Не забуду.

Темно. Страшно. Даже тренированным и подготовленным бойцам бывает страшно. Чёрно-белый робот, оглядываясь, идёт по лесу в полной темноте. Руку постоянно держит на поясе, сжимая рукоять лазерного меча. После того, что он видел, его конкретно мутило. То ли тирейцы, хоть и роботизированные, но все же люди, то ли зрелище было настолько страшным. Надо добраться до своих и доложить об объекте. Она здесь. Перед глазами, точнее, темно-синим экраном, встал образ ухмыляющейся девушки. На ее губах играла безумная улыбка. Существо, что когда-то было тантарианкой. Злое, безжалостное и жестокое. Черные перья обильно политы кровью, и ее, и чужой. Бледная кожа разрезана и обожжена лазером во многих местах, а бок рассечен клинком. Она смотрела на него с ухмылкой. Как будто не чувствует боли. Или не считает нужным чувствовать? Тантелл... Ужасное существо, принесшие в этот мир столько страданий. Никто не понимает ее мотив. Она просто приходит и уничтожает всех и все, что видит. Следом за ней всегда тянутся пожары и скелеты, высушенные заживо. Иссушитель. Самое ужасное существо. Когда-то и сам тиреец считал негуманным убивать иссушителей в младенчестве, а теперь только и мечтал, что бы все это оказалось сном, а Тантелл была убита сразу после рождения. Тирейца передёрнуло. Робот поежился и помотал головой. Как забыть восемь черных щупалец, не так давно по капле выпивавших твою жизнь? Как забыть жёлтые ухмыляющийся глаза, так же смотревшие на гибель его товарищей? Весь отряд был убит. Кто-то сгорел, кого-то завалило обломками зданий, щедро обрушаемых безумной тантарианкой, а самых живучих она убила лично, медленно проникая щупальцами под корпус и выкачивая жизненные силы. Спасся один он. Почему она отпустила его? Просто смотрела, ухмыляясь. Наслаждаясь страхом. Тиреец идет в кромешной тьме. Оптика сломалась. Тантелл не составило труда вонзить в нее чёрное щупальце. Сейчас она может стоять прямо за спиной. Хладнокровно вонзить острые щупальца и медленно пить энергию, наслаждаясь адской болью жертвы. Страшно. Пусть его и готовили, пусть его программа и тело почти совершенны, но... Не помогает. Тирей вместе с Тантаром действуют на грани возможностей, но ничего не может остановить безумицу. Народы надеялись забыть об иссушителях, уничтожили малейшее упоминание о них. Зря. Такая напасть и раньше случалась, но уже никто не помнит, как ее победить. Обе планеты обречены? Об этом многие думают. Ей ничего не может противостоять. Неподалеку раздались тихие всхлипы. Тиреец обернулся на звук, всё-таки выхватывая меч. Он ничего не видит, и это пугает вдвойне. Там выживший? Или это Тантелл решила ещё сильнее его помучать? – Кто там? – крикнул робот, отходя на пару шагов. Он не может не спросить. Совесть не даст оставить выжившего в этом кошмаре. – Я... – раздался тоненький голосок. Кажется, девичий. – Я... Я Алайя! – Уходи. Здесь нельзя оставаться! – тиреец подошёл ближе, протягивая руку к источнику голоса. – Ты что, не видишь? – голосок стал испуганным. – Да. Спасайся! – Но, куда идти? И где моя мама? – Сколько тебе лет? – тиреец забеспокоился ещё сильнее. Слепой он не выведет девочку из разрушенного города, без связи не сможет вызвать подмогу, а всего с одной рукой не сможет сразиться с Тантелл и хотя бы умереть достойно. Локоть и плечо второй руки были пронзены насквозь. – Двенадцать... – прошептала девочка. – А вы пришли нас спасать? А тут вас много? – Нет. Не очень. – С трудом соврал робот. Не надо пугать ребенка, но и обнадежить нечем. Девочка замолчала. Посидела с минуту, а потом раздался цокот когтей по бетону. Кажется, встала и куда-то идёт. Тиреец двинулся за ней. Они шли некоторое время. Он не знал, куда они двигаются, но идти все равно некуда. До ближайшего населенного пункта километров пятьдесят, и ещё неизвестно, в какую сторону. Навигация помахала ручкой. Послышался шум воды. Цокот когтей по бетону сменился мягким шелестом травы. Водопад в лесу? – Я не знаю, безопасно ли здесь, но... Это единственное место, которое у меня осталось. Я хочу погибнуть тут. – Обречённо сказала Алайя. – Не волнуйся. Выберемся. – Сказал тиреец без лишней фальши. Ему тоже непросто, но бросить тантара он не может. Послышалось едва уловимое "угу". Вероятно, девочка кивнула. – А как тебя зовут? – спросила она. – Олеан. – Ответил робот. – Ты ведь один, да? Если бы были другие тирейцы, ты бы их позвал, а не хромал по улицам. – Горько прошептала девочка. Тиреец кивнул. – Не хотелось тебя расстраивать. Но, возможно, подмога ещё придет. А если нет, то я восстановлюсь и отведу тебя в безопасное место. – Долго восстанавливаться будешь? – Долго. – Олеан попытался оценить свои повреждения, проведя рукой по телу. Болит все без исключения, но надо понять, где источник. Как только он дошел до живота, боль стала раза в два сильнее. Рука нащупала дыру. Вероятно, от щупальца. – Хотелось бы мне тебе помочь... – Вздохнула Алайя. – Я не требую от тебя ничего. Девочка промолчала. Олеан доковылял до какой-то вертикальной поверхности и сел возле нее. Запрокинул голову назад и перешёл в режим зарядки. В это время тирейцы берут энергию из всех доступных источников, а мелкие повреждения восстанавливаются. Мда, он даже не знает, где у него эти самые мелкие повреждения. Но по любому сознанию надо отдохнуть от боли. – Я посплю немного. Если будет опасность - беги. Я ничем не могу тебе помочь. А потом наступила блаженная темнота. Возле него лежит что-то теплое и мягкое. Предположительно тантар. Предположительно Алайя. За время зарядки повреждения немного уменьшились, а энергия теперь на максимуме. Настроение весьма улучшилось. А зрение... Ещё не до конца восстановилось. Теперь он видит, но только трещины на собственной оптике в кромешной тьме. – Алайя? – А? Что? Ты уже проснулся? – раздался рядом тихий голосок. – Я тут подремала возле тебя. Ты такой теплый... Не сердишься? – Все нормально. Ничего не изменилось? – Нет, ничего. Мы проспали весь день... Уже ночь... – Ясно. Тогда предлагаю эту ночь провести здесь. Мне нужно время на восстановление, а ты в темноте все равно никуда не уйдешь. Послышалось ещё одно тихое "угу". – Можем пока поговорить, если хочешь. * * * Прошло несколько дней. Когда зрение восстановилось, Олеан сходил в город и принес еду для Алайи. Он узнал, что ее мама погибла, правда, как он понял, не сейчас. Вообще, девчонка с белыми перьями говорила о себе достаточно пространно и невнятно. В принципе, тантарианка и тиреец спокойно разговаривали и делились мыслями. Вроде как привыкли друг к другу, хотя Алайя все ещё шарахается от резких звуков и сразу отвечает ударом. Пугливая. – Олеан... – тихонечко позвала девушка. – Возможно, ты мне не поверишь, но... Мы можем стать ишвари. Не сейчас, в моем следующем перерождении. – Что? – робот заинтересованно обернулся. – Ты видишь ауры? – Да. Я хотела сразу это сказать, но поняла, что ещё слишком молода и слаба для тебя. У тебя редкая и сильная аура, я с ней пока не могу справиться. А вот в перерождении... Если бы было чем, Олеан бы улыбнулся. Видящая. Все ясно. Они в принципе странноватые. И зачем ему информация о их вероятной совместимости? А вот голову робота занимают совсем другие мысли. В принципе, он достаточно восстановился и может идти. До полного исцеления, конечно, лучше бы полежать с недельку, но надо отвести Алайю к тантарам. Он не сможет отследить Тантелл, детектор темной силы накрылся вместе с навигацией. Да и запасы еды скоро кончатся. Через некоторое время он поднял застывшую в одной позе девочку на ноги и они пошли в направлении города. Навигация работала так себе и Олеан мог лишь определить примерное направление. Шли долго. Звезда уже клонилась к закату, Алайя проголодалась, а они не прошли даже половины пути. Пришлось остановиться на ночь. И ещё раз. На второй день, наконец, они дошли. Вдалеке показались высокие здания. Ура! Пришли! Из чащи вышла тирейка, доставая лазер. – Назад! – крикнула она, направляя меч в сторону Алайи. – Что-то не так? – спросил Олеан, сохраняя спокойствие. – От девчонки веет темной силой. Отойди. Тиреец кивнул и отошёл на пару шагов. Лучше не перечить, с Алайей ничего не случится. Веет темной силой? Надо же. Может, ее проклятием Тантелл зацепило? Робот направил всю доступную энергию на восстановление детектора энергии. Надо самому понять, в чем дело. Через пару секунд в рецепторы ударила черная, убийственная энергия. Подобный след обычно остаётся у тех, кто коснулся силы иссушителя. Подобный. Но именно этот он уже видел. Именно такой след намертво впечалался в память вместе с ухмыляющийся взглядом жёлтых глаз. Потому не и не распознали раньше, что все, кто запомнил ее личный энергетический след - мертвы. Почти все. Сначала он пришел в ярость, а потом наступило безразличие. Она без труда разорвала тридцать его соратников. Им не скрыться. Но... Остался один вопрос - почему. В коварстве Тантелл он никогда не сомневался, но... Почему? – Почему ты не убила меня? – Олеан спокойно обернулся на Алайю. Нет, на Тантелл. Они не смогут ей противостоять, так почему бы не удовлетворить любопытство на последок? Голубые глаза сверкнули жёлтым. Тирейка испуганно отошла. Хрупкая девушка небольшого роста почти мгновенно превратилась в высокую и крепкую тантарианку с восемью щупальцами на спине. – Сначала внезапно обнаружила нашу совместимость, а потом... Я хотела тебя убить. Ты был прав, изначально этот облик был уловкой. Но... Надо признать, ты - единственный, с кем мне удалось поговорить за последние несколько лет. – На бледном лице опять появилась ухмылка. Но уже не злая, а какая-то задумчивая. – Из-за этого я перестала тебя ненавидеть. Ты стал мне дорог. Вот так быстро, оказывается, можно привязаться. Но я ненавижу тех, кто мне дорог. Они - моя слабость. Вы. Ты. Тирейка наконец опомнилась и кинулась в атаку, но Тантелл без труда обвила ее щупальцами и обездвижила. – Я не договорила! – на лице девушки появилась злость. Не злоба, не ненависть, а злость. Олеан замер в ожидании жуткой сцены, но иссушительница быстро провела щупальцами по корпусу его соратницы и та обмякла. Возможно, она ещё жива! Олеан подавил порыв броситься на помощь. Если монстр пощадит их и уйдет, он сможет помочь и потом. А если черноперая решила их иссушить - лучше не провоцировать и ещё немного поговорить. Тантелл вновь обернулась к нему. – Ну так вот. Это были, наверное, самые лучшие дни за последнее время. Я признательна тебе за это, но не могу оставить тебе жизнь. Те - кого я не ненавижу - моя слабость. И за это я их тоже ненавижу. Не спрашивай. – Она пожала плечами. – Я не смогу так же хладнокровно расправиться с тобой. Так что... – девушка вновь ухмыльнулась и отвела щупальца назад, готовясь к атаке. – Я навсегда тебя запомню, железяка. Олеан сделал шаг вперёд и выпад. Тантелл не стала увотачиваться. Обычно, ранить ее было очень сложно. Тиреец недоуменно замер, а тантарианка, казалось, побледнела ещё сильнее, но даже со сквозным разрезом от ребер до середины груди продолжала с ухмылкой смотреть на него. – Не могу больше быть одинокой. – Просто сказала она, наконец убрав пугающую ухмылку. – Я пронесу память о тебе через всю жизнь и никогда не забуду. Бывай, металлолом! Тело девушки почернело и через мгновение на землю упал обугленный скелет. Она иссушила сама себя... * * * Олеан стоит, облокотившись на дерево, и задумчиво разглядывает звёздное небо. Эллэй - королева Тантара, а заодно его ишвари, сидит рядом на камне. Внезапно из поврежденной на войне с Карреоном памяти всплыла картинка. Бледное лицо с острыми чертами, сверкающие жёлтые глаза и адская боль... Тиреец на всякий случай обернулся. Из темноты ночного леса на него смотрели два жёлтых глаза. Робот сравнил воспоминание прошлого четырехсотлетней давности с тем, что видит сейчас. То же лицо. Один в один. За спиной тантарианки замаячили шесть черных щупалец. – А где ещё два? – выдал тиреец, разглядывая знакомую фигуру. – Чего два? – жёлтые глаза недоуменно расширились. – Щупальца. – Олеааан, – протянула Эллэй. – Иди-ка спать! Всегда их шесть было! – Слушаюсь, Ваше Величество! – тиреец отдал честь и пошел по саду во дворец. И правда, дни выдались тяжелые. Проходя по коридору он хотел было отправиться в свою комнату исполнять приказание королевы, но взгляд упал на содеднюю дверь. Как интересно. Что ж, шваброй от королевы получить - вполне терпимо... Олеан достал из сумки отмычку и открыл дверь в покои Эллэй. Все в нежно-сиреневых тонах, везде мягкие коврики, а на невысоком подиуме роскошная кровать с балдахином. Мда, ишвари всегда любила уют и роскошь, замечательно сочетая эти две вещи. А возле кровати стоит полочка из темного дерева. На ней разнообразные деревянные фигурки, Эллэй любит вырезать из дерева. Олеан никогда не присматривался к ним, а, как оказалось, стоило. Одной из самых первых стояла фигурка черно-белого робота. В детской поделке заместитель королевы без труда узнал себя. По правому предплечью шел рисунок из сложной рунной вязи. Только вот Олеан его закрасил лет за десять до рождения Эллэй. А на подошве было имя создательницы и дата. Четырнадцать лет назад. Тогда королеве ещё восемь было. – Значит, все же не забыла...