Хорошие дети плачут молча

                        Оставаясь наедине со своим разумом, можно заметить за собой различные вещи, на которые ты раньше не обращал внимания. Читая книги, Русана заметила за собой учащённое дыхание. Вздох всегда был глубоким и громким, а выдох почти не слышимым. И не только это. Порой, что-то читая или записывая, девушка вздрагивала. Это происходило неосознанно. Данное действие было похоже больше на нервный тик. Когда девушку что-то раздражало, она била подушками пальцев по столу, они отдавали характерный глухой и тихий звук ударов по дереву. Если Рус не понимала, что читает, она кусала губы или внутреннюю часть рта. А если раздражимость и тревога сливались воедино, девушка начинала нервно чесать свои руки. Следы от ногтей не были глубокими, но спустя время розовели и чесались ещё больше.             Девушка начала замечать, что у неё выпадают волосы от стресса. В такие моменты она устало убирала волос со своей одежды и прятала свой взгляд куда-то в ноги, размышляя о чëм-то отдалëнном. — Ну и что это за бред? — Пальцы стучали по столу, а на лице появилась гримаса злости и полного негодования.             Читая очередную книгу, устало потирая глаза, Русана вновь осознала, что ничего нужного там она уже не найдёт. Девушка уже почти сдалась в своих исследованиях. Прошëл уже почти месяц, как она находится в объятиях неизвестности. Этот мир ей нравился, но родной дом ничего не заменит. А в этих книгах она узнала лишь о детерминизме веры, о неких трëх жрецах и всемогущем боге. Это не могло не раздражать. Потому что это вся информация, которая была в пятнадцати, а то и больше, чтивах.       Отложив одну книгу, девушка начинала читать другую. И по новой.             В дверь тихонько постучали. В комнату вошла Лина. — Госпожа, вновь читаете? — Да… — Устало протянула голубовласая. — Почему бы Вам не сходить развеяться? В столицу. Сейчас там неописуемо красиво. Всë наряжают. — Начала расхваливать город служащая. — Возможно как-нибудь съезжу.             Русана продолжала искать хоть какую-то зацепку в книгах, изредка что-то выписывая, пока Лина прибиралась в её спальне.       Позднее горничная заставила свою госпожу оторваться от активной рабочей деятельности, чтобы принарядиться перед предстоящим обедом.                         Русана шла по коридору в направлении к столовой. Красная дорожка из ковра могла дать почувствовать себя моделью или какой-нибудь звездой. Всяческие растения и картины с природным мотивом также были присущи этому коридору. Некоторые служащие уже прибирались здесь, а кто-то ухаживал за цветами. По бокам рядом с комнатами стояли худые резные и витые колонны. К низу и к потолку фундамент колонн был позолочен.             Послушав свою служанку, она надела простенькое голубое платье, но настояла на тëплой обуви ввиде уггов. Будучи привыкшей к носке кроссовок, было неудобно постоянно ходить на каблуках, поэтому Рус всегда настаивала на обуви с меньшим каблуком или без него вовсе.             В столовой за длинным прямоугольным столом сидела только Аксинья. Волосы женщины были как обычно собраны в пучок, а серые глаза смотрели в окно, вглядываясь в заснеженные деревья. Услышав шум со стороны двери, Аксинья посмотрела туда и улыбнулась только вошедшей Русане. — Здравствуй! — Тепло поприветствовала она дочь. — Здравствуй. — Русана также улыбнулась женщине и села рядом с ней, — Где остальные? — Будут чуть позже.             По правилам рассадки, с одной стороны сидели только женщины, с другой — мужчины. Пока остальные члены семьи не пришли, мать и дочь решили поболтать. Русане нравилось, что мать тела сидела близко, это позволяло разговаривать без всяких проблем.             Аксинья решила поделиться тем, что еë хорошо знакомая графиня организовала выставку в главном музее в столице. Тема выставки была исторической, судя по тому, что написала знакомая женщины, в музее будут рассматриваться мифические легенды. Услышав это, Русана вытянулась. — Думаю, я хочу туда сходить. — Девчушка выглядела слегка взволнованной, ведь так она могла найти дополнительную информацию к тому, что читала до этого. А если и не найдёт, то это будет просто разгрузкой для неё. Она в любом случае будет в достатке. Отдых тоже пойдёт ей на руку. — К тому же, Лина мне тоже предлагала съездить в столицу.             На эти слова Аксинья только мягко улыбнулась. Её глаза выглядели как полумесяцы, было видно, что она искренне рада такому настрою дочери. — Тогда давай отправимся туда вместе завтра? — Я согласна! — Русане это было только на руку.                         На следующий же день женщины спозаранку отправились в столицу. Путь предстоял долгий с точки зрения человека, привыкшего к машинам, проносящихся вдоль дорог. Было настолько рано, солнце только-только начало вставать. Рассвет. Открытое небо было похоже на пожар — ярко-оранжевое, с примесью коричневых оттенков, а облака были в нём тëмными угольками. Завораживающее зрелище. Однако ощущение было такое, будто небосвод предвещал беду, отчего волей-неволей становилось неуютно. Карета проносилась с невообразимой скоростью, из-за чего все деревья плыли и смазывались — глаза не успевали считывать информацию. А снег, что завершал картину в окне, лишь немного поблëскивал, давая знать о себе.             Спустя некоторое время небо начало сереть и приобретать более глубокие синие оттенки. Вставало солнце. А когда уже совсем стало светло, начался снегопад. Переливаясь на солнце снежинки выглядели так, будто кто-то подкинул вверх баночку с блëстками. — Красота! — Сказала Русана, уставившая в окно. Быстро сменяющийся вид напомнил ей, как она уезжала куда-то со своей родной мамой. Это происходило редко, но когда они куда-то выбирались, то покупали много вредной пищи и по дороге слушали музыку из радио. Рус меланхолично улыбнулась своим воспоминаниям из прошлой жизни.             Аксинья сидела напротив и видела десятый сон. Женщина была не сильно привыкшей к подобным подъëмам и выездам. Она вела достаточно размеренную жизнь и в основном посвящала себя семейным делам. Лишь изредка её можно было увидеть на балах и посиделках с другими женщинами, где те делились сплетнями и свежими новостями. Но Аксинья была по большей части домоседкой, потому не питала особую любовь к подобным мероприятиям. Можно сказать, что у неë попросту не было выбора. Женщина была обязана их посещать.             С детства, когда Аксинья была ещё благородной дворянкой, она изучала, как правильно вести себя в обществе. Однако в это самое общество, тогда ещё юную деву, выпускали не часто. Потому женщина только с более зрелым возрастом стала уезжать на такие мероприятия как балы, светские вечера, чаепития с другими дамами. Это было в новинку для неё и ей это не нравилось. По-началу Аксинья много выезжала, но позднее, когда интерес угас, стала вам реже и реже появляться в обществе.             Она была воспитана так, что могла всю жизнь посвятить себя семье. Когда у Аксиньи появилась первая дочь — Лаза, а еë родители не были довольны этим, женщина стойко стояла за свою дочь, а позже также было и с маленькой Русаной. Когда появился Тит, дворяне подуспокоились, а Аксинья была рада, что еë детей и семью больше не будут принижать. Она была готова на всë ради семьи и только с семьëй была по-настоящему счастлива.