Злосчастье

Настя и Маша ушли из магазина вместе, болтая о своём, о девичьем. Нашлись же у людей с разницей в возрасте чуть ли не в двадцать лет общие темы для разговора. Они йогу обсуждали. Настя туда давно уже ходила, а Маша только собиралась, вот и интересовалась: что там за тренер, по каким дням и не очень ли дорого. Иван одно время и сам подумывал, а не начать ли ему ходить на эту йогу с женой за компанию. В итоге – отступился. Не оттого, что на занятия не попадал по причине сбивающегося рабочего графика, а потому что понял: Насте необходимо личное время, которое она станет проводить не в бухгалтерии, не с ним и не с родителями, а с подружками или сама по себе. У его мамы такой отдушиной были самодеятельные театральные постановки. Настя не была любительницей сцены, а йога ей нравилась. Ну, так почему бы и нет? Даже если она туда ходит ради симпатичного инструктора, как ехидно однажды предположил Андрюха. Подумаешь, инструктор. Пусть Настя им любуется, жалко ему, что ли! Ведь после занятий она возвращается в хорошем настроении домой, к Ивану, и ему, любимому мужу, демонстрирует чудеса гибкости, каким на йоге научилась. Сам же Иван в свободное время ходил в спорткомплекс, чтобы подкачать мускулы на тренажёрах и поплавать в бассейне. Или на мотоцикле гонял по загородным разбитым дорогам. Кстати... следовало же о мотоцикле узнать. Вдруг его уже отремонтировали? Жаль, пришлось и это отложить, телефона у него с собой так и не было, Настя не догадалась занести. Зато пришла ему в голову одна странная идея. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из покупателей, расхаживающих по магазину, не наблюдает за охранником, он вынул из кармана зажигалку и засунул её на одну из полок, за пакеты с гречневой крупой. Оставил и забыл. По окончании трудовой смены Иван отправился домой пешком. Собственно, иных вариантов у него и не было. Мотоцикл в ремонте, машина в гараже. Общественный транспорт в столь поздний час не ходит, такси без телефона не вызовешь. Шагал по тёмной улице, глядя внимательно под ноги, чтобы не наступить в лужу или на что-нибудь неприятно скользкое: неубранного мусора на городских тротуарах хватало. Идущего навстречу мужчину он тне сразу заметил, потому и вздрогнул, услышав хрипловатое: – Братишка, огоньку не найдётся? Иван хотел сообщить, что не курит, но вместо этого пошарил в кармане и вытащил... зажигалку. – Вот спасибо! – обрадовался пламени, обволакивающему сигарету, прохожий. Он со вкусом затянулся и зашагал дальше. Иван задумчиво покатал Zippo в ладонях. Оставлял же за пакетами с гречкой, точно помнил! Неужели кто-то отыскал вещицу и подложил ему в карман, да так, ч то он и не заметил? Чертыхнувшись, Тарабанов швырнул зажигалку под ноги. Совершенно не удивился (только раздосадованно закашлялся), нащупав маленький твёрдый предмет в кармане, пройдя несколько шагов. А что, если... Видимо, у Ивана вновь поднялась температура: он сам не осознавал, что творит. Вместо того, чтобы продолжать путь домой, где его ждала Настя с очередной порцией липового чая, Тарабанов повернул к набережной. Спустившись к реке, он размахнулся и швырнул зажигалку на глубину, как мальчишки швыряют камни. Ух, всё!.. Иван ощутил чьё-то дыхание и кряхтение за спиной. Обернулся. Сгорбленная старушонка, обмотанная платком в горошек по самые брови, протягивала ему зажатую в сухой кулачок зажигалку. Можно было не сомневаться – конечно, ту самую, в черепах и розах. – Нехорошо, мил человек, такими ценными вещами разбрасываться, – проскрипела старушка. – Так и возьмите её себе, бабуля, – буркнул Иван. – Дарю. – В дар не приму, нельзя, – хихикнула та. – Купить могу. Продашь? – С Горем впридачу? – опомнился Иван. Избавиться в один момент от раздражающей его вещицы, надоедливого Егора и множества ждущих неприятностей – почему бы и нет? Но... бабке-то весь этот ворох проблем зачем? В её долгой жизни и без того, наверное, хватало всякого, да и сейчас вряд ли легко и весело живётся пенсионерке. – Обо мне не беспокойся, – зашептала старушка. – О себе подумай. Иван подумал о себе. Выходило, что он, продав бабке зажигалку, станет переживать: каково ей, несчастной. Разыщет бедолагу, примется ей помогать, ещё и Настю затянет в это волонтёрство. Потому что... ну, не сможет он спокойно жить после такого, совесть загрызёт его. Да и к Егору он уже привык, скучно без него будет... наверное. – Нет уж, – Иван решительно забрал зажигалку и сунул в карман. Старушка ехидно захихикала, и Тарабанову на минуту показалось, что под горошковым платком он видит лицо Егора. – Что за маскарад! – рыкнул Иван. И в тот же момент не стало ни Егора, ни старушки рядом, а сам Иван оказался возле двери в собственный подъезд, как будто и не сворачивал к реке, а так и шёл домой без всяких приключений.