Злосчастье

– Горе надо прожить, – с серьёзным выражением лица, присущим повидавшему жизнь мудрецу, рассуждал молодой доктор Листопадов, он же Лис. – Есть, знаете ли, дурная привычка у людей – подавлять эмоции и скрывать чувства. Произошло что-либо или тебе неприятное сказали, а ты в ответ – ничего. Промолчал, сдержался, прячешь в себе негатив, копишь его, как скупой рыцарь в своих сундуках за семью печатями. Чахнешь над ним, как Кощей над златом. – А как надо? – осторожно поинтересовался Иван. – Не на других же всю эту гадость сливать. Сидели они у Тарабановых на кухне вчетвером: Иван с Настей и гости – Лис да Маша. Поужинали запечённой курочкой, которую Настя приготовила. Продегустировали наливку из глубоких погребов Настиного дедушки: пригубили по чуть-чуть, никто ведь не за рулём, и на работу всем не сию минуту бежать – не страшно. Вчетвером? Нет, не так. Пятый – Дуся – хоть и не принимал участия в беседе, но, как представлялось Ивану, на коленях которого котёнок свернулся клубком, всё слышал и всё понимал. И одобрял по-своему – тихим мурлыканьем. Шестой – Егор – находился рядом невидимым. Ему вообще-то тоже хотелось к Ивану на колени присесть и за шею того обнять, показав тем самым практически родственную привязанность свою и доверие. Но при чужих как-то неловко было бы, вдруг что-то не то подумают. Или уже не чужие они? Хорошо, что Сонечка-Сомнение в этой тёплой компании не появилась, не фыркала на Егора, не зудела Ивану в ухо. Хотя переживал он, конечно, за исход затеянного. Сомневался немного, но не с Сонечкиной подачи, а сам по себе. А как не сомневаться? Такое ведь они задумали – небывалое. – Ни в коем случае ни на кого ничего не сливать, – покачал головой Лис. – А вот делиться с близкими людьми грустью и печалью – совсем другое дело. – Поделишься Горем – каждому по малой частице достанется. А Радостью поделишься – Радости станет больше, – сказала Маша, и Иван отметил: вот, ещё одна народная мудрость. Надо бы, решил вдруг он, блокнот купить и все умные мысли туда записывать, чтобы зря не пропадали. – О чём вы тут за моей спиной договариваетесь? – сердито зашептал Ивану на ухо Егор. – Продать меня собрался, этому? – он указал пальцем на доктора Лиса. – Не совсем так, то есть... совсем не так, – смутился Иван и повернулся к остальным. – Егор интересуется, что вообще происходит. Я объясню ему, ладно? – Разумеется, – поторопился ответить за всех Лис. – Если ему не понравится наша идея, придумаем что-то ещё, – добавила Маша, а Настя, которая, как и Иван, видела Егора, улыбнулась и подмигнула. – Видишь ли Егор, – Тарабанов замялся, не сразу сообразив, как облечь в доходчивые фразы их общую задумку. – Это не продажа. Ты не будешь привязан ни к предмету, ни к человеку. – Но к чему-то привязан всё-таки буду? Отпустить меня на волю просто так невозможно – я же знаю. – Будешь штатным Горем при ветеринарной клинике, – разъяснил, наконец, Иван. – Только там тебе не придётся устраивать аварии, протечки и пожары. Будет всё по-взрослому. – Это как? – заинтересовался Егор. – Видишь ли, в «Лапки-царапки» приходят не только на профилактический осмотр, на прививки, когти питомцу постричь, витамины выписать. У многих четвероногие друзья болеют, причём тяжело. Случается, и умирают – век собаки или кота короче людского. А человек, потерявший друга, порой и погоревать себе не позволяет. Знакомые со всех сторон твердят: да не расстраивайся ты, это всего лишь собака. Купишь новую. – Но собака ведь не вещь, – понимающе кивнул Егор. Покосился на сонного Дусю и добавил. – И кошка тоже. – Вот именно. Людям бы своё Горе прожить и отпустить, а они... не умеют этого, что ли. Думают: лишь бы не показать окружающим, как им плохо. Загоняют переживания куда-то вглубь, пытаются отвлечься, а потом дела у них не идут, здоровье разлаживается, они же никак не поймут, отчего. – И поговорить им не с кем, – смекнул Егор. – В правильную сторону мыслишь. – Значит, я должен буду с людьми, у которых питомец ушёл на радугу, разговаривать? – Думаю, у тебя получится. – Ага, ясно. Тренажёр психологический из меня хотите сделать, – помрачнел вдруг Егор. Неужели обиделся? – Да не тренажёр! – в сердцах выпалил Иван. – Этим, как его... психологом будешь. – Другое дело, – подумав, согласился Егор. – Только... какой из меня психолог без диплома... – Ну, это дело наживное. Ты же почти человеком сделался. Придумаем с документами что-нибудь, поступишь учиться. – Ох... и я должен быть видимым для всех? – Если хочешь жить среди людей, то придётся. Но ты можешь не соглашаться на эту авантюру, оставим пока всё как есть. – Вот уж нет! – взвился Егор. – Наманил перспективами, а теперь на попятную? Давайте быстрей оформляйте вашу сделку! Иван улыбнулся сидящим за столом, и все поняли, что решение принято. Он протянул Лису чуть помятую купюру и произнёс: – Делаю благотворительный взнос в пользу ветклиники «Лапки-царапки» и приюта для животных... и Горе-Злосчастье впридачу. И... ничего не произошло. Или нет... произошло всё-таки. – Так вот ты какой, Егор, – проговорил Лис и протянул ладонь для рукопожатия. А Маша – та просто-таки накинулась на парня с обнимашками. – Ух! – осмотревшись, облегчённо выдохнул Егор. – А что – так можно было? – Раз получилось – значит, можно, – улыбнулась Настя. – Это что же – я теперь сам по себе? – Не торопись, приятель, пока ты при клинике, – добродушно, но строго осадил его доктор Лис. – А мы все – твоё начальство, так что придётся тебе нас слушаться. – У-у-у, – чуть расстроенно протянул Егор. – Вот это я попал. Так! А Настя мне не начальница, она в клинике не работает, – хитро сощурился он. – Теперь работаю, – сообщила Настя. – Точнее, подрабатываю, Листопадов принял меня бухгалтером на полставки. Ваня, извини, что сразу тебе не сказала... – Главное, чтобы ты не слишком уставала от своих цифр, – проговорил Тарабанов. – Да что ты, Ванечка, мне это в радость! А ты, Егор, можешь считать меня не ещё одним строгим боссом, а доброй тётушкой. – Да ладно, – засмеялась Маша. – Ты нам всем четверым общий племянник. Да, Лис? – она покосилась на доктора, и тот кивнул, одобряя эту идею. – Но хоть немного хулиганить мне можно будет? – поинтересовался Егор, хитро поглядывая на новообретённых родственников. Иван хотел ответить, но промолчал, глянув на Лиса – всё-таки он главный босс. А тот сказал Егору почти то же, о чём подумал и Тарабанов: – Немного – пожалуйста. Но чтобы ни одно живое существо не пострадало! – Ясно-понятно! – воскликнул Егор. – Вы обо мне плохого не думайте, беззащитных я обижать не стану. Я порядочное Горе, а не Зло какое-нибудь. – Злосчастье! – хмыкнул Иван. Егор, усевшийся на подоконнике, так душевно улыбался, что казалось: он теперь без всяких лишних присловий – просто Счастье. Разумеется, до таких радикальных перемен было ещё очень-очень далеко, но... чего только на свете на случается!