Хранители чести. Западня.

Вернулся он лишь через два дня. — Хватит прятаться, будь мужчиной. — настраивал Феркус приунывшего друга. — Буду, буду. Но только не сегодня. И не прячусь я вовсе, Кустик, просто меня тошнит от их рож всюду сующих свой нос. Пойду тебе дров пока нарублю что-ли, а завтра прям с утра выпроводишь меня. — отвечал Матей. И так оба дня. Пока рыбак не высказал ему что у тебя, мол, свои заскоки, можешь хоть голым по деревне бегать, а у него семья молодая и посторонний мужик на лавке в нее не вписывается. — Жалось какая. Я думал вы меня усыновите. — наигранно бодро произнес Матей собираясь. — Иди, иди, сынуля. Там твоя родная мамка наверное с ног сбилась в твоих поисках, а жена все слезы пролила в ожидании. — подгонял его Кустик. — Она все слезы пролила еще со мной. А меня нет — и забот нет. С чего бы ей убиваться? — отвечал парень. — Придешь домой, узнаешь с чего. — обнял, прощаясь, друга рыбак. Пожелал ему удачи и отпустил с богом. С тяжелым сердцем сын старосты вернулся в родные стены. В доме ничего не изменилось или все делали вид что все также. Бельвадор отсутствовал. Выехал в город по делам. Вейсин оставленный за главного, осторожно подсунул младшему брату расходную книгу. — Тут записать бы. А у тебя почерк не чета моему. Если я нацарапаю отец опять орать будет. Я тут на черновике накидал, что надо писать. — старший брат уже давно взявший на себя часть забот старосты, никак не ладил с чистописанием. И строчки у него прыгали и перескакивали, размашистым рядом плохо читаемые буквы норовили перекрыть друг друга. Ошибки и исправления были обычным делом. Отец и угрожал и поедом его ел, но так и не смог привить аккуратность сыну, как своему доверенному лицу кому он собирался передать все свои дела. И когда, после орфографического безобразия начинали тянуться каллиграфические строчки, одна красивее другой, все четко и без помарок, Бельвадор знал, что это Матей писал, но, вопреки своей воле, допускал подобное. — Пусть хоть на что-то сгодится. — недовольно цедил староста, досадуя, что не старшему досталась такая сноровка в умении составлять документы. Конечно и на этот раз Матей взялся за расходные книги. — Давай уже свои бумажки. — забрал он черновики Вейсина и принялся за дело. — Тут расход, а тут у меня приход. — тыкал в мятые бумажки старший брат, разъясняя. — Разберусь. — деловито бросил парень быстро записывая нужные данные и выводя красиво буквы. — Ну-ну, разбиральщик. Слышал я, как ты разбирался давеча с женой. — ухмыльнулся старший брат. — Ты-то откуда слышал? Живешь в другом конце двора. — удивился парень, отрываясь от дел. — Да пол деревни слышало. Так орал, что собак с окраин на лай поднял. — заявил мужчина усмехаясь в усы. — Знаю я твоих собак. Селька стукнула? — догадался младший брат. Вейсин приложил палец к губам, давая глазами понять, что упомянутая женщина крутиться где-то поблизости. — Ты, я вижу, решил врагов себе побольше нажить для полного счастья? — со знанием дела произнес Вейсин. — Какое тебе дело до моего счастья? Занимайся своим. — недовольно буркнул парень. Когда в гостиную зашла Адель, Матей даже вздрогнул от неожиданности. Девушка подошла и поставила перед ним блюдо с хлебом. Тут он осознал что непреднамеренно занял место главы дома. Вейсин же сидел по правую руку, на своем месте, где ему и подобало находиться. — Хватит уже. Давайте убирайте свои бумажки, обедать будем. — командирским голосом заявила вошедшая Селя. — Мы практически закончили. — ответил младший брат, быстро чекрнув пару строк и отдавая книгу Вейсину. Покинул хозяйское кресло пока не появились остальные члены семьи и не начали шушукаться, что парень слишком высоко метит. Уселся на свое место, рядом с Адель которая выглядела печальнее чем обычно. Она почти с ним не разговаривала, перестала строить глазки и с нее слетела вся мишура соблазнения, которой она одаривала его последний месяц. — Ну и чудесно. — успокоился Матей, предвкушая спокойную жизнь. На следующий день вернулся сам староста. Все оживились, забегали выполняя срочные поручения, которые почему-то не были столь срочными в его отсутствие. Бельвадор мельком глянул на Матея, лишь чтобы удостовериться что сын вернулся и на этом успокоился. Остальное было совсем не важно, по сравнению с его личными хлопотами. Сразу направил младшего сына и среднего чинить ворота сарая близ коровника. — Все покосилось давно, куда вы смотрите, бездари? — рыкнул на нерадивых хозяин дома и пошел донимать других заботами. Джейз сразу себе что-то занозил и, естественно, хлынула кровь. Побелевший от ужаса мужчина дул на поврежденный палец, прижимал его к груди и корчился будто испытывает невыносимые спазмы и боли. Матей, понимая что ему придется работать одному, лишь фыркал и усмехался когда его страдальческое лицо приобретало наиболее комичное выражение. — Кончай уже скулить Джейз. Зачем вообще увязался, раз не собираешься работать? — парня начал раздражать этот цирк, устроенный братом. — Я сейчас. Просто не знаю что еще сделать, чтобы унять боль. — Джейз мотылял рукой, то убаюкивая ее, то будто собирался взлететь. — Так отруби ее, не мучайся. Все равно у тебя руки-крюки, жалеть не о чем. — посоветовал юноша среднему брату. — Это ты себе хрен отруби, умник. Все равно им не пользуешься. Ему самую лучшую девку с деревни привели, а он кочевряжется. Будь я на твоем месте… — завелся мужчина, поправляя кушак на оплывшем брюшке. — Будь ты на моем месте, сейчас сарай бы ремонтировал в одного, сидит он тут мораль читает. — перебил его парень, закрепляя дверь сарая чтоб не провисала. — с Вейсином гораздо интереснее беседовать, он на жалость не давит. Вон причиндалы свои достает, как детей делать показывает. — не отвлекаясь от работы травил байки брату Матей. — Что, серьезно? Прям показывал? — с усмешкой недоверчиво переспросил Джейз. — Конечно. Ему стесняться нечего. — захлебываясь смехом поведал Матей. — Ему отец сказал показать и он показывал. — Вот ты мастер заливать. — смеялся мужчина пока слезы не выступили из глаз. — Видать хреново он тебя учил. — Как умел. Не нам его судить. — пожал плечами младший брат. — Пошли, я уже все починил. По дороге Джейз распинался, внушая младшенькому, какой тот хороший парень, но дурак. Матей почти его не слушал, думая о чем-то своем. Жизнь в доме старосты вернулась в свое привычное русло. Староста отцепился наконец от Матея, лишь иногда вздыхая или выдавая в его адрес: " Дите ж ты неразумное!» Адель из роковой обольстительницы превратилась в милую тихую девушку, с которой просто приятно было посидеть и помолчать. Вернее, это Адель больше молчала. А ее муж постоянно что-то рассказывал. Куда ездил, что видел, как его любимый Хвостик уже подрос и чуть его не повалил, ласкаясь. Вскоре отцу опять пришлось уехать в город. Сделка с местным купцом не клеилась. Вейсина, как помощника, староста брал с собой. Матей узнав о ком идет речь только фыркнул. — Да он нормальный мужик, я знаю его. Договориться с ним — ерунда! Давайте я поеду. — предложил парень, помогая им собираться в путь. — С женой сначала своей договорись, умник. — сказал, как отрезал, Бельвадор. С тем и укатили оставив Джейза за старшего. Ближе к вечеру, перед самым приездом главы семьи случилось непредвиденное. Селя забежала в дом вопя и причитая. — там Каштан беснуется. Вырвался из загона, все поломал, Невесту на рога поднял, куру затоптал. Там все в крови. Нужно кого-то позвать на помощь. Он совсем ополоумел. — руки ее дрожали, в глазах застыл испуг. Братья выскочили во двор. Под свинцово-серым небом хрипя и взбрыкивая носился по пастбищу самый крупный вол, набрасываясь на все что ему было не по нраву. В центре пастбища на боку лежала белая туша из которой сочилась кровь. Невеста. Разметав белые перья в углу поля подрагивала курица или все, что от нее осталось. Остальные птицы с остервенелым кудахтаньем метались в разные стороны, не понимая куда бежать. Каштан, не поймав очередную курицу, уткнувшись в ограду пастбища начал ее ломать и расшатывать. — Пойду приведу Саву и Гриню. — сориентировался Джейз и бросился со двора. Сава с Гриней — известные мясники в их деревне. Оба здоровые, плечистые. Их часто звали в помощь для забоя скота. — Не успеет. — понял Матей, видя какие куски отлетают от расшатавшейся ограды. Скоро бык начнет гонять по всему двору. Сарай, примыкающий к коровнику, что на днях он чинил превратился в груду разломанных досок. Только две стены и ворота горделиво стояли на своих местах подпертые сваленной поленницей и еще каким-то хламом. — Убью. — со злостью произнес парень. — Идите в дом. — крикнул он выскочившим на крыльцо женщинам и пошел за инструментом. — Нет, Матей, не ходи туда. — с испугом крикнула мать, понимая намерения сына. Но он уже прицепил к поясу заколочный нож и шел с кувалдой навстречу разъяренной горе мышц, что крушила все вокруг на фоне агонии самой красивой коровы стада. Стоило парню подойти совсем близко, как внезапно рухнула хлипкая ограда. Бык фыркнул, исподлобья зыркнув на хозяина кровавым глазом и набычившись попер на него. Парень отшатнулся, увернулся и дал деру что есть сил, поскальзываясь на замерзших лужах, слыша лишь тяжелое дыхание за спиной и приближающийся звук копыт. Матей забежал в полуразрушенный сарай и юркнул в узкую щель приоткрытых ворот, едва успевая увернуться. Потому что с ревом и грохотом, выбивая щепу, в ворота вломился бык, сумев вытащить наружу лишь только расцарапанную морду. Остатки крыши, так удачно навалившиеся на ворота не давали им открыться. Поднапрягся, шатнул неустойчивую постройку, но та выдержала напора. Попытался отступить, но застрял. Так Каштан сам себя загнал в западню. Сын старосты не стал ждать чудес и со всей силы лупанул кувалдой по массивному черепу вола. И опять, и еще. Остервенело долбил снова и снова под рев быка и треск ломающихся ворот. Наконец, взгляд животного потерял ясность. Бык замер, тупо уставившись в никуда. Матей схватился за длинный нож и резанул по мясистой шее. Каштан дернулся, разбрызгивая кровь и выбивая остатки ворот, что его держали. Парень еще раз резанул, понимая, что теперь взбешенное раненное животное уже ничего не держит. Струя крови брызнула в глаза, рукоятка ножа заскользила в кровавой жиже. Бык шагнул к человеку, шатнулся и рухнул к ногам. Под волом растекалась красная лужа. Белая снежинка несмело покружив утонула в кровавом озере. Пошел первый снег. Матей устало отбросил нож. Окинул взором разворошенный двор. Мать лежала на ступенях, а Селя с Адель приводили ее в чувство. Отец слез с лошади. Видно только приехал. Сын старосты медленно побрел к ним навстречу. Как же он оказывается устал! Руки подрагивали от перенапряжения и ныли. Мать, придя в себя, заплакала и ушла в дом. Староста, насупившись подошел к сыну. — Что за бардак ты тут устроил? — поджав губы бросил грузный мужчина. — Его устроил ты. Из-за твоей ошибки теперь нет ни Невесты, ни Каштана. — зло сверкнул глазами Матей. И тут же получил от отца по роже. Он прижал руки к лицу и мешая свою кровь с бычьей осел на землю, прижавшись спиной к стене дома. Подошли мясники, заверили что обе буренки мертвы. — А ты, парень, мужик! Такого быка завалил! Молодец. — похвалил сына старосты плечистый Гриня. — Как же, молодец. Мать довел. — проворчал староста. — Нетерпелось ему. Не мог мясников подождать. А вы чего встали рты пораскрывали? Живо тут все убирать и туши и доски эти. — прошелся Бельвадор уже по старшим сыновьям, что стояли руки в боки. Адель принесла таз с водой и принялась оттирать с тела мужа кровавые подтеки. Матей с блаженством уткнулся разгоряченным лицом во влажную ткань поймав в плен своих рук маленькую ладошку девушки, что держала полотенце. Отпустил. — Спасибо. — он улыбнулся жене. Адель потупила глаза и смутилась. Мясники ушли, братья разбрелись по двору занятые уборкой. Адель выплеснув кровавую воду скрылась за дверью, а Матей так и сидел на земле поглощенный падением белых, невинных снежинок, что укрывали всю грязь и мерзость земли своими трепетными телами. Первая зимняя ярмарка встречала жителей ослепительно ярким синим небом, куда уносился выдыхаемый пар и мечты о далеком лете. Скворцы и пичуги дежурили на корявой осине с щебетанием налетая на просыпавшееся зерно у нерадивого торговца. Голосистая баба хвалила шкуры да меха и в воздухе кружил дурманящий запах свежей выпечки. Матей с братьями неторопливо вышагивал вдоль торгового ряда без всякого интереса рассматривая товары. Он скорее сопровождал свою жену, что шла в компании счастливых жен старших братьев. А как тут не радоваться? Это единственные гулянья, которые позволительны приличной женщине. Да может еще супруг купит какую безделушку или румяна, подсластит сахарным кренделем, позволит посмотреть на диковинных животных, что привезли далеко с востока — это выше всех мечтаний! Среди семейных пар проскальзывали гибкие фигуры девушек или смеющихся парней. Когда-то и Матей был в их числе, но то время безвозвратно миновало. Зато теперь ему позволено идти на ярмарку без всяких сбеганий и уловок. Только зачем? Сейчас он купит жене какую-нибудь ерунду и они дружно отправятся домой, вот вам и все прелести жизни. Впереди образовался затор. Женская половина человечества сгрудилась возле излюбленных прилавков с украшениями. Гребни, кольца, серьги, шкатулки с разным содержимым и без, бусы и другая дребедень от которой жемчужным огоньком загорались глаза прелестниц. Смуглый торговец подогревая интерес, расхваливал товар. Жены братьев прикасались к той или иной вещице, спрашивая цену. — А к этим серьгам есть что-то действительно стоящее? — подбоченясь, выспрашивал высокий покупатель в дорогой одежде. — У меня-то есть, да по деньгам ли вам будет? Вот, посмотри какие бусы, вот диадема, смотри какая тонкая работа! — расхваливал свой товар купец.- А это ожерелье не стыдно предложить самой королеве. Торговец распахнул бархатную коробочку и вокруг все ахнули. Крупный морской жемчуг переплетался красивым кружевом с мелким, красные коралловые капли дополняли узор. — Сколько? — глаза обеспеченного покупателя загорелись. Купец назвал цену. — Сдурел что-ли? Да кто за такую цену купит? — разозлился покупатель. — Дешевле не продам и не проси. такой товар стоит этих денег. — заверил торговец сам любуясь перламутровыми бликами ожерелья. Но Матею не было дела до ожерелья, что занял умы всех окружающих. Он стоял и разглядывал свою жену, будто видел ее впервые. Какая же она красивая, статная в своем сером полушубке, какой невероятной синевы ее глаза, умопомрачительная линия губ. И какой же он дурак, что отталкивал ее до сих пор. Она достойна самого лучшего, а не упреков свекра да ругани мужа. Матей понял, что готов ради нее на все. — Одену, обую в самое лучшее. Выбьюсь в люди. Построю дом. Отдельно. Найму прислугу. И пусть все смотрят на нее, как на королеву. Как я сейчас. — воодушевленно размышлял парень. Потом заметил на что так уставилась его новая королева. Кинулся к брату. — Вейсин, займи денег. Я отдам. — начал клянчить он. Ты что, свои не взял? — удивился мужчина. — Мне не хватает. — пояснил младший брат. — Сколько? — смягчился он, доставая толстый кошель. — Половину того, что у тебя есть. — заявил Матей. — Ты сдурел? Стадо собрался купить? — вытаращил глаза Вейсин. — Надо, очень. — убедительно заверил парень. — Ладно. Только без глупостей. — скрепя сердце отсыпал он брату требуемую сумму. Матей мигом оказался возле прилавка. — Давай свое ожерелье. Для нее. — кивнул парень на Адель. — Вот это мужчина! Видать сильно вас любит. — обрадовался купец, протягивая заветную коробочку раскрасневшейся девушке. Матей распаковал покупку и тут же нацепил украшение на свою жену. Окружающие восторженно зашептались. — Вот это красавица! — воскликнул богатый покупатель, за что тут же получил подзатыльник от спутницы. — Вот дает! — покачал головой Вейсин, встретившись взглядом с Джейзом. — Мог бы и мне что купить. Хоть сережки. — обиженно высказала ему Ксана. — Да какие сережки? Я же ему почти все деньги свои отдал! — недовольно проворчал усатый мужчина. Но жена была неумолима. Сторговались на простенький кулон. Но все равно Ксана бросала на мужа недовольные косые взгляды. — Глянь, что Адель купили. Теперь ей вся деревня завидовать будет. А я чем хуже? — пилила Джейза Селя. — я же не виноват, что он идиот. Ты знаешь сколько это стоит? — убеждал средний брат свою жену. — Ты не идиот. Ты жмот каких свет не видывал. — обиделась Селя. И шелковая шаль, о которой та ранее мечтала ее не сильно порадовала. Адель же шла раскрасневшаяся с загадочной улыбкой держа под руку своего мужа. Еще никогда не было столько завистливых глаз устремлено в ее сторону, еще никогда она не слышала столько комплиментов от окружающих. А Матей млел от счастья мысленно строя планы, придумывая новые цели. Как будет дальше жить, обеспечивать семью, где заработает. Он знает, он сможет. Он не какой-то деревенский увалень, а образованный сын старосты знакомый или в хороших отношениях с главами соседних сел и деревень, купцов и ремесленников. И никто на Адель косо не посмотрит, никто не будет критиковать ведение ею хозяйства и обзывать неумехой, никто не будет обсуждать ее девственность. Кстати, это можно прямо сегодня исправить. А завтра надо будет наведаться в соседнюю деревню к старосте и наняться в помощники. Он уже стал слаб зрением и ему нужен честный парень. Ведь в этой деревне ему ничего не светит. Так рассуждал Матей наконец-то пребывая в ладу с собой, настолько гармоничным ему показалось выдуманное им будущее. Сразу стало легче дышать и суженная в его глазах просто расцвела и излучала какую-то неведомую притягательность. Вот и ворота их имения. Они всего на немного разминулись с отъезжающей повозкой Савы и Грини — местных мясников. Чего им надо? Ведь вся скотина нужна в хозяйстве, забой не требуется. Не доброе предчувствие закралось и усилилось стоило увидеть довольного отца во дворе потирающего руки. — Зачем ты вызывал мясников? — встревоженно спросил он у Бельвадора едва оказавшись рядом. — Эх, мальчик, все из-за тебя и для тебя. Пора становиться мужчиной. — уклончиво начал отец. — Взять ответственность за свою семью и вести себя так, как подобает хорошему мужу и послушному сыну. Хватит дурить и прозябать в своем коровнике. Это до добра не доводит. Не для того я тебя обучал грамоте и другим наукам, чтоб ты с коровами разговаривал. У тебя есть семья, жена, и иди с ней рука об руку по жизни. Я же тебя всегда направлю и помогу. А сейчас ты идешь по ложному пути и нет уже времени ждать когда ты образумишься. Знаешь какие слухи по деревни поползли? Остепенись. Если не можешь, я сам тебе мозги вправлю. Ты меня знаешь. Учти, это последнее мое предупреждение. И знай, это твоя ошибка. Младший сын молчал. Наверное впервые, за долгое время постоянных пререканий с отцом. Бельвадор принял это за хороший знак и пошел к остальным членам семьи узнать о ярмарке и новых покупках. Матея же среди всех слов родителя больше интересовало происхождение кровавого пятнышка на краю дороги. Ноги сами понесли его к коровнику. Среди сонных, чавкающих и унылых морд он не увидел одну, что с блеском в глазах всегда встречала хозяина. В стойле, где обитал его любимец Хвостик было пусто. Он же слишком мал, чтобы его забивать? — возмущался произошедшему парень. Значит все те дни, что он выхаживал теленка, все его старания чтоб Хвостик не отставал от сверстников, все прошло впустую? В душе образовалась черная пустота и давила на спазмы. — Говорил же отец не привязываться сильно к животным. Ведь век их не долог. А я… — вспоминал предупреждения старосты юноша. — Не могу иначе. Я же не бесчувственная оболочка, я человек и не мог иначе. А чей век долог? Мой? Или отца? Или еще кого из семьи? Зачем мне тогда привязываться к ним? Он сел напротив пустого загона и уставился в густеющие сумерки, занимающие все пространство. Пустота в душе разрасталась давя на нервы. Потом начала выжигать из памяти светлые образы трясущегося худого теленка, теплые прикосновения подрастающего Хвостика, как он смешно тыкался носом выпрашивая лакомство. Как бегал за ним. Все это заполнила пустота высасывая боль и оставляя опустошение и безразличие. Потом жадным мраком заволокло усталую улыбку матери, хохочущих братьев, что играли с ним в детстве. Пустота накинулась на их жен и красивую Адель в божественном ожерелье, поглотила непоседу племянника и вечно вопящую племянницу оставляя блаженное безразличие к исчезающим в пустоте лицам. Последним угас лик отца. Он кружил разными образами, разметая мрак. То он строгий отец, то важный, уважаемый всеми староста, то деловиты хозяин, то знающий человек, что все говорил и говорил ему: « Мальчик мой, не привязывайся. Это твоя ошибка.» Но и он исчез во всепоглощающей пустоте. Растворился его голос из памяти, оставив блаженное безразличие. Сумерки быстро сдали позиции зимней ночи. Тело парня одеревенело от холода и неподвижности, но ему было все равно. Он один в своей вязкой пустоте и ему ошеломительно спокойно. Было слышно, что какие-то люди хлопают дверьми хозяйского дома, выходя или заходя по своим делам, но до них Матею уже нет никакого дела. Он сам исчез в своей пустоте.