поцелуй иуды

Кровь при свете луны действительно чёрная, она сияет ровной глянцевой поверхностью, застывает матовой коркой, она горячая и липкая, она свернувшаяся и сухая. Кровь мешается с вином, разлитым по полу, застывает на осколках разбитой бутылки. Уилл не любит вино, но, ему кажется, его неспроста назвали кровью Христа. Кровь горячим металлом льётся ему прямо в горло, мешаясь со слюной, Уилл кашляет, захлёбывается, падает на вымощенную камнем ухоженную площадку. Кровь заполняет щели между камнями красными струйками, как будто бы течёт по венам сложного, неизведанного организма, и она чёрная, гипнотизирующая и манящая. Раньше Уилл просыпался в ужасе, когда видел себя покрытым чьей-то кровью. Если бы у него был ещё один шанс, он бы посмотрел на неё при свете полной луны. Ганнибал желал этого для него — для них обоих, — и, быть может, желал даже тогда, когда три года провёл взаперти, за прозрачной стеной одиночной камеры, пока Уилл желал его забыть. Ганнибал хотел стать для Уилла семьёй — и Уилл завёл семью ему назло. Замечательную жену, прекрасного сына, образцовую свору собак, бывших для него единственными друзьями. Ганнибал жаждал быть понятым — и Уилл раз за разом наставлял на него пистолет. Они действительно были похожи больше, чем Уиллу казалось, чем он видел или желал видеть. Чашку нельзя было склеить, о прошлом хотелось забыть — так отчаянно, что самообман стал казаться панацеей. Он чувствует, как за грудной клеткой Ганнибала громко бьётся его сердце, он кладёт ладони на его лицо, он тянется к нему за поцелуем, и на вкус он как их собственная кровь, как откровение и всепрощение. Иисус знал, что Иуда собирался его предать — знал раньше, чем Иуда мог себе представить. Уилл тянет Ганнибала за собой в беснующуюся чёрную воду, чёрную, как кровь в лунном свете. И Ганнибал не сопротивляется.