must have been the wind

      Приятный прохладный ветерок весны. Какого идти в школу в день своего рождения? Ответ прост — обычно. Никто не знает, когда день рождения Сяо. Да ему и не нужно поздравлений от незнакомых людей.       Янтарь идет по дорожке до учебного заведения. На голову что-то приземлилось, запутавшись в пушистой челке. Цветок. Сяо поднял голову и увидел прелестное зрелище. Голубое небо, изредка укрываемое белыми барашками облаков, а на его фоне красуется паутина из веток, заполоненных цветками вишни.       Юноша освободил из сети своих волос маленькое творение природы. Приторно-сладкий запах, актиноморфный цветок нежно-розового оттенка, созданный собранием пяти одинаковых лепестков. Казалось, прикоснешься — соцветие рассыпется и останется лишь сердцевинка. Все такое обычное, но насколько большая волна счастья захлестнула душу парня. Обычные люди бы хихикнули, сказав что-то по типу «какая прелесть» или «чудо».       Сяо же тепло улыбнулся, вложив все эмоции восхищения своего существа в эту эмоцию. Он аккуратно дунул на цветок, тот, подхваченный порывом воздуха, спикировал с ладони и приземлился в траве недалеко от мозаичной дорожки.       Сам же юноша продолжил свой путь, смотря в ноги.       Школьный день скользил сквозь пальцы, словно песок, ведь Сяо нравилось погружаться в процесс получения знаний. Учителя любили молчаливого мальчика, возлагая на него большие надежды. Он не отвечал на уроках, но все знали, что он знает ответ.       Последним уроком была литература. Учителем была молодая девушка с русыми волосами и зелеными, даже можно сказать, изумрудными глазами. Она ходила, словно плывущий лебедь, меж парт и оценивала работу, которую задала классу.       Это был совместный проект. А Сяо сидел в стороне, упорно делая все один. — Сяо, зайка, тут ребятам художника не хватает. Пересядь, солнышко, к ним, — словно мед с ложки, потек голос милой учительницы.       Юноша поднял глаза и оглядел компанию, о которой, по видимому, говорила леди. Подле Елизаветы, так звали учительницу, сидела девушка с коротко стриженными волосами цвета чая с молоком, передние пряди которых были выделены длиной. Также в этой компании был юноша с белыми волосами, завязанными в хвост, прядь была цвета осеннего клена. Всю эту компанию а-ля «само спокойствие и уравновешенность» разбавляли два парня. У одного волосы были цвета холодного зимнего неба и такие же глаза, а второй был синеволосым и глаза его были цвета меда. Разбавляли они это собрание спокойствия и комфорта для Сяо тем, что время от времени рука синеволосого оказывалась на ноге его друга, а тот недовольно и смущенно ворчал.       Имена всех, кроме девушки, Сяо знал. Беловолосого паренька звали Казуха. Этот юноша был одарен в области стихоплетства, любили его за уравновешенность и постоянство характера. Имена закадычных «друзей» были таковы: светлого звали Чунь Юнь, а темненького — Син Цю.       Но как бы Янтарь не противился и отрицательно не мотал головой, изподлобья злобно глядя на учительницу, Лиза усадила его в эту компанию. Приземляясь на стул, парень приветливо, но натянуто улыбнулся и аккуратно махнул рукой в знак приветствия. — Привет, Сяо, — произнес Син Цю. — Здравствуй, Сяо, — прозвучал тихий голос Казухи. Блондинка приветливо улыбнулась, а Чунь Юнь кивнул. Работа пошла своим ходом. Нужно было придумать рассказ на весьма заезженную и неинтересную тему. Но не смотря на скуку, навееваемую работой, Сяо полностью погрузился в процесс оформления большого листа. Девушка все это время следила за его движениями. Юноша это чувствовал. А еще он чувствовал улыбку на ее лице. Добрую и восхищенную.       Закончив, он поднял взгляд. Рукав белой рубашки чуть запачкался в цветном карандаше. Резко, словно его сбросили туда, Сяо утонул во взгляде цвета меда. Девушка улыбалась, а вот на душе юноши скорее был страх. Почему она так на него смотрит? — Красиво рисуешь. Как тебя зовут, художник? — увильнув от контакта глаз произнесла юная леди. — Его зовут Сяо. Он не сможет тебе ответить, но он прекрасный человек. Ты новая тут, так что вот, — ответил за юношу Казуха, бросив какой-то добрый взгляд на Сяо. — Вот оно как, — юная дева прошла изучающим взглядом от рисунка до глаз Сяо. Чуть помолчав, девушка сказала: — Меня зовут Люмин. Приятно познакомиться, Сяо.       Янтарь замер. Что-то до боли знакомое, но одновременно чужое, новое.       Элегантная и тонкая рука замерла в ожидании пожатия. Что-то ну очень знакомое.       Сяо пожал протянутую руку и натянуто улыбнулся. Испуг. Почему он его чувствовал? Это ведь простой знак дружелюбности. Да и вообще, тут должна быть радость, ведь с ним добровольно познакомилась милая девушка. — Давай дружить? — произнесла Люмин, опустив руку на ручку, дабы продолжить работу. — Пойдем сегодня вместе из школы?       Янтарь утвердительно кивнул, тряхнув головой, избавляясь от чувства дежавю.       После школы Сяо дождался, пока его новая знакомая соберет вещи в портфель. Они обменялись номерами и теперь шли по тротуару и разговаривали. А точнее, разговаривала девушка, а Сяо отвечал ей через мессенджер. Она рассказала ему о своем брате-близнеце, о своей матери и о собаке породы такса, которую звали Мерка. Сяо описал ей свою жизнь в небольшом сообщении, в красках описал то, как ему нравится рисовать, расписал то, как ему тяжко без слов объяснять что-либо. Люмин за него радовалась так, словно свершилось чудо, и грустила она за него естественно. Сяо понравилась эта девушка, а ей понравился Сяо. Они распускались друг перед другом в откровениях, словно цветы вишни над их головами.       Так родилась невинная дружбы между немым мальчиком и светящейся от счастья девочкой.       Прошел месяц. Весна в самом разгаре, а солнце так и не вступило в свое царствование. На улице было пасмурно, но уже так по-родному и по-весеннему тепло. Милая девочка со светлыми волосами, приобнимая стеснительного паренька за плечо и что-то очень уж увлеченно рассказывала.       Сяо наконец-то утонул в настоящей дружбе, а Люмин была только рада распахнуть перед ним этот теплый омут. И вот, в который раз, они гуляют по дорожке парка, который исходили вдоль и поперек.       В какой-то момент на нос девушки, которая очень увлеченно рассказывала анекдот, села стрекоза. Она забавно чихнула и рассмеялась так заразительно, что рот Сяо непроизвольно расплылся в улыбке. Но Люмин не успокаивалась, уже расплакавшись от смеха. Тут Сяо не понял, что произошло. Вся буря эмоций вылилась из него сначала непонятным смешком, а затем заливистым смехом.       Янтарь опомнился только от удивленного взгляда Люмин, на ресницах которой все еще были слезы. В глазах юноши читалось недоумение, а девушка скорее была удивлена. Выйдя из ступора, Люмин произнесла: — Сяо… Ты смеялся?! Ты смеялся, Сяо! Ты смеялся, ты смеялся, Сяо! — девушка чуть не придушила своего друга в объятьях, пища от радости и захлебываясь в счастье.       Сяо же все еще не отошел от ступора и стоял, как столб, вылупившись на Люмин своими янтарными глазами. Он смеялся.? Парень упал на колени посреди парка. Подруга опустилась с ним придерживая за плечо. — Сяо, все хорошо. Это эмоции, это нормально, я бы сказала прекрасно. Ты смеешься, смеешься самым искренним смехом в моей жизни, ты испытываешь эмоции, — бормотала девушка, все еще не до конца веря в то, что ее друг сделал то, что не мог сделать всю свою жизнь       Прохожие одаривали парочку вопросительными взглядами, изредка спрашивали, все ли хорошо. — Я провожу тебя до дома, Сяо. Пойдем, — наконец произнесла Люмин.       Парень кивнул и встал, даже в такой момент подавая руку сопровождающей, помогая подняться. Всю дорогу до дома господина Ли между ними висела тягучая тишина. До места назначения дошли они достаточно быстро. Юноша сразу пошел в комнату, а Люмин осталась отвечать на вопрос мужчины о том, почему же они такие серьезные и напуганные. Получив ответ, Чжун Ли изменился в лице. Спокойные глаза вдруг зажглись надеждой, а губы произнесли чье-то имя, которого Люмин не знала. Мужчина быстро влетел на второй этаж и ворвался в комнату к сыну. Тот сидел на кресле у окна и задумчиво изучал пейзаж глазами, проходя от сосенки до забора частного дома. — Сяо! — чуть-ли не вскрикнул отец, подойдя к нему. — Прошу тебя. Подтверди слова своей подруги. Прошу, пожалуйста, сынок, солнышко, прошу. Посмейся для своего отца?       Мужчина приземлился перед ним на колени и взял лицо юноши в свои руки. Взволнованный янтарный взгляд впился в спокойные глаза такого же цвета. Чжун Ли сидел в одной позе, словно ожидая чудо. Хотя, почему «словно»? Он абсолютно точно ждал чего-то сверхъестественного и непонятного. А что это, если не чудо? Люмин, стоявшая в проходе молча смотрела на эту картину. — Сяо, помнишь, как мне забавно села стрекоза на нос, и я чихнула на весь парк, рассмеялась, а потом расплакалась от смеха? — тихо произнесла она, натянув улыбку и изучая пальцами руки косяк двери. Она волновалась. А не почудилось ли ей?       Сяо в ответ кивнул головой и снова захихикал. Второй раз это уже не казалось таким смешным. Реакция Чжун Ли была весьма не однозначной. Он прикрыл рот руками и начал, видимо, забывшись в каких-то своих мыслях, произносить имя сына. — Сяо, я так горжусь тобой, так тебя люблю, — произнес он со слезами, прижав свое сокровище так, сильно, что тот недовольно замычал. Возможно, сам Сяо еще не до конца понимал, что сделал такого фантастического, чтобы его чуть-ли не приписали к божествам, что дарят радость всем людям на земле. Но это понимали два человека, а этого уже достаточно для какой-никакой религии.       Он смотрел на подругу и отца непонимающим взглядом. Его существо все еще принимало смех за то, что он делал раньше — рычание и улыбку.       С тех пор Люмин, гуляя по парку со своим другом, все чаще запасала парочку анекдотов, чтобы Сяо хотя бы хихикнул в ответ на них. На завтрак теперь у Сяо была нарезка в форме собачек и кошечек, но так, чтобы не повторяться. Это был способ Чжун Ли вызвать у сына эмоции.       Сяо не устраивало, что из него словно выдавливают что-то до противного новое, поэтому, обратившись на бумажке к отцу и подруге явно выразил свое недовольство.       Теперь он смеется только искренне и тогда, когда сам того хочет.