Спасти Клювокрыла
21 ноября 2022 г., 14:47
Предстоящий матч буквально свел с ума всех гриффиндорцев. Последний раз они выиграли Кубок семь лет назад, когда ловцом был легендарный Чарли Уизли. Но Гарри был готов побиться об заклад, что никто, даже Вуд, так страстно не желал победить, как он. Неприязнь между ним и Малфоем достигла своего пика. Тем более он дал обещание Гермионы, которая ждала этой победы.
Накануне матча никто в гриффиндорской гостиной не занимался обычными делами. Даже Гермиона отложила на время книги.
— Не могу работать, — нервничала она. — Не могу сосредоточиться.
Шум в гостиной стоял невообразимый. Гарри сидел с Роном и Гермионой, отрешившись от всего и вся, стараясь не думать о завтрашнем дне, потому что всякий раз, как он о нем думал, что-то огромное и ужасное начинало шевелиться у него под ложечкой.
— Мы завтра непременно победим, — сказала ему Гермиона, хотя вид у нее был определенно непобедоносный. Она не могла перестать смотреть на Гарри.
— У нас же есть «Молния», — поддержал ее Рон.
— Да… — кивнул Гарри.
***
На следующее утро, когда Гарри вместе с другими игроками сборной Гриффиндора вошел в Большой зал, их встретили огушительными аплодисментами. Гарри широко ухмыльнулся, увидев, что им аплодируют не только свои, но и ученики Когтеврана и Пуффендуя. Когда они проходили мимо стола Слизерина, раздался громкий свист. Гарри скосил глаза, заметив, что Малфой выглядит даже бледнее, чем обычно. — Удачи, Гарри! — сказала пройдя в заде него Чжоу Чанг, ловец сборной Когтеврана, и Гарри почувствовал, что краснеет. Он не понимал почему это происходит. Единственная кто это заметил во время завтрака была Гермиона. Через час команада была уже в раздевалке. Они молча переоделись в алую спортивную форму. Гарри было интересно, как чувствуют себя остальные; лично у него было такое ощущение, что он съел на завтрак нечто скользкое и извивающееся. Ему показалось, что прошло всего несколько секунд и Вуд громко объявил, что пришло время выходить на поле. Когда они вышли из раздевалки, по трибунам прокатилось настоящее цунами приветствий. — Капитаны, пожмите друг другу руки! — скомандовала мадам Трюк. Вуд и Флинт схватили друг друга за руки. Со стороны казалось, что каждый из них пытается сломать другому пальцы. — Седлайте метлы! — распорядилась мадам Трюк. — Раз… два… три! Ее свисток потонул в пронесшемся по стадиону вопле, и четырнадцать игроков взмыли в воздух. Гарри ощутил, как ветер откидывает с его лба волосы. Оказавшись в небе, он сразу перестал нервничать. Оглянувшись, он заметил позади себя Малфоя и резко сорвался с места, озираясь по сторонам в поисках снитча. Гарри ощутил внутренний толчок. Он уже заметил снитч — мячик парил у подножия шеста, на котором было установлено одно из трех колец Гриффиндора, но ему еще нельзя было ловить его, и надо было сделать так, чтобы его не заметил Малфой… Гарри, внезапно изобразив на лице волнение, развернул «Молнию» и помчался в противоположную сторону, к кольцам Слизерина. Его уловка сработала. Малфой несся за ним, по-видимому не сомневаясь, что Гарри увидел снитч. Зрители орали так громко, что охрипли. Преимущество Гриффиндора теперь составляло шестьдесят очков, и если бы Гарри сейчас удалось поймать снитч, то Кубок школы по квиддичу был бы в их руках. Гарри физически ощущал, как за ним следят сотни глаз; он летал над полем, оставив остальных игроков далеко внизу, а за ним, стараясь не отставать, летал Малфой. Гарри, едва не врезавшись в трибуны, затормозил в самый последний момент, развернулся и снова взмыл над центром поля. И тут он увидел нечто, что заставило его сердце сжаться. Малфой с видом триумфа устремился вниз — там, в метре над травой, поблескивал крошечный золотой мячик. Гарри направил метлу вниз, но Малфой уже был слишком далеко. — Давай! Давай! Давай! — отчаянно вопил Гарри, подгоняя метлу. Он постепенно приближался к Малфою. Гарри, распластавшись на метле, уклонился от бладжера, который послал в него Боул. Его голова уже была на уровне ног летевшего параллельно ему Малфоя… вот они поравнялись… Гарри всем телом резко наклонился вперед, отрывая от метлы обе руки. Одной он ударил Малфоя по тянущейся к мячу руке, а другой… — ДА! Он вышел из пике, вскинув руку в воздух, и стадион взорвался аплодисментами и криками. Гарри взмыл над ревущими трибунами, в ушах его стоял странный звон, а в кулаке был крепко зажат крошечный золотой мячик, беспомощно хлопающий серебряными крылышками. Вуд, из глаз которого ручьями текли слезы, подлетел к Гарри, обхватил его за шею и разрыдался, уткнувшись ему в плечо. Подлетевшие следом Фред и Джордж с силой захлопали его по спине, а затем до Гарри донеслись вопли Анджелины, Алисии и Кэти: «Кубок наш! Кубок наш!» Сборная Гриффиндора, превратившись в многорукое и многоногое чудовище, хрипло вопя, опустилась на землю.***
Прошла неделя после победы Гриффиндора. За это время друзья уже помирились и проводили много времени вместе, как и раньше. Но у них осталась одна не решенная задача. Поэтому сегодня они решили пойти к Хагриду. Добравшись до хижины под плащ-невидимку, друзья постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя. — Это мы, — чуть слышно произнес Гарри, — под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы ее снимем… — Эх, не следовало вам приходить, — вздохнул великан, но все же посторонился, и они оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и Гарри сбросил мантию. Хагрид не рыдал, не бросился друзьям на шею, он просто выглядел совершенно потерянным, не знал, что делать, что говорить. Смотреть на его беспомощность было во сто крат тяжелее, чем на потоки слез. — Может, это… чаю хотите? — предложил он, но его громадные ручищи дрожали, и он никак не мог совладать с чайником. — А где Клювокрыл? — нерешительно спросила Гермиона. — Я… я вывел его в огород. Привязал его… там, на тыквенной грядке. Пусть он… это… в общем… посмотрит на деревья, вдохнет свежий воздух… перед тем, как… — Неужели никто ничего не может сделать? — Голос Гарри сорвался в крик. — А Дамблдор… — Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии нет… это… их ему не пересилить. — Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — заговорила Гермиона. — Нет, — затряс лесничий косматой головой. — Вы вернетесь в замок. Я же… это… сказал: не надо вам видеть. Чтобы и духу вашего не было, потому ежели… ну, Фадж и Дамблдор вас застукают, тем более без разрешения — это для Гарри совсем пропащее дело. Гермиона разлила чай, пряча от Хагрида бегущие по лицу слезы. Взяв бутыль с молоком, чтобы плеснуть в кувшин, она неожиданно вскрикнула: — Рон! Гляди! Это Короста! — Что, что? — Рон непонимающе посмотрел на нее. Гермиона поднесла кувшин к столу, перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста. — Короста… — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? — Все в порядке, Коросточка, — уговаривал ее Рон. — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его обычно багрово-красное лицо сделалось пергаментно-бледного цвета. — Идут… Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач Макнейр, позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию. — Уходите скорее, — сказал Хагрид. — Не должны они вас тут видеть… идите… сей же миг… Рон затолкал Коросту в карман, а Гермиона схватила мантию. Хагрид тяжко вздохнул: — Я вас выведу через черный ход… Все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Гарри испытывал странное чувство нереальности происходящего, которое возросло еще больше, когда в нескольких ярдах от себя он увидел Клювокрыла, привязанного к дереву за грядкой с тыквами. Едва Гермиона накинула мантию на Гарри с Роном, у двери хижины послышались голоса. Хагрид взглянул на пустое место, где они только что исчезли из глаз. Медленно, словно в дурном сне, друзья побрели вокруг избушки Хагрида, и только они обогнули хижину, передняя дверь с треском захлопнулась. — Пожалуйста, пойдемте скорее, — прошептала Гермиона. — Я этого не выдержу, не смогу… Пошли к замку вверх по склону лужайки; солнце быстро опускалось, все небо окрасилось в бледно-пурпурный цвет, но на западе еще пылал рубиново-красный отсвет. Крыса начала визжать так, словно ее резали, но все же звуков в огороде Хагрида она, конечно, не могла заглушить. Сначала мешанина мужских голосов, затем тишина, и вдруг неожиданно — то, что ни с чем не спутаешь — короткий свист и глухой удар топора. Гермиона пошатнулась. — Не… не может быть! — почти беззвучно выдохнула она. — Как они посмели… Гермиона прижалась к Гарри и он ее обнял. Он пытался ее успокоить хоть и сам не был против этого. — Пойдем, — сказал Рон. — Короста, сиди спокойно, — приговаривал Рон вполголоса. — Что с тобой, дурацкое ты животное? Сиди тихо! Ой! Она укусила меня! И тут Гарри увидел: припадая к траве и зловеще мерцая во мраке желтыми глазами, к ним крался Живоглот. Как он здесь оказался? Учуял ли он их, услыхал ли писк Коросты, или каким-то образом увидел — этого Гарри сказать не мог. — Глотик! — ужаснулась Гермиона. — Брысь! Пошел прочь! Но кот был уже совсем рядом. — Короста! Стой! Поздно! Крыса вывернулась из стиснутых пальцев Рона, соскочила на землю и припустила во весь дух. Великолепным прыжком Живоглот бросился за ней, и в тот же миг Рон, забыв о мантии-невидимке, тоже ринулся во тьму. Гарри с Гермионой переглянулись и со всех ног помчались следом. — Живоглот, пошел отсюда! Короста, ко мне! Возгласы сменил глухой звук падения. — Коросточка! Брысь, чертов кот! — Рон, скорее лезь под мантию… — Гермиона тяжело дышала. — Дамблдор… Министр… Они через минуту возвращаются… Но не успели друзья укрыться мантией, едва перевели дух, как послышались тяжелые шаги огромных мягких лап. Прямо на них из темноты скакал гигантский угольно-черный пес со светящимися белесыми глазами. Гарри сунул руку под мантию за волшебной палочкой, но опоздал. Сделав прыжок, пес передними лапами ударил его в грудь. Толчок оказался столь сильный, что пес перекатился через Гарри. Пес снова ринулся на них, Рон изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, миновав Гарри, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Где-то рядом Гермиона взвизгнула от боли и, кажется, тоже упала. Отерев кровь, попавшую в глаза, Гарри нащупал наконец волшебную палочку. — Люмос! — выговорил он. Огонь на конце палочки высветил из темноты корявый ствол дерева — погоня за Коростой привела их прямо под сень Гремучей ивы, и ее ветви, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны. Гарри увидел черного пса; тот затаскивал Рона в широкий подземный провал меж корней. — Рон! — закричал Гарри. — Гарри! — воскликнула Гермиона. Мантия ее была в крови — ива рассекла ей плечо. — Бежим за помощью! — Нет! Эта огромная тварь может сожрать Рона, помощь не поспеет! — Нам одним туда не пробраться… Свистнула еще одна плеть, стараясь достать их, — тонкие ветви сплелись в узловатый кнут. — Если смог пес, сможем и мы. — На помощь, на помощь, — отчаянно шептала Гермиона. — Хоть кто-нибудь… Откликнулся, как ни странно, Живоглот. Он по-змеиному скользнул между свирепых ветвей и передними лапами уперся в какой-то нарост на стволе Ивы. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик. — Глотик! — ошарашено воскликнула Гермиона, до боли сжав руку Гарри. — Как он мог это знать? — Они с той собачкой друзья, — буркнул Гарри. — Я видел их вместе. Идем. Держи наготове волшебную палочку. Живоглот первый нырнул внутрь. Гарри поспешил за ним — пролез в нору головой вперед и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Еще мгновение — и рядом приземлилась Гермиона. — Где Рон? — испуганно прошептала она. — Вперед! — Гарри помог встать Гермионе. — Куда ведет этот туннель? — Не знаю… Он отмечен на Карте Мародеров, но Фред с Джорджем говорили, что им никто никогда не пользовался. Он ведет за пределы Карты, но кончается, скорее всего, в Хогсмиде… Туннель пошел вверх, затем свернул, и Живоглот куда-то исчез. Сбоку Гарри увидел слабый свет, падающий из какой-то дыры. Они с Гермионой на мгновение замерли, переведя дух, подошли к ней, подняли волшебные палочки и заглянули внутрь. Гермиона стояла возле Гарри и одной рукой он как будто ее прикрывал. Гарри взглянул на Гермиону, вид у нее был изрядно напуганный, но она согласно кивнула. Гермиона сжала руку Гарри, ее широко открытые глаза пробежали по забитым окнам. — Гарри, по-моему, мы в Визжащей хижине. Над головами у них послышался какой-то скрип — на втором этаже явно что-то происходило. Друзья уставились в потолок, Гермиона с такой силой ухватилась за руку Гарри, что у него онемели пальцы. Обернувшись к ней, Гарри вопросительно поднял брови — Гермиона, соглашаясь, кивнула еще раз. Тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой лестнице. Гермиона не отпускала руку Гарри. Твердой рукой выставив перед собой волшебную палочку, Гарри ударом ноги широко распахнул дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Живоглот. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Гарри и Гермиона бросились к нему. — Рон, как ты? — А где пес? — Это вообще не пес, Гарри, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка… Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке. Это был Сириус Блэк. — Экспеллиармус! — каркнул он, направив на друзей волшебную палочку Рона. Палочки Гарри и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка. Не сводя глаз с Гарри, он подошел ближе. — Я так и знал, что ты придешь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это все упрощает… — Что? — Это он… Анимаг… Издевательское упоминание об отце обожгло Гарри точно каленым железом. — Не надо, Гарри, — прошептала Гермиона. Рон же, поднявшийся на ноги несмотря на боль, повернулся к Блэку. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то еще больше повредишь ногу. — Ты слышал? Тебе придется убить всех троих! — Только один умрет этой ночью…***
Больничное крыло. Гарри лежал на кровати и проснувшись у него все слегка расплывалось — кто-то снял с него очки. Он лежал в полутемном больничном крыле. В другом конце палаты Гарри различил мадам Помфри, она стояла к нему спиной, склонившись над чьей-то постелью. Он сощурился, под рукой мадам Помфри виднелась рыжая шевелюра Рона. Гарри приподнял голову над подушкой. Справа от него на кровати, лежала Гермиона, глаза открыты, вся точно окаменела. Но, заметив, что Гарри очнулся, она приложила палец к губам, махнув на дверь больничного отделения. Та была прикрыта неплотно, и из коридора долетали голоса Снегга и Корнелиуса Фаджа. В полумраке палаты мадам Помфри поспешила к кровати Гарри. В руках у нее был кусок шоколада. — Ага, проснулся! — Как Рон? — спросили Гарри и Гермиона одновременно. — Жив, — сдержанно ответила мадам Помфри. — А что касается вас двоих, вы останетесь здесь, пока я не буду удовлетворена вашим состоянием… Поттер, что вы такое делаете? Гарри сел, надел очки и взял волшебную палочку. — Мне надо немедленно увидеть директора, — заявил он. — Поттер, — ласково промолвила мадам Помфри, — все в порядке. Блэка поймали. Он заперт наверху. Дементоры с минуты на минуту применят к нему Поцелуй. — Что? Гарри спрыгнул с кровати, Гермиона — за ним. Громкий возглас услышали в коридоре, в тотже миг Корнелиус Фадж со Снеггом оказались в палате. — Гарри, что такое? — встревоженно воскликнул Фадж. — Немедленно в постель! Вы ему дали уже шоколад? — обратился министр к мадам Помфри. — Министр, пожалуйста, — взволнованно заговорил Гарри. — Сириус Блэк невиновен! Питер Петтигрю давным-давно инсценировал свою смерть! Мы видели его сегодня ночью! Нельзя так наказывать Сириуса, он… Но Фадж, печально улыбнувшись, покачал головой: — Гарри, Гарри, у тебя все в голове перепуталось. Ты прошел через страшное испытание… Ложись скорее. Опасность уже позади. — Все это не так! — закричал Гарри. — Вы схватили невинного человека! — Министр, послушайте, пожалуйста. — Гермиона встала рядом с Гарри, устремив на Фаджа умоляющий взгляд. — Я тоже видела его… Он был крысой Рона. А на самом деле он анимаг — я говорю о Питере Петтигрю… — Вот видите, министр, — пожал плечами Снегг. — Оба околдованы… Блэк применил заклинание… — Мы не околдованы! — разошелся Гарри. Но тут дверь снова распахнулась. На сей раз вошел Дамблдор. Неимоверным усилием Гарри проглотил шоколад и опять вскочил. — Профессор Дамблдор, Сириус Блэк… — Прошу прощения, но мне надо сказать два слова мистеру Поттеру и мисс Грэйнджер. — Я только что разговаривал с Сириусом Блэком… — Догадываюсь. Он поведал вам ту же сказочку, которой заморочил голову Поттеру, — фыркнул Снегг. — Что-то там о крысе, о том, что Петтигрю жив… — Да, действительно, так он и говорил. Мне хотелось бы поговорить с Гарри и Гермионой наедине. Гарри, Гермиона и Дамблдор остались одни. — Я надеюсь вы понимаете какая сейчас ситуация и министерство не станет на вашу сторону. Поэтому сейчас нужно одно, выиграть время. — Ну конечно! — Гермиона сразу поняла о чем говорит директор. — Если все сложится удачно, сегодня ночью вы спасете две невинные жизни. Но запомните оба: вас никто не должен видеть. Мисс Грэйнджер, вы это знаете и знаете, сколь велик риск… Вас — никто — не должен — видеть. Гарри понятия не имел, о чем идет речь. А Дамблдор встал и, дойдя до двери, обернулся. — Я закрою вас здесь. Сейчас, — он взглянул на часы, — без пять двенадцать. Мисс Грэйнджер, вам хватит трех оборотов. Желаю удачи. — Желаю удачи? — повторил Гарри, как только за Дамблдором закрылась дверь. — Три оборота? О чем он говорил? Что мы будем делать? Гермиона пошарила у себя за пазухой и извлекла очень длинную золотую цепь. — Гарри, иди сюда, — велела она. — Быстро! Гарри подошел к ней, окончательно сбитый с толку. Гермиона подняла цепь перед собой, и он увидел на ней крохотные, сверкающие песочные часы. — Встань ближе. Она накинула цепь и ему на шею. — Не шевелись. — Да что ты такое делаешь? — Гарри совершенно растерялся. Гермиона трижды перевернула песочные часы. Темнота в палате рассеялась, и Гарри почувствовал, что очень быстро он летит куда-то назад. Мимо неслись смутные цветные пятна и контуры, уши заложило — он попытался крикнуть, но не слышал своего голоса… Но вот под ногами вновь появилась твердая почва, и все опять обрело привычные очертания. Они с Гермионой стоят в пустынном холле, из распахнутых парадных дверей на мощеный пол льется поток золотых солнечных лучей. Гарри ошарашено взглянул на Гермиону и на цепь от часов, врезавшуюся ему в шею. — Гермиона, что произошло? — Быстро! — Гермиона схватила его за руку и потащила через холл к чулану, где хранились швабры, щетки и ведра, втолкнула его туда, вошла сама и прикрыла за собой дверь. — Гермиона, я ничего не понимаю! — Мы переместились назад во времени, — шепотом объяснила Гермиона. В темноте она сняла цепь с шеи Гарри. — На три часа. — Но… — Ш-ш-ш-ш! Слушай! Кто-то идет! Скорее всего, мы! Гермиона прижалась ухом к двери чулана. — Шаги в холле… Да, это мы идем к Хагриду! — Ты хочешь сказать, — прошептал Гарри, — что мы здесь, в этом чулане, и снаружи? — Ну да, — кивнула Гермиона, не отрывая уха от двери. — Уверена, это мы… по звуку не больше трех человек… и идем медленно — ведь на нас мантия-невидимка… Она умолкла, по-прежнему напряженно прислушиваясь. — Где ты достала эту песочную штуковину? — Она называется Маховик Времени, — вполголоса начала рассказ Гермиона, — мне ее дала профессор МакГонагалл после летних каникул. Благодаря этому Маховику я успевала посещать все мои занятия. Профессор МакГонагалл взяла с меня клятву, что я ничего никому не скажу. Ей пришлось написать множество писем в Министерство магии, чтобы мне позволили пользоваться Маховиком; она убедила их, что я — идеальная студентка и никогда не применю его ни для чего, кроме учебы… С его помощью я возвращалась назад во времени и заново использовала уже истекшие часы — так я бывала на нескольких уроках одновременно. Гарри наморщил лоб: ему казалось, он чувствует, как у него напряглись мозги. — Дамблдор сказал прямо: мы можем спасти две невинные жизни. Гермиона, он нам подсказал — это Клювокрыл! — А как же Сириус? — Сириуса находиться в кабинете профессора Флитвика. Надо подняться к окну на Клювокрыле и вызволить Сириуса. Они улетят и оба спасутся! Судя по лицу Гермионы, она пришла в ужас. — Если нам это удастся и нас никто не заметит, это будет чудо! — Но попытаться можно? — Гарри поднялся и тоже приложил ухо к двери. — Никого не слышно… Идем! Он приоткрыл дверь чулана. Холл был пуст. Они побежали в лес, чтобы наблюдать за всем. Оказавшись в безопасности, Гарри оглянулся — мгновение спустя подоспела запыхавшаяся Гермиона. — Прекрасно. Теперь идем к домику Хагрида. Осторожнее, Гарри, не дай бог, нас кто увидит. В просветах листвы показалась хижина Лесничего и до них тут же донесся стук в дверь. Они поскорее спрятались за неохватным стволом векового дуба, выглядывая с обеих сторон. — Идем ближе к хижине, — прошептала Гермиона. — Надо быть рядом с Клювокрылом. Прокрались за деревьями и увидели встревоженного гиппогрифа, привязанного к изгороди у тыквенной грядки. — Сейчас? — шепнул Гарри. — Ни в коем случае. Если мы похитим его сейчас, Комиссия подумает, что Хагрид выпустил его на свободу! Надо, чтобы они увидели его здесь, на привязи! — Гермиона, а что, если… Мы ворвемся внутрь и схватим Петтигрю? — неожиданно предложил Гарри. — Ты что? — шепотом произнесла Гермиона. — Мы нарушим важнейший волшебный закон. Никаких изменений во времени! Это нельзя! Ты же слышал Дамблдора: если нас увидят… — Кто нас увидит? Мы сами да еще Хагрид! — Гарри, вообрази: ты видишь себя, как ты врываешься в хижину… — Н-ну… я бы подумал, что спятил или столкнулся с темной магией… — И наверняка набросился бы на самого себя! Профессор МакГонагалл рассказывала кошмарные случаи. Волшебники иногда вмешивались в ход времени… И многие убивали себя — в прошлом или в будущем! — Ну, ладно, — не стал спорить Гарри. — Это я так, просто подумал… Гермиона толкнула его локтем и указала на замок. Гарри немного подвинулся, чтобы ветки не загораживали темнеющие вдалеке парадные двери, — по ступеням спускались Дамблдор, Фадж, древний старец — член Комиссии — и палач Макнейр. Пальцы Гермионы стиснули плечо Гарри: — Сейчас из хижины выйдем мы. В самом деле, спустя мгновение задняя дверь отворилась, и Гарри увидел самого себя, Рона и Гермиону, выходящих с Хагридом. Такого он еще никогда в жизни не ощущал — лежать под деревом и видеть самого себя на тыквенной грядке. Наступил решающий момент — теперь или никогда. — Жди здесь: — Гарри повернулся к Гермионе. — Я сейчас все сделаю. Не успел Фадж рта раскрыть, как Гарри выскочил из-за дерева, перемахнул через изгородь и очутился возле Клювокрыла. — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осужденным, должен быть казнен шестого июня на закате…» — монотонно бубнил Фадж. Стараясь не моргнуть, Гарри устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл бухнулся на чешуйчатые колени и опять встал. Гарри быстро развязал веревку, которой Клювокрыл был привязан к забору. — «… приговорен к смерти через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром…» — Вперед, Клювик, — чуть слышно уговаривал гиппогрифа Гарри. — Вперед, мы хотим тебе помочь… Только тихо… — «… что и засвидетельствовано ниже означенными…» Хагрид, распишешься вот тут… Гарри всей тяжестью повис на веревке, но гиппогриф словно врос лапами в землю. — Пора приступать, — раздался скрипучий голос старца. — Хагрид, вам лучше остаться здесь… — Нет, мне… это… надо быть… с ним. Не хочу, чтобы… ну, он был один… В хижине послышались шаги. — Клювик, ну иди! — отчаянно шипел Гарри, изо всех сил дергая веревку, привязанную к ошейнику гиппогрифа, и тот наконец стронулся с места, недовольно зашелестев крыльями. Оставалось пройти десять футов открытого пространства между задней дверью и лесом. — Еще одну минутку, прошу вас, Макнейр, — прозвучал голос Дамблдора. — Вам ведь тоже надо подписать. Шаги в хижине остановились. Гарри сильнее потянул веревку. Клювокрыл щелкнул клювом и прибавил ходу. Вместе перескочили через изгородь. Из-за дерева выглянуло бледное лицо Гермионы. — Скорее, Гарри! — одними губами прошептала она. До Гарри доносился голос Дамблдора. Мальчик что было мочи дернул веревку, и Клювокрыл неохотно перешел на рысь. Вот они уже поравнялись с первыми деревьями… — Быстрее, быстрее, — взмолилась Гермиона. Она выбежала навстречу, ухватилась за веревку и тоже налегла. Гарри и Гермиона внимательно слушали. Они различили шаги, тихую ругань палача, стук закрывшейся двери и вновь наступившую тишину. — Теперь что? — прошептал Гарри, осматриваясь. Гермиона еще не пришла в себя от потрясения. — Останемся пока здесь… Подождем, когда они вернутся в замок. Улучим момент и подлетим на Клювокрыле к окну Сириуса… Его там не будет еще часа два… Ох, как все это сложно… — Придется сменить место, чтобы видеть Гремучую иву. Иначе не будем знать, что происходит. — Ладно. — Гермиона еще крепче сжала веревку Клювокрыла. — Но помни: нас никто не должен увидеть. Пошли вдоль опушки леса. Наконец нашли удобное местечко в лесной чаще, откуда была хорошо видна Ива. Гарри приобнял Гермиону и они наблюдали. — Как твоя губа? Она не прошла так как моя нога. — Все хорошо, просто неприятное чувство. — Это моя вина. — Нет, просто у нас не может быть спокойный год в этой школе, — у двоих появилась улыбка. — Гермиона, я хотел у тебя кое-что спросить. — Да Гарри, что именно. — Это о нас. — Что именно? — Ну как тебе сказать, в этом году все было как-то странно… — Вот и мы! — прошептала Гермиона. Гарри начал смотреть в указанное место и впервые за долгое время обратил внимание на руку Гермионы. — Ты его носишь? — на руке был браслет который Гарри подарил Гермионе на Рождество. — Да, это ж твой подарок, — она ему улыбнулась и взяла за руку. Оба вскочили на ноги, Клювокрыл поднял от земли голову. У Гарри заколотилось сердце. Он посмотрел на небо — в любую минуту облака могли разойтись и окрестности зальет лунный свет. — Гарри, — предупредила Гермиона. — Оставайся на месте, не то нас увидят… Мы все равно ничего не можем сделать. — Пусть, значит, Петтигрю сбежит еще раз, — проворчал Гарри. — Как ты собираешься ловить в темноте крысу? — воззвала Гермиона к здравому смыслу. — Мы вернулись во времени, чтобы спасти Сириуса. И только за этим! — Ладно, ладно, хорошо… Выглянула луна. Далекие силуэты на лугу остановились, началось какое-то движение. — Это Люпин, — тихо сказала Гермиона. — Он превращается. Вдруг Гарри осенило. — Гермиона! Нам нельзя здесь оставаться! Надо немедленно уходить. — Говорю тебе: нельзя… — Да я о другом! Ведь Люпин побежит по лесу как раз там, где мы прячемся. Гермиона ахнула. — Скорее! — Она кинулась отвязывать Клювокрыла. — Скорее отсюда! Где лучше спрятаться? Дементоры появятся в любую минуту! — Гермиона, давай лучше разделимся и встретимся возле озера в лесу. — Хорошо, тогда Клювокрыл пойдет со мной. — Я и сам хотел это предложить, так будет безопасно для тебя.***
— Что ты сделал? — яростно прошептала Гермиона. — Я только что спас наши жизни, — ответил Гарри. — Иди сюда за этот куст… Я все тебе объясню. Гермиона слушала, и у нее в который раз открылся от изумления рот. Ведь Гарри вызвал Патронуса и тогда он был спас их. Она не могла поверить в это. — Кто-нибудь тебя видел? — Ну конечно, ты что, не поняла? А тогда я видел себя, но подумал, что это отец! Значит, все в порядке! — Гарри, не могу поверить. Ты создал Патронуса, который прогнал всех дементоров! Это очень, очень мощная магия… — Я знал, что у меня получится. Потому что и тогда получилось. Теперь все ясно? — Да, но время на исходе. — Гермиона взглянула на часы. — У нас всего сорок минут до того, как Дамблдор запрет дверь в больничное крыло. А нам надо спасти Сириуса и вернуться в палату, пока не заметили наше отсутствие… Они еще подождали, наблюдая, как плывущие облака отражаются в озере, слушая шелест листвы. Клювокрыл, заскучав, вновь занялся поисками червей. Гермиона положила руки на спину Клювокрылу, Гарри подсадил ее, затем ступил на нижнюю ветку ближайшего деревца и, вскочив на Клювокрыла, сел впереди Гермионы. Перекинув веревку поверх его шеи, привязал конец к ошейнику с другого боку. Получилось что-то вроде вожжей. — Готова? — тихо спросил он Гермиону. — Держись крепче. Гиппогриф с места взмыл в темное небо. Чувствуя под собой мощные взмахи громадных крыльев, Гарри сжал коленями его бока. Гермиона, вцепившись в Гарри, испуганно шептала: — Ой, мне это не нравится. Совсем не нравится… Гарри направил Клювокрыла вперед, и вскоре гиппогриф набирал высоту уже у самой стены замка. Гарри с силой потянул левый повод, и Клювокрыл повернул, а Гарри стал считать пролетающие мимо окна. — Тпру! — завопил он у одного окна и рывком натянул поводья. Клювокрыл резко сбавил скорость, и они остановились, если не считать, что их бросало вверх-вниз в такт взмахам крыльев, удерживающих гиппогрифа в воздухе. — Он здесь! — Гарри заметил в окне Сириуса. Когда крылья опустились, протянул руку и осторожно постучал в стекло. Блэк поднял глаза, и у него отпала челюсть. Беглец соскочив с кресла, бросился к окну, хотел открыть, но оно было заперто.
