Хорошие дети плачут молча

— Света! Хватит. — Грозно сказала девушка с каштановыми волосами. — Ну обними меня, ну! — улыбчиво отозвалась другая. — Сейчас по башке получишь! — Ай! Ладно-ладно, не злись. Пока, хорошего вечера! И не умри за домашкой! — С этими словами Света зашла в квартиру, захлопнув дверь. Улыбка спала с лица, усталость взяла своё.       Все как обычно, серый диван, старый пузатый телевизор, ещё с девяностых. На телевизоре ещё рюшечки висят, от чего все заботливые бабули визжат от восторга. Сбоку от окна стоит мольберт, на нём незаконченная картина. — О! Новая глава!       Света, как заядлая любительница жанра исекай, открыла вкладку в браузере, где были её любимые произведения. Открыв одно из них, она продолжила чтение, что хоть немного скрашивало её будни.       Работа, учёба, квартплата. После переезда от матери эти вещи стали привычными. Но девушку все устраивало. Изредка она навещала мать, что невзначай совала ей в сумку денюжку. Они всегда болтали о чём-то своём, были как не от мира сего. Зато у них не было запрещенных тем друг от друга.       Света любила жизнь, которой живёт. Она была для неё привычной и стабильной. Хоть и было временами одиноко, потому что люди частенько кидали её из-за назойливости и странного поведения. Света с детства никогда не плакала. Люди, живущие рядом говорили, что она всегда ходит и живёт с одной эмоцией — радостью. Окружающих это напрягало, они её остерегались. Но несмотря на эти доводы других, Света часто себя накручивала, просто показывать это она не умела. Когда её отец бросил их с матерью и они остались одни, девочка поняла, что хочет быть хорошей для своей матери. «Я должна быть весёлой и энергичной, маме так будет легче», — то, что всегда было в голове маленькой девчушки. Так и повелось.       Оторвавшись от интересного чтива, девушка посмотрела в окно. Уже начинало смеркаться. Недолго думая, Света легла спать.       Девушка резко подскочила с кровати. Отдышка, перед глазами все ещё круги различных цветов. Резкий кашель, разрывающий лёгкие подчистую. Немного отойдя, дева осмотрелась. — Что?.. — раздался тихий и охрипший от затяжного кашля голос. Света посмотрела на руки. Белëхонькие ручонки резко сжались в кулаки.       «Что происходит?» — подумалось ей. Она огляделась. Серо-золотые стены — первое, что бросилось ей в глаза. Да и в принципе, вся комната была усажена золотыми элементами. Позже взгляд уловил светлое зеленоватое кресло, такая же скатерть на столе, все с золотистыми узорами. И кровать, большая кровать также с золотистым цветом… Зеркало! Из него на Свету смотрела другая дама лет пятнадцати. Светло-голубые длинные и чуть волнистые волосы, серо-зелёные глаза, нос был немного большим, какая-то белая сорочка, бледная кожа, такие же бледные губы… Лицо исказила гримаса, полная ужаса. — Ч-что за хрень?! Это бэд трип или я окончательно сошла с ума? — уже громче, но все ещё охрипшим голосом сказала дева. От непонимания болела голова, дрожали руки.       Резко все тело пронзила острая боль. Как будто это был удар ножом в спину. Все вокруг окрасилось в чёрный. Белый силуэт какой-то девушки, похожей на ту, что наша героиня только что видела в зеркале. На чёрном фоне проносились воспоминания, они проносились сквозь расплывчатый силуэт. В воспоминаниях виднелась то маленькая девочка с голубыми, как чистое небо, волосами, то уже повзрослевшая девчуля с уже немного потускневшей копной. Весёлое детство с добрым, похоже, отцом, издёвки и насмешки от, видимо, сестры, холодная «мать», бегающий младший «брат». Большая семья. Далее показался какой-то мужчина, ни лица, ни цвета волос не удалось запомнить, запомнилось лишь имя. Лавер. " Красивое…» — подумала Света.       Отовсюду разносились то радостные голоса, то голоса полные отчаянья. Предпоследним звуком был пронзительный крик, чему сопутствовали огромное количество смертей близких и смерть от острия кухонного ржавого ножа. Лица убийцы, как и остальных не было видно, однако судя по виду это была какая-то служанка. Перед уже почти полностью размытым последним воспоминанием было много людей, ворвавшихся в комнату. И чей-то голос, зовущий кого-то: «Русана! Русана, не закрывай глаза!». Красными цифрами и буквами был выведен год «1834 — смерть Русаны Беловой, 21 год». Белый шум и другой голос: " Не допусти этих событий… «.       Из-за большого количества информации глаза закрылись сами по себе. Когда девчушка очнулась, она уже примерно понимала, в каком месте она очутилась, понимала, что у неё есть цель, однако душу разрывала пустота. Пугала неизвестность, пугали обстоятельства. Хотелось оказаться вновь в своей родной квартирке, полежать на потрепанном диване, увидеть из окна шквал домов-панелек, стоящих будто по линеечке ещё с советских времен. В голове было пусто, но и одновременно был кавардак. Хотелось плакать, но тело было изможденным, уставшим и иссушенным. Будто всю воду из организма выкачали насосом. Будто ты оказался в петле, а кто-то выбил у тебя из-под ног табуретку. Ловушка, из которой нет возможности выбраться. Теперь уже Русану выбили из равновесия. Факт того и сама перспектива, что возможно ей придётся адаптироваться к новой жизни, пугали.       «Каким богам и людям я так насолила?! За что?!» — промелькнула мысль.       Вдруг кто-то вошёл: — Госпожа! Могу я войти? — ответа не последовало. Спустя небольшое время приятный женский голос послышался вновь. — Извините, я вхожу… О Боже! Госпожа, что с Вами? Вы вся бледная! Тишина. Русана понятия не имеет, что нужно ответить — в её голове словно рой мух. Казалось, от перенапряжения голова сейчас просто взорвётся. Именно по этой причине, девушка так и продолжила молчать. — Что ж, госпожа, Вам пора спускаться на завтрак. — так и не дождавшись ответа, сказала служанка. — Нет! — прикрикнула Русана. — Я думаю, я пропущу сегодня завтрак. — Продолжила она уже тише, увидев немного испуганный и озадаченный взгляд служанки. — Н-ну хорошо, как скажете. — Женщина уже собиралась уходить, как тут её остановили. — А, подожди. Как тебя? — Лина, госпожа… Вы сегодня явно не в себе. — С этими словами Женщина покинула просторную комнату.