счастье, смотрите счастье. С новосельем тебя, - абсолютно непроницаемо продолжил Итачи.       - Ты чё, пернатый? Мы так не договаривались! - возмутился Кузьма, устраиваясь в гнезде.       - Да кто ты был? Последний домовой, а теперь... Первый гнездовой! - не особенно выразительно, но зато громко сказал Учиха, - Хочется уюта, покоя и чтоб за этим присмотр был... - Итачи небрежно пнул кипу хвороста, под которой явно что-то было.       Со стороны хвороста послышалось недовольное шипение, и в конце концов, оттуда вылез Саске: весь взъерошенный, с веточками в волосах.       - Что ж мне теперь этого высиживать? - возмутился Кузя, потрепав птенца по голове, на что тот был готов прожечь в домовом дырку одним лишь взглядом.       - Сволочи, - пробормотал младший Учиха, но Какузу так и не дал ему возможности продолжить свою грозную тираду.       - Быр-быр-быр, баю-баюшки баю, не ложися на краю, ай-яй-яй, а... - начал петь он басом, теребя Саске.       В этот же самый момент раздался грохот настолько сильный, что казалось даже сцена сотряслась. Все обратили внимание на то, что с другой стороны сцены разносили миниатюру деревянного домика.       - Нафаня! - заверещал домовой, тут же отпуская птенца и убегая к дому, скрывшись за кулисами.       - Кузя! Вернись, мы тебя полюбили! - выпалил Итачи с чувством, скорее, какого-то большого облегчения.       - Пусть только попробует! - пригрозил Саске вслед кулаком, вытаскивая из волос сухие ветки.       И снова смена декораций: на этот раз это был уже знакомы зрителям домишко, с которого всё и началось, только вот вся мебель была перевёрнута, да и вообще на сцене творился полный бардак.       - Нафаня! - позвал домовой, так и не получив ответа. Оглядевшись, Кузя почесал голову и забрался за печку, доставая оттуда огромный кейс. Пройдя на середину сцены, он открыл кейс и достал оттуда письмо от второго домового.       - Кузьма! - раздался голос Пейна из-за кулис. - Должно быть ты уже стал большим и наглым домовым. Так что заселяться в шестнадцатиэтажку будем врозь. А квартиру тебе назначаю под номером 588. До скорой встречи. Твой сосед, Нафаня.       «Прочитав» письмо, домовой покинул сцену, после чего свет погас, оповещая об окончании первого эпизода.