Хранители чести. Западня.

Оставшиеся за столом, вначале действительно ошарашенно помалкивали. Первой нарушила тишину мать. — Я тебе говорила, что он еще слишком молод. Не стоило его женить так рано. — высказала она свои тревоги. Ее муж чмокнул губами, обдумывая ситуацию. Все напряженно смотрели на главу семьи. — Вейсин, поговори с младшеньким, чтоб он в следующий раз не осрамился перед женой, как мужчина. — дал задание своему старшему сыну Бельвадор. — А ты, Селя, объясни невестке, как себя с мужем-то вести. Женщина кивнула, заверив, что не оставит молодых в неведении, поделится житейскими премудростями. Поскольку, по мнению старосты, проблема была решена, он принялся обсуждать с присутствующими другие, более важные для него дела. Наутро молодые безнадежно проспали и никто из членов семьи не стал их будить, как это делалось обычно. Матей с женой заговорщически посмеивались, одеваясь второпях. Тот лед отчуждения, воздвигнутый парнем, растаял и они окунулись в хрупкий мир взаимопонимания, который терялся в ласковом взгляде что дарила Адель, увязал в теплых руках ее мужа, когда он поправлял скрученный поясок девушки. Вчерашнее бегство и сумасшедшая прогулка по замерзающим окрестностям связали их крепче, чем узы брака. Младший сын старосты вдруг увидел в супруге нечто большее, чем соседка по узкой койке. И эта магия заставила забыть о противной ему воле отца. Он даже подумывал наплевать на все, и делать то, что ему хочется. А сейчас ему хотелось разговаривать с ней, завтракать, давясь от смеха, вспоминая вчерашнюю прогулку и просто жить, не обращая внимания на некоторых членов своей семьи. Все испортил Вейсин. Стоило только им наедине остаться в конюшне, где они запрягали лошадей, как старший брат бесцеремонно начал докапываться. — А ты, как я погляжу, даже не знаешь что с девчонкой в постели делать. Что ж, придется тебе разъяснить пока это не стало известно на всю округу. — с усмешкой произнес тот. — Забавно. Будешь мне на свиньях показывать? Или на козах? А может свое хозяйство достанешь и продемонстрируешь? — хмыкнул Матей хитро прищурившись. — Тебя отец направил на совокупление меня настраивать? Не можешь — научим, не хочешь — заставим? — Да пошел ты… — зло сплюнул Вейсин. — К нему как к человеку, а он выделывается. — Сам пошел ты. Учитель хренов. — крикнул вдогонку уходящему брату парень. Ну вот и все. Исчезла магия. Адель опять из тайного союзника вдруг превратилась в ловушку. Грубые слова старшего сына старосты вернули Матея с небес на землю. Как же мерзко с их стороны вламываться в его жизнь, в его постель. Без их вмешательства он был почти готов сам пойти на то, от чего открещивался. — Теперь и жену его науськают и все желание с ней общаться пропадет напрочь. — думал парень. Когда вечером он вернулся в дом, это ужасное его предположение начало приобретать реальные черты: призывным движением бедер стоило девушке пройти рядом, случайным-неслучайным касанием когда она подавала полотенце, хитрыми взглядами, что она бросала в его сторону. А что за зрелище супруга устроила перед уходом ко сну, якобы раздеваясь! Младший сын был готов на стену лезть. — Я на двор. — брякнул он девушке и выскочил из дома. Ага, по нужде он, как же. Ледяной ветерок уходящей осени забирался под сорочку успокаивая разгоряченное тело. Дерзкий предатель вопреки его воле теснил штаны требуя ласки. — Хрен тебе на лопате. — буркнул сам себе юноша и побрел по двору подальше от манящей девушки оставленной дома. Ноги сами привели его к коровнику. Здесь было гораздо теплее чем в окружении разгулявшегося листопада. В одном стойле сразу встрепенулся, завозился и выжидательно уставился блестящими глазками любимый бычок. — Хвостик, весь мир против меня. — парень удрученно уткнулся в теплую морду любимца, погладил. Тот вывернулся, лизнул хозяина горячим языком, толкнул носом, прося угощения. — Ах ты хитрец. — засмеялся Матей, но все же зачерпнул для животного полную кружку ячменя. Самый крупный бык недовольно фыркнул, искоса поглядывая как балуют Хвостика. — Завидуешь? Не фырчи. Я тебе тоже насыплю. — обратился парень уже к Каштану. — Хотя тебе бы и не стоило. Вон как раздобрел после кастрации. Эх, вот жизнь! Тебе уже не светит с твоей Невестушкой, а мне вон… Наоборот. — горестно вздохнул сын старосты насыпая угощение здоровяку. Тот в ответ лишь дернул ушами. Видать не нравится что слышит. — Жри давай. Самому тошно. — произнес юноша, убирая все на свои места. Пора возвращаться. Вроде улеглась вся муть в душе, да и дерзкий предатель в штанах тоже угомонился, решил Матей. Он надеялся что девушка как всегда уткнется в подушку в слезах или просто оставит его в покое. Но по хитрой мордочке в окружении русых шелковистых волос, что уставилась на него из теплоты ложа он понял что для него все изменилось. Неплохо видать ее кто-то подготовил. — Живот. Скрутило. — брякнул он и трусливо забрался на свою половину кровати спрятавшись в одеяле. — Боже, во что я превратился? Ведь никогда же не врал.- сам себя начал корить парень не выдерживая изменившиеся для него обстоятельства. — Это, наверное, те пирожки с капустой. Я Селе говорила не оставлять их возле печи. А она — пусть теплые поедят. Может водички тебе принести? — Адель заботливо положила руку на плечо мужу. И это незамысловатое движение девушки горячей волной ударило в пах, пробуждая предательское тело. — Нет. Спать. Только спать. — жестко сказал сын старосты то ли жене, то ли твердеющему предателю. Дальнейшая семейная жизнь парня начала превращаться в кошмар. Днем его прессовал отец со своими претензиями и нравоучениями, ночью донимала жена, соблазняя как только можно. И, главное, без слов или требований. К словесным перепалкам он был готов как никто другой. А исподволь, почти незаметно одурманивала своими плавными движениями, взглядами, действиями. В его присутствии становилась мягкой и покладистой, как кошечка. Даже старшие братья начали заглядываться на чарующую походку девушки, понимая на кого этот цирк рассчитан. — Эх, где мои молодые годы? — добавлял перцу сам староста, видя как воркуют молодожены. Матей от такого напора присмирел, даже сам начал ухаживать за женой. То стул пододвинет, то что-нибудь нужное подаст, то поднесет. И ведра тяжелые за нее таскает, огрызается. Нечего, говорит, мою жену в грузового ишака превращать. Понял, что не сдюжит, если вся семья на него навалится в борьбе за его молодую семью. А так, пусть решат что он пошел у них на поводу. Глядишь, поумерят свои усилия. В доме старосты действительно решили что дела у молодых идут на лад. Но прозорливая Селя выпытала у Адель главное: дела идут на лад, но не к постели. — Эх, молодежь, учить вас всему надо. Я в твои годы сама до всего доходила. Иди уже, сейчас твоего благоверного пригоню к тебе тепленького. Только и ты уж не оплошай. — погрозила пальчиком раскрасневшейся девушке хитрая женщина. Матей вернулся из соседней деревни, куда его посылал отец, ближе к вечеру. Во дворе было на удивление безлюдно, лишь с крайнего сарая доносился рев животного. Сарай был заперт снаружи. Всюду следы крупного быка. Среди хозяйских построек мелькнула женская фигура. Ничего не ведающий о сговоре юноша сам подошел к так вовремя появившейся на пути Селе. — А кого это вы в сарае заперли? Это часом не Каштан там беснуется? — поинтересовался парень. — Угадал. Невеста уже второй день бычка ищет, сейчас к ней Хмурого повели осеменять. А чтоб Каштан не мешался, его в сарае заперли. — пояснила женщина. — Это не от тебя так воняет? Давай-ка в баню, пока истоплена. Как раз к ужину успеешь. — Баня — дело хорошее. Иду. — кивнул Селе сын старосты с тревогой осматривая ненадежное строение в котором, судя по звукам бык что-то ломал. — Иди, иди. Я тут за Каштаном присматриваю. Если что, мужикам свистну. — заверила его женщина. — Если успеешь. Свистунья .- подумал Матей, но вслух ничего не сказал зашагав к бане на ходу принюхиваясь. — Неужели так воняю? В предбаннике его окутало теплом. Действительно, хорошо протоплено. Парень начал раздеваться предвкушая хорошо прогреться с морозца. Странно что Селя не помылась еще. Обычно женщины успевают вымыться до возвращения мужчин, размышлял сын старосты снимая сапоги. Какая-то залетная мысль шевельнулась в его мозгу и он замер, как был, в одном исподнем и с сомнением покосился на дверь в парную. Потом шагнул и распахнул ее. В сумрачном кружении горячих паров на скамье восседала нагая Адель. Румяная, стройная, как русалка свесив на плечо шелковистую гриву русых волос. Кровь ударила в голову парню и он раскрыл рот почти забыв как дышать. Лишь нервно сглотнул. Он оцепенел не в силах оторвать взгляд от красивой линии бедер, белоснежной груди. Девушка заметив как вздыбилось его естество встала со скамьи и сделала шаг к мужу. Тот ожил, отпрянул и с шумом захлопнул дверь в парную. Навалился всем весом на дверь, будто это не хрупкая Адель, а Каштан начнет ее открывать. Отдышался. Тут им овладело просто бешенство. — это Селя-сучка надоумила. Воняю я, как же. — догадался он лихорадочно накидывая на себя сапоги и тулуп. Почуяв шевеление в парной выскочил из бани так толком и не одевшись. И пошел бесцельно, куда глаза глядят от двора подальше. Потому что так кулаки и чесались залепить этой Селе как следует, чтоб в чужую жизнь не лезла. Где-то за спиной ревел запертый Каштан и очень хотелось зареветь также, словно у него с быком одна на двоих боль негодования. Он шел и шел пока не начала замерзать голова без шапки. Но и тогда он продолжил идти в надежде что может вымерзнут и все мысли что грызли его душу. Вскоре он весь начал подмерзать. — Ну я и дурак! — вдруг осенила парня первая здравая мысль.- Это что ж, я от каждого выкидона буду из дома сбегать словно заяц? Толи еще будет! А Селя-чертовка молодец. Была бы она моей женой уже давно меня бы оседлала. Ну, ну, посмотрим кто кого. — решил Матей и бодро зашагал домой. Дом тоже его встретил непривычной тишиной. Ужин уже убрали со стола и все разбрелись по своим комнатам отдыхать. Лишь усталая мать все возилась на кухне что-то домывая. Они встретились взглядами. — Она уже все знает. — понял парень. Ведь ее даже не удивило что ее сынок шатается по округе в одной лишь нательной рубахе и подштанниках. Если бы не тулуп сверху — стыдобуха! — Может поешь? — негромко спросила та. — Не хочу. — хрипло ответил сын и направился в свою комнату готовый ко всему. Даже если там полностью раздетая жена накинется на него, он знает что будет делать. Но перед ним предстала прежняя девчушка что сидела на краю кровати обхватив колени и в слезах. Он опять замер, потому что снимать ко сну было уже нечего, а скидывать ее с одеяла чтобы улечься несвоевременно. — Почему ты так со мной? — надрывно бросила она, всхлипнув. — Адель. — начал было муж, но сказать ему не дали. — Я все думала, что ты назло отцу. Но сегодня… Это дело во мне? Что во мне не так? Я ведь так стараюсь. — разрыдалась она в колени. — Стараешься что? Угодить моему отцу? Или этой шальной Сельке? — резко спросил Матей, как только рыдания немного поутихли.- Я что для вас, бык гнать меня в баню как в загон, лишь бы осеменил? Я не животное, я человек! А вы со мной как со скотиной. Староста решил что время пришло, молодуха потекла, а вы и рады стараться ему угодить. Изгаляетесь надо мной словно я тварь бессловесная, а мое мнение вам не интересно? — парень понимал что уже орет на жену, но остановиться не мог. Адель открыла рот, забыв о рыданиях. — Ты говоришь я дурно с тобой обращаюсь, а когда шла под венец ты чего ждала от этого брака? Только не говори что великой любви, тебе на меня наплевать, иначе бы спросила как я отношусь к нашей женитьбе. А раз я тебе безразличен, чего же ты в постель ко мне лезешь? — выплескивал всю злость что накопилась в нем на девушку Матей. — Ты не безразличен. Я… Так принято. — пролепетала она. — Принято? Кем? Тобой? Или мной? Ты вообще знаешь зачем тебя в дом сюда привели? Мыть, стирать да Селькину дочку качать когда она не справляется. А ты из себя возомнила хранительницей очага да продолжительностей моего рода. Ходишь, слушаешься беспутную Сельку как мужика под юбку засунуть. Ты живешь в моей комнате. Здесь нет никакого семейного очага. Здесь нет ничего твоего и моего. Тут все принадлежит моему отцу. И видимо все твои помыслы тоже ему принадлежат. И так и будет продолжаться пока я не стану совершеннолетним. Здесь…- тут парень замолчал поскольку рыдания девушки начали перекрывать его вопли. — Реви, реви. Это неприятно слушать, но таково мое мнение, хотя тебе оно не интересно. Матей оделся и вышел из спальни, не желая видеть убитую горем жену. В глубине кухни засуетились мать с Селей. — Подслушивают. — решил проходящий мимо парень.- Да и на здоровье. Оделся и хлопнув дверью исчез в ночи. Конечно, его пригрел лучший друг Феркус. — Ты бы хоть предупреждал. Мы и не готовы к гостям. — ныл друг, а его супруга спешно стелила на лавке. — В следующий раз, как затею ссору с женой заблаговременно извещу. Могу даже письмо послать с вензелями. — заверил Матей, жадно уплетая хлеб с картошкой. — Крепко поругались? — уточнил рыбак. — В хлам. Другая бы вещи собрала и в отчий дом ушла. Но это же Адель. Сначала послушает что мой отец решит. — поведал сын старосты. — Жалко девчонку. — вздохнула супруга Феркуса, обняв себя за плечи. — Конечно жалко. Я и ушел, потому что был готов уткнуться ей в колени поскуливая как щенок. Но я же ей муж, я не могу так поступить. Как она потом на меня смотреть будет? — сытый Матей с блаженством растянулся на предложенной скамье. — По моему ты все усложняешь. — заключил его друг. — Это просто мой мир гораздо сложнее твоего. — ответил ему сын старосты.