Хорошие дети плачут молча

      Несмотря на свои слова, пары деньков девушке не хватило. Прошла уже неделя, весь особняк стоял на ушах, а та все ещё не желала вставать с постели. Бессонница и голод сопутствовали ей. Русана была истощена физически, а Света была истощена морально.       Светлана все ещё разделяла себя и девушку, в теле которой живёт. Однако теперь она откликается на её имя, ведь других вариантов попросту не остаётся. Новое имя, новый голос - они всë ещё были непривычны. В первый день девушка не сильно обратила на такое изменение внимание из-за сильного стресса, но голос... Он был похожим, но не таким. Более певучий - это было скорее сопрано. Такие перемены вводили в некий транс. Чувство реальности терялось, появлялось отчуждение от тела. Девушке с каждым днём все больше хочется избавиться от этого тела и вернуться назад, домой.       Каждый вечер к Рус приходит Тит. Ей очень не хочется его беспокоить, но она не может ничего сделать, даже просто пройтись вместе с ним. Барон и баронесса тоже приходили каждый день, женщина с утра, мужчина в обед. Напуганные состоянием дочери, они уже пару раз вызывали врачей. Те говорили, что это простое истощение, не более: "Нужен отдых и правильное питание". Бесполезные советы для человека, больного душой, ведь для начала нужно проработать травмирующий опыт, а сделать это не представляется возможным.       Русана по-прежнему не вставала с кровати почти весь день. А если и вставала, то чтобы умыться и снова лечь. Проматывая последнюю неделю в голове, девушка понимала, что дни тянулись безумно медленно, оставляя после себя неприятный осадок. Мысли о родной матери почти не покидали её. Сейчас была ночь. За все время, проведённое в особняке, она видела лишь комнату, в которой находилась. Поэтому для неё не имело особое значение солнце на улице или же луна.       Она постоянно сравнивала свою старую потрëпанную комнату времён СССР с этими хоромами в стиле рококо. Эта комната была гораздо светлее, нежели та, что была в захолустье на окраине Твери. Да и эта мебель была очень уж вычурной. А в прочем всё равно.       Сверкнула молния. А через несколько мгновений размышления девы прервали приглушённые постукивания по вытянутому окну. - Дождь... - Резко захотелось посмотреть,что происходит снаружи. Русана неторопливо приподнялась и осела на золотистой койке. Закружилась голова. Немного погодя, девушка уже стояла у окна, по раме которого стекали и падали вниз, то крупные, то небольшие капли.       Из-за ночного времени суток мало что можно было разглядеть, но очертания шатающихся деревьев все ещё были различимы, как и ветки, некогда усыпанных листьями, кустарничков. Похоже, была где-то середина октября.       Послышался глубокий вздох. "А ведь раньше я частенько гуляла в похожую погоду." - Промелькнула мысль. Что в детстве, что в более зрелом возрасте Света любила ходить по улочкам, усеянным лужицами с разводами бензина. В детстве девочка с темно-русыми волосами собирала побагровевшие листочки, а потом делала веночки из них. А после, когда надо было уже домой, постоянно прыгала в глубокую лужу у подъезда в резиновых сапожках. Позже, когда Света подросла, она ходила в ближайшую кофейню, цены там были кусачие, но зато делали превосходное какао со сливками. Наблюдала из окошка той самой кофейни за прохожими, а позже и сама шагала к ближайшему парку. Там Света проходила у набережной, если это можно так назвать. Скорее это была речка, что была ограждена маленьким заборчиком, чтобы дети ненароком не упали.       В порыве эмоций, возникших на фоне воспоминаний, Русана сама за собой не заметила, как укуталась в одеяло и вышла из комнаты. Планировка здания была на удивление простой, потому сориентироваться в ней было легче, чем казалось. Девушка пошла по направлению к лестнице. Коридоры не освещались, немного света проникало через окна и этого хватало, чтобы не навернуться на месте. Голубоволосая девчушка шла неспеша, не боясь быть кем-то замеченной. Сойдя с лестницы её взору открылась внушительная дверь. Немного с ней покопавшись, - дверь была тяжелой, Русана вышла на улицу.       А на улице был сад. Сам сад был усеян кустиками и деревьями, которые создавали два больших полукруга со входом и выходом, что обозначались арочками. Видимо летом здесь, внутри сада, появляется какой-то причудливый узор. Не долго думая, Рус зашла в это подобие входа. Уже кое-где появились лужи, в которых как лодочки плавали опавшие листья. Видно раскопанную землю, из которой некогда росли цветы. Они уже давно завяли. От них осталась лишь память у жителей данного поместья. Возможно, эти цветочки и деревья повидали взросление или какие-то значимые моменты жизни всех членов семьи. Возможно, весь этот сад вызывает у них приятные эмоции или воспоминания... Света вновь почувствовала себя чужой. Найдя какую-то скамеечку, что была мокрой от дождя, девушка села, предварительно протерев место одеялом, что было накинуть на плечи. Однако в данной обстановке и её потянуло на рефлексию.       В школьные годы героиня любила ходить на детскую площадку у дома после уроков. Детская горка красного цвета, на ней позднее осыпалась краска, из-за чего горка стала более блеклая, песочница - любимое место мальчишек, играющих в машинки, синие турники. Но у Светы любимыми были качели. Они были жёлтые, без особых креплений, потому на них было возможно сделать солнышко. Однако света любила их не поэтому. Ей нравилось, что качельки были немного закрыты деревьями. Взоры взрослых туда обычно не были направлены, чего не скажешь о детях, вечно норовящих на них покататься. Света почти всегда успевала занять качели первая. Детишки немного капризничали, но уходили. Тогда Светлана могла вдоволь насладиться небом и понаблюдать за людьми. Это было её отдушиной. В школе она не любила активничать, да и одноклассники не особо проявляли желание общаться. А мама часто пропадает на работе. Свете было одиноко. Когда мама девочки снова оставляла записку, мол, она вернётся очень поздно, малышка поднимала голову наверх, лишь бы не заплакать от чувства покинутости. Если девочка и плакала, то только дома при погашенном свете. Ведь ей нужно показывать только сильные стороны, чтобы хоть как-то помочь и поддержать мать.       Непроизвольно Русана подняла голову наверх. Прямо как в детстве. Вот сейчас, именно сейчас ей очень сильно захотелось зарыдать. Да так громко, как только может. Но позволить это себе девушка не в силах, потому она лишь сильнее зарылась в одеяло. То ли дело было в истощëнном организме, то ли в блоке эмоций дева и сама не понимала. - Русана! Ты что здесь делаешь? - Со стороны арки донёсся женский голос. - Боже, доченька моя, ты же так заболеешь. - Женщина так переживала за дочь, которую недавно увидела из окна своей спальни, что сразу выбежала на улицу. Обеспокоенный взгляд серых глаз, да и в целом немного небрежный вид Аксиньи вызвал в Русане странные эмоции. Ей резко захотелось обнять эту несчастную мать. - Извини. - С этими словами девушка обняла женщину. Та ненадолго впала в ступор, но позже крепко сжала свою дочь в объятьях. - Я так за тебя волнуюсь... Что же с тобой происходит? - Давай лучше пойдём внутрь. - Девушка решила избегать этот вопрос. - Да, пойдём. Я попрошу служанок сделать чай.       Позднее Аксинья попыталась вывести дочь на разговор за чашкой чая, но быстро сдалась. Женщина видела, как неохотно отвечает Русана, потому не стала донимать её. "Она видимо устала." - думала женщина, смотря на истощëнное лицо своей девочки. - Спасибо за чай. Я пойду. И... Ещё раз извини за беспокойство. - Немного неловко проговорила Русана. - Хорошо, спокойной ночи, дорогая.