Злосчастье

Отжимая в туалетном отсеке половую тряпку, с которой текла грязно-белая жижа, Иван прислушался к разговору, доносящемуся из-за стены. Из коридора? Да, вроде бы. Слов было не разобрать, но один из звучащих женских голосов показался знакомым. Более чем знакомым! Интересно... И что же в магазине сейчас делает Настя? Чтобы оказаться рядом с беседующими, Тарабанову пришлось бы изрядно поплутать по извилистым коридорам, и не факт, что женщины дождались бы его появления, а не завершили свой разговор, не разбежались в стороны. Иван набрал в ведро чистой воды, плюхнул в него так и не отстиравшуюся как следует тряпку и пошёл обратно в торговый зал, где его ждала Маша. Не стал разыскивать Настю в коридоре. Подумал: если бы жена хотела сказать ему что-то важное, наверное, позвонила бы на мобильный. Нет, возможно, она просто после работы в магазин зашла. Закупка продуктов в их семье была его обязанностью. Тем более, ему скидка положена, удобно и выгодно. Но Настя могла забежать за свежим хлебом или за чем-нибудь вкусным к вечернему чаю. Мало ли! Правда, рановато для её возвращения, но... может быть, она отпросилась, и её отпустили пораньше. Иван на всякий случай решил проверить, нет ли неотвеченного вызова, сунул руку в карман – и... наткнулся на всё ту же зажигалку. Её, значит, не забыл, а телефон дома оставил, вот растяпа! Конечно, Настя не дозвонилась, запереживала, рванула домой проверить, не стало ли хуже больному. А больной на работу сбежал... Брёл он, как в тумане: видимо, снова подскочила температура. Ведро воды в руке ощущалось непомерно тяжёлым. Как же Галина-Санна его носит? Может быть, не до краёв наливает. Но ведь он молодой (относительно) и здоровый (простуда не в счёт!) мужчина, а она – хрупкая женщина преклонных лет. Снова услышав голос Насти, Иван решил, что заплутал всё-таки в коридорах и свернул не туда. Или почудилось? Нет, всё было правильно. Так, как надо. Или... всё-таки не надо? Настя весело щебетала с Машей, поджидавшей чистую воду и тряпку. Тарабанов брякнул ведром об пол. Настя повернулась к нему, посмотрела пристально, нахмурив брови: – Что это значит, а? – Помогаем... тут, – хрипло выдохнул Иван. – Помощничек! Тебе лежать надо носом в подушку. Доскачешься до осложнения. Одно горе с тобой... – Как ты догадалась? – вздрогнул Тарабанов. – О чём? – не поняла Настя. И правда – она ведь просто так сказала. Обычные слова. Поговорка. Фигура речи. Ничего Настя не знала про Егора. А тот и сам не спешил объявляться. Видимо, ему комфортней было общаться с Иваном наедине, а при людях чувствовал он себя неуютно. Тем более, сейчас их рядом с Иваном стало слишком уж много. Не только Настя с Машей здесь были, но и вернувшаяся Галина-Санна, и снующие туда-сюда покупатели. Да ещё того и гляди снова начальника черти принесут! – О чём должна была я догадаться? – требовательно спросила Настя. – Что у тебя за тайны? Рассказывать о Горе-Егоре при посторонних дамах Ивану не хотелось. Он думал поговорить с Настей на эту тему потом, в спокойной обстановке. Лучше даже не дома, где Егор обязательно будет подслушивать, а в кафе. И верно, давно они с Настей никуда вдвоём не выбирались! А зажигалку он предусмотрительно «забудет» дома. Ведь если Егор так настойчиво требует носить Zippo с собой, значит, это выгодно Егору, а Ивану во вред, разве не так? – Не так, – раздался вкрадчивый знакомый шёпот откуда-то сверху. Иван задрал голову. На полке под самым потолком, сдвинув коробки с овсяными хлопьями, сидел в своей любимой позе, поджав ноги, Егор. Состроив хитрую физиономию и подмигнув, парнишка приложил указательный палец губам – молчи. Конечно, Иван и без этих его жестов-намёков не стал бы кричать во всеуслышание что-то вроде: «Вот он, смотрите!» Всё равно ведь хитрый Егорка сделается невидимым публике, а Ивана посчитают неудачливым шутником или того хуже – сумасшедшим, у которого странные видения. Тогда уж точно отстранят от работы. И на новую он не сможет устроиться. Кому нужен охранник-псих? – Никаких тайн, – с подчёркнутым спокойствием сказал Иван Насте. – Андрюха попросил подменить его... – Про Андрюху знаю, – кивнула она. – И про дебош, что здесь доченька твоего бывшего одноклассника с приятелями устроила. Ты про остальное расскажи, пожалуйста. А то мне Лариса такого наплела, что не знаю, верить или нет. – Лариса – это кассир? – уточнил Иван. – Да, она. Так вот чей разговор с Настей он слышал! Ему стало всё понятно. То есть... непонятно ничего как раз. Лариса-то откуда знает про Егора? Может быть, она стала невольной свидетельницей его сделки с Царём? – Я купил у Севы Королькова зажигалку, – признался Иван. – И получил Горе впридачу. Вот и всё сказано. Кратко и чётко, двух фраз хватило. Не пришлось ради этого в кафе идти. Лучше они с Настей туда просто так сходят, ради романтики и хорошего настроения, без всяких дурацких тайн. Но от признания почему-то легче не стало. А Настя сердито воскликнула: – Что ты мне голову морочишь, какие-то сказки рассказываешь! Действительно есть, что скрывать, да? Ну-ка говори прямо. Давно вы знакомы с Машей? С кем?.. Иван ждал вопросов про Егора. Маша, как ему казалось, здесь вообще ни при чём. Или... выходит, неслучайно девушка с красными волосами в самые тревожные моменты возникает рядом? Во время аварии оказалась в центре событий; после разгрома, учинённого Царёвой дочкой с компанией принялась помогать уборщице, которая, как выяснилось, её родственница. Тётя... точнее, сестра бабушки, а Маша приходится ей внучатой племянницей. Об этом девушка успела ему поведать во время уборки, а больше ни о чём они толком и не поговорили. Иван не знал ни её фамилии, ни где она работает. А, может, учится? На вид эта Маша – совсем юное существо: возможно, студентка или даже школьница. Настя поинтересовалась, давно ли они знакомы. Но ведь «знакомы» – это не о мимолётных пересечениях, это о другом. «Знакомы» – это когда видишься пусть и раз в месяц, но на протяжении хотя бы нескольких лет. Когда застряли в памяти название её любимой рок-группы, кличка её собаки и обожаемый ею сорт мороженого, а она – вдруг, если спросили – на автомате, без запинки сообщает твоё отчество и не стесняется попросить донести до дома тяжёлый арбуз: купила такой огромный, а сил не рассчитала, помогите, будьте добры. Но в гости отведать арбуза не приглашает: для этого быть просто знакомыми слишком мало, следует – кем-то большим. Друзьями, например. – С Машей мы, можно сказать, и не знакомы вовсе, – честно сказал Иван. – Странно, а Маша утверждала, что вы два раза виделись. Маша театрально пожала плечами и развела руками: мол, вынудили признаться, а ты выкручивайся теперь, как умеешь. – Два, – не стал отпираться Иван. – Сейчас и... до этого ещё один раз, мельком, – аварию он всё-таки попытался от Насти утаить, ей и без того переживаний хватило. – Только тогда я ещё не знал, что она именно Маша, так что... не считается, наверное. – То есть по большому счёту один раз поболтали, – сделала вывод Настя. – А Лариса сказала, что у вас роман развивается. – Прямо так и сказала? – Ну, почти. В несколько иных, не столь изящных выражениях. Решила меня предостеречь, проявив женскую солидарность. – Бред какой! – высказалась Маша. – Ты что – ей поверила? – с недоумением уточнил Иван. – Нет, конечно! – воскликнула Настя. – Но... решила перепроверить, да? – Просто хотела убедиться, что всё в порядке, – она дотянулась ладонью до его лба. – Вроде бы нет температуры. Хотя стоило бы тебе полежать сегодня. – Работать больше некому, – вздохнул Тарабанов. – Так я понимаю. Незаменимый ты мой! – она, приподнявшись на цыпочки, чмокнула мужа в щёку.