ГравиБой

— Выход на сцену через 5 минут. Звезда готова? Строгий тон организатора заставлял волноваться ещё больше. Это ведь первое крупное выступление, в котором я участвую. Ноги пошатываются, в горле словно застрял ком, не позволявший ни единому слову пробиться наружу. — Да, он готов. Можем даже раньше выйти! — Бросила в её сторону мама. Папу её слова возмутили. — Раньше?! Да он волнуется как не в себя! — Пусть учиться держать себя в руках! Там тысячи потенциальных фанатов и такой шанс я проебать не хочу! Пусть готовится. Мама ушла в сторону людей в костюмах. Там она разговаривала на повышенных тонах и всячески их материла. Это вызывало ещё больший дискомфорт и заставляло волноваться лишь сильнее. — Успокойся, Кирилл. Всё нормально. Папа наклонился ко мне. Несмотря на возмущение и гнев, он улыбался. По доброму, широко и искренне. Никто, кроме него, так не улыбался. — Ты же у нас героем мечтаешь стать. Чего так боишься? — …Боюсь… Он погладил меня по голове. — Смотри. Помнишь ведь пляж недалеко от дома? Там я чувствую себя спокойно. Морской запах, приятный бриз, волнующееся море… Чистое безоблачное небо. Помнишь? Я кивнул. — Вот. Представь это место. Когда я волнуюсь, мне это помогает. — А мне поможет, пап? — Робко спросил я. Он усмехнулся. — А ты попробуй. Я, кивнув, закрыл глаза. Будто снова оказался в родном городе. Малолюдно, нет удушающей толпы, готовой сожрать тебя целиком. Нет шума машин, сильных порывов разрезаемого небоскрёбами ветра. Морской бриз. Приятный, до боли родной запах. Волны, бьющиеся о берег, словно в резонанс с биением моего сердца. Я выдохнул. и открыл глаза. — Ну как? — Спросил папа. — …Спасибо. Он улыбнулся, похлопав меня по плечу. — Вы, блять, долго ещё? Толпа ждёт! — Крикнула подошедшая к нам мама. Отец от гнева стиснул зубы, но старался выглядеть передо мной добрым. — Готов, супергерой? — Д-да! Готов! Я надел маску, и медленно пошёл в сторону сцены. Ведущий заряжал толпу небольшими интерактивами, после чего, посмотрев на часы, встав в серьёзную позу. — Итак! Позвольте представить новую восходящую звезду «Ассоциации Супергероев Москвы»! Встречайте! ГраааавиБой! Заиграла любимая публикой тема, отчего та завелась ещё сильнее. Я спокойно вышел на сцену. — ГравиБой! ГравиБой! Даст он всем злодеям бой! Он силён, могуч и крут! Не обставит даже плут! Грави-Бой! Грави…

***

Мне уже за 50, а я никогда не забываю слова отца в тот день. Даже сейчас, стоя у его могилы, я почему-то вспомнил именно тот день. Мать использовала меня чтобы прославиться, но не он. Я для него что-то значил. Как и он для меня. Морской бриз окутывал лицо. Запах, отдающий солью, проникал в мои лёгкие. В уши шептало море, словно рассказывая о тех дальних краях, которые повидало. Недалеко виднелся дом, в котором я вырос. В голове возникали образы из тех времён, которые, как мне казалось, затерялись в вечности. Мои игры с отцом, киномарафоны, тренировки полётов. Всё это успокаивало. Но на душе всё равно было тяжело. Сердце скребло когтями, словно это комок ниток, с которым играется кошка. К глазам подступали слёзы.

***

— Долго там хныкать будешь? Этот голос я узнаю из тысячи. Прокуренный насквозь, строгий и хладнокровный. Елизавета Гаруспик. В Москве её знает каждый, и каждый же уважает. Все, кто с ней работает, скорее, боятся. Я же терпеть не могу. Рад, что это взаимно. — Почему не сказала, что он умер? — Дрожащим голосом спросил я. — Думала, тебя ничего дальше пачки сигарет да бутылок пива не ебёт. — Холодно ответила она, зажигая сигарету. — Он мой отец, мам. — Лежи на его месте я, ты бы так не хныкал. Её слова меня выбесили. Я не сдержался, и ускоренным шагом сократил дистанцию между нами. — Да я бы о тебе, сука ты этакая, даже не вспомнил! Ты мне всю жизнь разрушила! Использовала как ебанного шута на потеху публике, и нахуя?! Удобно сидится во главе «АСМ»?! — Хм… — Она отвела взгляд и затянулась. Я давно не видел её такой. — Ну раз ты меня и всё это так ненавидишь, хренли полез обратно в супергерои? Я собирался ей что-то ответить, но не мог подобрать слова. — Помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Алкоголь, наркотики… а сколько пострадало от твоего похуизма? Я-то верну тебя в строй — сейчас ностальгия в моде. Даже ремикс твоей старой темы сделаем. Да хоть целый команду тебе выделим. Но… Зачем оно тебе? Я опустил взгляд. Не думал, что ответить. Её слова напомнили мне всё то дерьмо, через которое я за столько лет прошёл. Сердце рвало ещё сильнее. Будь шанс вернуть всё назад, я бы им воспользовался. Врезал бы себе молодому, не допустил бы всего того, что случилось. Но этого шанса нет. И никогда не будет. Я вновь посмотрел на его могилу. Вновь ощутил бриз, характерный запах. Волны шептали, но всё проходило мимо ушей. Слова сами подошли к горлу, и я не стал их сдерживать. — …Я всегда хотел быть как он… И помогать людям так же, как он помогал мне. Я повернулся к ней. Она удивленно смотрела на меня. Было чувство, что даже сигарета сейчас выпадет из её рта. — Я тебя вряд ли прощу. И будет очень тяжко работать под твоим крылом снова. Но я продолжу идти тем путём, который избрал. И я не позволю тебе вновь помыкать мной. Я в последний раз взглянул на его могилу. Я уже не слышал моря, не чувствовал бриза. Осталась лишь она. Я хотел что-то сказать маме напоследок. Но, кажется, всё уже было сказано. Я молча поднялся в воздух и улетел прочь. Мама осталась одна. Слышит ли она шёпот моря сейчас?