Злосчастье

– Какого чёрта ты всё ещё здесь? – мрачно поинтересовался Иван. Он-то надеялся, что персонификация всех бед и несчастий окажется дурным сном. Как бы не так! Настин целебный чай избавил его от высокой температуры, но не от назойливой галлюцинации, оказавшейся на редкость живучей. Сам виноват – нечего было имя давать и кормить бутербродами. Егор протянул ему кружку с остатками остывшего, но всё ещё яркого на вид медового напитка. – Твоя жена мне поручила о тебе позаботиться, – нахально заявил он. – Так прямо и поручила? – недоверчиво переспросил Иван. – Она тебя видела? – Конечно, нет. Я очень хорошо умею прятаться. Но она так выразительно вздыхала: «Ох, горюшко, горе луковое! На работу ухожу, а кто же за Ванюшей больным присмотрит!» Вот я и подумал, что она о чём-то таком догадывается. Твоя супруга – весьма неглупая женщина, верно ведь? – Ты... чудовище! – возмущённо прохрипел Иван. – Надо мной издевайся, сколько угодно, раз уж тебе без этого никак, но к Насте не лезь! – Больно надо, – лениво поморщился Егор. – Меня ты интересуешь, а не она. Хотя... она тоже любопытный по-своему экземпляр. – Сам ты экземпляр! – как-то совершенно по-детски обидчиво среагировал Тарабанов. А Егор с задумчивой улыбкой проговорил: – И вообще... по-моему, твоя жена немножечко ведьма. – Кто это ведьма?! – уже всерьёз возмутился Иван. Рука его дрогнула, остатки лечебного чая выплеснулись на пододеяльник, покрыв белую ткань некрасивыми жёлтыми пятнами. – Ай, да не пытаюсь я оскорбить, просто... каждая женщина в какой-то степени ведьма. Или, если у тебя неприятные ассоциации с этим словом, то волшебница. Насчёт последнего Тарабанов протестовать не стал. Пусть будет волшебница. А ещё лучше – фея. Фея-крёстная, как в сказке про Золушку. Настя такой и была для племянниц. На самом деле роднёй эти девочки были ей только по названию – дочери бывшей жены двоюродного, кажется, дядюшки. Самого её родственника Иван ни разу не видел, тот проживал в частном доме-интернате для людей с разного рода психиатрическими диагнозами. Была у дядюшки, как обмолвилась однажды супруга, вроде бы шизофрения. В своё время тот разорился, едва ли не за пару дней проиграв в карты всё своё имущество, включая дом и собственное предприятие, единственный источник дохода – лесопилку. Потом, как рассказывала Настя, дядюшка сумел вернуть всё назад каким-то чудным способом: заполучил стартовый капитал, продав незнакомому мужику на дороге какую-то ерунду – моток верёвки, что ли. Богатство восстановил, а вот жена, которая ушла от него вовсе не в момент его разорения, как говаривали злые языки, а незадолго до того, так к Настиному дяде и не вернулась. Настины крестницы были её дочерьми уже от второго брака. Вот только не помнил Иван, сходить с ума владелец лесопилки начал уже после чудесного возвращения своего богатства или до того. Да, скорее всего, раньше это произошло. Будучи в своём уме, проигрывать всё до последней нитки ведь не станешь – верно? И ещё Настя рассказывала о какой-то девице, из-за которой и ушла от дядюшки жена. Будто бы девица та не существовала на самом деле, а ему мерещилась. Однако мерещилась так убедительно, что дошло-таки дело до развода. Когда-то Настя рассказывала мужу об этом, а он не особо и вникал, не так уж интересны были ему семейные сплетни. Тем более, когда всё это – дела давно минувших дней. Может быть, и зря не прислушивался, информация бы пригодилась. – Конечно, зря, – усмехнулся Егор, отвечая не на слова, а на мысли Ивана. – Помнил бы в подробностях ту историю, был бы в теме сейчас. Реальные и не такие уж давние события – совсем не то, что старая сказка, в которой ещё и наврали половину ради красного словца. – То есть... ты хочешь сказать, что с дядюшкой Насти происходило то же, что и со мной сейчас? – догадался Тарабанов. – Горе впридачу он от кого-то получил, а потом другому передал? – Так и было. – Значит, девушка, что ему якобы мерещилась, вовсе не началом его сумасшествия была, а реальной, если можно так сказать, потусторонней сущностью? Выходит, ты не единственный в своём роде, вас целая банда? – Банда! – Егор расхохотался. – Что ж, можно и так сказать. А что до того, какими мы вам, людям, показываемся, так это всё игра вашего воображения. Каждому своё. Кто-то собственное горе ехидной старушонкой видит, кто-то – собачонкой, что под ногами путается. К дядюшке твоей жены я в облике горячей красотки приходил. Неудивительно, что его беды начались с развода. – А... к Королькову? – задумчиво поинтересовался Иван. – К Царю, что перед тобой был? Тоже знойной дамочкой явился с бюстом пятого размера. Или шестого? А, неважно! – Неважно, – эхом откликнулся Иван. – А как вышло, что я тебя не женщиной, а пацаном вижу? – Вот об этом не у меня, а у тебя стоит спросить, родной. Что-то, значит, этакое в твоём подсознании присутствует, раз я для тебя именно такой облик приобрёл. Мне, кстати, понравилось. Надоело девчонкой быть. И имечко ты мне хорошее подобрал. Егор – отлично звучит! В старые времена меня Гориславой кликали, а в нынешние – вообще никак. Эй, ты, поди сюда... прочь отсюда... Скучно! – Со мной, значит, весело? – Повеселее, чем с тем же Царём, поговорить есть о чём... и вообще... – Что – вообще? – сердито буркнул Иван. Слушай, ты... сущность нечеловеческая! Отодвинься в сторону, а? – Смущаю, да? – кокетливо хихикнул Егор и поёрзал на кровати, устраиваясь поудобнее. – Ни капельки, – соврал Тарабанов. – Бесишь просто. Не нравится мне, когда в поле зрения находятся чьи-то коленки. – По крайней мере, на мои коленки ты хоть как-то реагируешь, уже приятно, – поддел Егор. – Не надейся! – Иван откинулся на подушку и прикрыл глаза, чтобы не видеть собеседника. Не помогло. Во-первых, болтовню свою тот не прекратил. Во-вторых, нахлынули воспоминания о некоторых событиях, происходивших в молодости, ещё до знакомства с Настей, и в некоторой степени объяснявших, почему его персональное горе выглядело симпатичным пареньком. Ну уж нет! Всё это было давно... и неправда. Возможно, весь разговор, перемежаемый воспоминаниями, Ивану всё же приснился. По крайней мере, так ему подумалось, когда он подскочил от звонка. Дотянулся до телефона, сонно прогудел: – Слушаю! – Друг, выручи! – прозвучал в трубке расстроенный голос работавшего вместе с ним Андрея. – Что стряслось, Андрюха? Денег занять хочешь? – Нет, другое. Тёща ногу сломала, жена к ней уехала, детей оставить не с кем. – От меня что требуется – в няньках посидеть? – спросонья Иван туго соображал. – Нет, на работу сегодня вечером за меня выйти. А я тебя в другой раз подменю. С начальником я уже договорился. Договорился он! Нет бы спросить сначала... – Андрюха, я ведь не смогу. Мне так хреново... – Перепил, что ли? – Не выдумывай! Простыл на огороде. – Ну, к вечеру оклемаешься. Помоги, будь другом. Без тебя – никак. Ивану пришлось согласиться. Раз без него никак – никуда не денешься.