Гарри Потер переписана история

На второй день Рождества все спали долго. Днем в гостиной было хоть и людно, но тихо. Разговаривали неохотно, часто зевали. Гермиона сидела с Живоглотом на коленях и почесывала его за ухом — кот благодарно мурлыкал. Рон и Гермиона держались друг с дружкой учтиво-холодно, о вчерашней ссоре не вспоминали, как будто заранее договорились. Гарри весь день пытался поговорить с Гермионой, но она никак не хотела и все время убегала от него. Но после обеда Гермиона подошла к Гарри.       — Гарри, нужна поговорить, — Гермиона стояла напротив Гарри и держала в руках газету.       — Да я тоже хотел…       — Об этом поговорим потом, — Гермиона протянула Гарри газету. — Прочитай. Гарри взял газету, развернул и начал читать. Газетная статья начиналась с фотографии Хагрида, выглядел он на ней как настоящий головорез. КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА Альбус Дамблдор, директор школы волшебства «Хогвартс», всем известен своими чудачествами. Он, не колеблясь, назначает на должности преподавателей людей, которых иные не пустили бы на порог. В сентябре нынешнего года он удивил многих в Министерстве магии тем, что сделал учителем защиты от темных искусств свихнувшегося экс-мракоборца, печально известного Аластора Грюма по прозвищу Грозный Глаз. Грюм славится тем, что нападает на любого, кто сделает рядом с ним резкое движение. Но Грозный Глаз Грюм просто сама доброта и надежность по сравнению с учителем-получеловеком, преподающим уход за волшебными животными. Зовут его Рубеус Хагрид. Он когда-то и сам учился в школе «Хогвартс», но, как он сам признается, был отчислен на третьем курсе. Директор Дамблдор дал ему тогда должность лесничего. В прошлом году, однако, Хагрид, пользуясь влиянием на директора, получил должность учителя ухода за волшебными животными. Более достойным кандидатам на это место было отказано. На Хагрида страшно смотреть — так он свиреп и огромен. Обретенная власть позволяет ему проводить над учениками бесчеловечные эксперименты — натравливать на них чудовищ. Уже есть жертвы. Дамблдор на все закрывает глаза, студенты говорят, ходить на его уроки опасно. Месяц назад в беседе с репортером «Пророка» он рассказал, что вывел новый вид монстров, помесь мантикор с огненными крабами, и назвал их огненными соплохвостами. Эти соплохвосты очень опасны. Эксперименты по выведению волшебных животных, как известно, проводятся только с разрешения Департамента по надзору за волшебными существами. Но Хагрид, очевидно, считает себя выше таких мелочей.       — Я занимаюсь этим забавы ради, — пояснил Хагрид во время интервью и тут же сменил тему. С недавних пор «Пророк» обладает неопровержимыми доказательствами, что Хагрид не чистокровный волшебник, каким он всегда притворялся. Он даже не человек. Его мать не кто иная, как великанша Фридвульфа, чье нынешнее местонахождение неизвестно. Великаны жестоки и кровожадны, весь прошлый век они воевали между собой и едва не истребили себя полностью. Горстка оставшихся в живых примкнула к Тому-Кого-Нельзя-Называть, и именно они виновны в самых чудовищных массовых убийствах маглов. Большинство великанов — слуг Того-Кого-Нельзя-Называть были истреблены мракоборцами Министерства магии, но Фридвульфа каким-то образом уцелела. Возможно, бежала за границу и была принята в одну из горных общин великанов. Судя по урокам ухода за волшебными существами, сын Фридвульфы унаследовал свирепость матери. Говорят, что Хагрид, как ни удивительно, дружит с мальчиком, благодаря которому Сами-Знаете-Кто лишился силы и могущества, после чего матери Хагрида, как и прочим соратникам Сами-Знаете-Кого, пришлось бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой правды о своем огромном друге. Долг Альбуса Дамблдора — известить Гарри Поттера и других студентов о том, что иметь дело с полувеликанами чрезвычайно опасно. Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» Рита Скитер Гарри дочитал статью и взглянул на Гермиону.       — Откуда она узнала? Что теперь будет с Хагридом? —       — Будет лесничим, как и был.       — Откуда Скитер все это узнала? Неужели сам Хагрид ей сказал?       — Конечно нет! — Гермиона смотрела на Гарри и не знала как его утешить. — Он и нам-то этого не говорил.       — Может, она подслушала его разговор на балу с мадам Максим? — предположил Гарри. — Надо пойти к нему, — решил Гарри. — Сегодня вечером. Попросим его снова вести уроки. Ты разве не хочешь, чтобы он вернулся? — Гарри исподлобья взглянул на Гермиону.       — Конечно, хочу, чтобы Хагрид вернулся, — поспешила добавить Гермиона. После ужина вышли из замка и побрели по глубокому снегу к хижине Хагрида. На стук внутри глухо залаял Клык.       — Хагрид, это мы, — крикнул Гарри и снова заколотил в дверь. — Открой. Хагрид молчал. Клык заскулил, зацарапал дверь, но дверь не отворилась. Они пробарабанили в дверь еще с полчаса, а Рон даже сбегал и постучал в окно, но Хагрид так и не вышел. Друзья махнули рукой и пошли обратно в замок.       — Нас-то он почему не пускает? — размышляла Гермиона. — Нам все равно, человек он или полувеликан!       — Он наверное так не думает, — Рон был спереди.       — Ребята мне нужна еще в библиотеку хочу кое-что найти, — Гермиона подмигнула Гарри и пошла в другом направление. Гарри и Рон продолжили идти в сторону башни, но Гарри резко остановился.       — Рон, я забыл мне нужна было навестить Добби, давай я быстро побегу и с ним поговорю, а потом вернусь.       — Я могу пойти с тобой.       — Нет, лучше я быстро сам пойду, тем более тебя потом не оторвать от сладостей.       — Ну в этом ты прав, — Рон улыбнулся и пошел один, а Гарри быстро побежал в сторону библиотеки. Но не успел Гарри еще дойти до библиотеки, как кто-то взял его за руку и спрятал между стеной и колонной. Это была Гермиона которая, смотрела на Гарри с нежным взглядом.       — Гарри, я хочу поговорить о нас, — они стояли очень близко друг к другу, что Гарри прочувствовал аромат духов Гермионы.       — Я этого хочу от вчера только ты никак не найдешь время.       — Мне было трудно и я не знала с чего начать.       — Гермиона, здесь нечего говорить мы должны быть вместе, — Гарри коснулся своим носом, носа Гермионы.       — Нет, Гарри не сейчас. Ты сейчас должен думать за турнир и я могу это так легко принять.       — Почему, — Гарри закрыл глаза.       — Потому что есть много чего не ясно, дай просто время, — Гарри открыл глаза и смотрел на Гермиону.       — Зачем? В чем ты не уверена?       — В том что нужна портить дружбу из-за симпатии. Пойми мы только на 4 курсе и рано еще думать о чем-то серьёзном, я не хочу чтобы у нас ничего не получилось и мы перестали общаться. Я не переживу этого.       — Хорошо, и как ты предлагаешь сейчас быть?       — Давай останемся друзьями, мы решим что делать с Роном. Просто у меня надежда что он просто чувствует привязанность ко мне и поэтому так относится. Ты должен решить ситуацию с Чжоу.       — За это можешь не думать, там ничего нет.       — Хорошо, а все другое? Давай просто не сейчас.       — Ты боишься?       — Я боюсь много чего связанного с тобой и поэтому мне нужно время, но чтобы не случилось я хочу чтобы мы остались друзьями. Гарри обнял Гермиону.       — Я всегда буду рядом с тобой.

***

В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Гермиона очень удивилась, узнав, что Гарри тоже собрался идти.       — Я думала, ты останешься. В гостиной тихо, пора тебе подумать о загадке яйца.       — Я уже почти ее разгадал, — соврал Гарри. — Есть неплохая идея.       — Правда? — поразилась Гермиона. — Вот молодец! Гарри кольнула совесть, но он отмахнулся. На разгадку яйца есть больше месяца… А Хогсмид… Может, там будет Хагрид, и, может, они упросят его вернуться. В субботу все вместе вышли из замка и пошли к воротам. Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. При всей своей худобе он наверняка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул на борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.       — Свихнулсь! — воскликнул Гарри. Голова Крама вынырнула посредине озера. — Холодина такая, январь на дворе!       — Откуда он приехал, там еще холоднее, — сказала Гермиона. — Наша вода ему, наверное, кажется теплой.       — Но в озере живет гигантский кальмар! — Беспокойства в голосе Рона не было, скорее надежда.       — Что с того, что он из Дурмстранга? — нахмурилась Гермиона. — Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится. В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Главную улицу. Гарри выглядывал Хагрида, но ни на улице, ни в лавках его не было, и Гарри предложил заглянуть в «Три метлы». В пабе было, как всегда, людно. Гарри окинул взглядом столики — Хагрида не оказалось и здесь. Гарри сразу сник и поплелся вслед за Роном и Гермионой взять по кружке сливочного пива. Конечно, лучше было остаться в замке и послушать лишний раз вой из яйца.       — Мне это надоело, — Гермиона побежала что есть духу к воротам замка с двумя крылатыми вепрями на столбах и прямо к хижине Хагрида. Гарри с Роном вприпрыжку за ней. Занавески на окнах домика егеря были все также задернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала:       — Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая разница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту писаку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же… Дверь отворилась.       — Ну, вот, давно по… — Гермиона осеклась на полуслове. На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.       — Добрый день, — приветливо улыбнулся он.       — А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона.       — Я так и подумал, — сказал Дамблдор. — Зайдете?       — Зайдем… пожалуй, — согласилась Гермиона. И они все трое вошли в хижину. Клык, не медля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и принялся лизать ему уши. Гарри отстранил собаку и огляделся. Хагрид сидел за столом, на котором стояли две большие кружки чаю.       — Привет, Хагрид, — сказал Гарри. Хагрид приподнял голову и просипел:       — А-а, привет.       — Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор,. — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грэйнджер? — улыбнулся Дамблдор. — Судя по тому как Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.       — Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — воскликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной… простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.       — Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота приключилась, что ли? — ответил Дамблдор.       — А-а… ну да, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я только хотел сказать… Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой… репортерши мы перестанем с тобой дружить? Две огромные слезы выкатились из глаз Хагрида и потекли на густую бороду.       — Я же тебе говорил, Хагрид. — Дамблдор все еще глядел в потолок. — А письма от родителей? Я тебе их показывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят…       — Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.       — Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижине, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят. — Дамблдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне запереться у себя в кабинете и никого не видеть и не слышать?       — Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.       — Ладно тебе, Хагрид! А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! — не выдержал Гарри.       — Ну вот, Хагрид, хороший тебе пример, — подхватил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания. Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал как ни в чем не бывало работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать. Может, это вовсе и не мужество…       — Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в школу, — ласково сказала Гермиона. — Вернись, мы все по тебе скучаем. Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.       — Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявление об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания. Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гермиона погладила его по плечу. Хагрид отнял руки от лица и поглядел заплаканными глазами на друзей.       — Великий человек… Дамблдор…       — Это точно, — подтвердил Рон. — Можно мне пирожное, Хагрид?       — Ну, конечно. — Хагрид вытер слезы тыльной стороной ладони. — Прав директор, вы все правы… И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел… — Он снова заплакал и тут же смахнул слезы. — Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка… Он встал, подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал старую выцветшую фотографию: на плече Хагрида сидит крошечный волшебник с глазами Хагрида и такими же, как у него, улыбчивыми морщинками в уголках глаз. Судя по яблоне на снимке, Хагрид уже ростом метра два с половиной, но совсем еще мальчик: без бороды, лицо круглое, гладкое — лет одиннадцати, не больше.       — Здесь меня только что приняли в Хогвартс, — всхлипнул Хагрид. — Отец себя не помнил от радости! Хоть волшебник из меня мог и не выйти — из-за матери… Да, по чести, не больно-то я был силен в волшебных науках… Спасибо на том, что выгнали меня уж после… как он помер… я был тогда на третьем курсе… Дамблдор мне сразу помог. Устроил лесничим. Людям он верит, вот что главное, пропасть не даст… Не такой, как другие начальники. Был бы у человека какой талант, а уж он-то его приютит. Что ж делать, коли семья неподходящая, сам-то он, может, и ничего… Да кто на это глядит? Рады напраслину возвести… А другие еще и прикидываются: кость, говорят, широкая. Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни всегда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина. И она такая же, вот что. «Широка в кости…» Ну и пусть ее со своими костями!       — Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. — Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд. — Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка — чемпион школы, в Турнире участвуешь… — помолчав немного, Хагрид прибавил: — Знаешь, чего я хочу? — серьезно сказал он. — Покажи им. Выиграй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли — неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у тебя с драконьим яйцом?       — Замечательно! Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.       — Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем. Солгать Хагриду — совсем не то что солгать другим. Весь вечер в замке у Гарри в глазах стояло счастливое бородатое лицо Хагрида, верившего в победу Гарри. Неразгаданная тайна яйца тяжелым грузом лежала на сердце: глупо дуться на Седрика, завтра же попробует воспользоваться его советом.

***

Принять ванну лучше всего ночью, решил Гарри: кто знает, сколько уйдет на разгадку золотого яйца? А ночь длинная. Не очень-то приятно быть обязанным именно Седрику, но, конечно, лучше всего подойдет ванная факультетских старост. В ней мало кто моется, можно пересчитать по пальцам. Значит, никто не помешает. Гарри тщательно подготовился к вылазке. Самое главное — мантия-невидимка, да еще Карта Мародеров, с ними не так опасно нарушать школьные правила. На карте весь замок Хогвартс с потайными ходами и коридорами, сокращающими путь, и что очень важно, Карта показывает людей в замке в виде точек, помеченных именами. Гарри проскользнул в ванную, запер дверь на задвижку, снял мантию-невидимку и огляделся. Гарри положил на пол свои вещи и подошел к бассейну шаги гулким эхом отдавались в пустой мраморной комнате. Гарри положил полотенце, мантию и Карту с яйцом поближе к краю бассейна, встал на колени и открыл сразу несколько кранов. Из кранов полилась вода с пеной для ванн. Через некоторое время Гарри закрыл краны, снял халат, тапочки, пижаму и осторожно опустился в воду. Гарри стряхнул пену с рук, взял с пола яйцо и раскрыл. Знакомый пронзительный вой разнесся по ванной, эхом отражаясь от мраморных стен — разобрать в нем что-то не было никакой возможности! Гарри поскорее захлопнул яйцо: не услышал бы Филч!       — Я бы на твоем месте опустила его в воду, — произнес чей-то голос.       — Ты что, Миртл?! — возмутился Гарри. — Я же совсем голый! Под толстым слоем пены, правда, ничего не видно, но Гарри почему-то подумал, что Миртл с его прихода сидела в одном из кранов и подглядывала.       — Я зажмурилась, когда ты разделся и полез в ванну, — сказала Миртл, мигая за толстыми стеклами очков. — Ты сто лет не приходил меня навестить.       — Да, правда… — Гарри согнул колени, чтобы Миртл, кроме головы, ничего не видела. — Но мне в твой туалет нельзя, он для девочек.       — Да-а! Раньше-то ты заходил! И хоть бы что! — сокрушалась Миртл.       — Мне за это был нагоняй, — ответил Гарри. — И я перестал к тебе заходить.       — Тогда ладно… — Плакса Миртл ущипнула на подбородке прыщик. — А яйцо опусти в воду. Так Седрик Диггори делал.       — Ты и за ним шпионила? — поморщился Гарри. — Каждый вечер здесь объявляешься, смотришь, как купаются старосты?       — Изредка… — слукавила Миртл. — И еще ни разу не выходила из крана, ни с кем не заговаривала.       — Спасибо за честь, — съязвил Гарри. — Закрой глаза и не открывай, пока не скажу.       — Теперь открой его под водой. Гарри опустил яйцо в воду и раскрыл. На этот раз яйцо не завыло, в нем забулькала какая-то песенка, но слов ее Гарри не разобрал.       — А ты сам нырни под воду, — командовала Миртл с удовольствием. — Ну же, ныряй! Гарри набрал в грудь воздуха, сел под водой на мраморный пол и прислушался: из раскрытого яйца звучал хор голосов, от которых у него мурашки побежали по коже. Гарри оттолкнулся от пола, вынырнул и, встряхнув головой, откинул волосы с лица.       — Ну что, слышал? — поинтересовалась Миртл.       — Ага погоди-ка, послушаю еще раз. — Гарри опять набрал в грудь воздуха и нырнул под воду. Он нырял еще три раза, пока наизусть не запомнил песню золотого яйца. После чего принялся ходить по комнате, ломая голову. Миртл сидела на кране и молча глядела на него.       — Гм… Надо найти людей, которые не могут говорить на земле… — рассуждал Гарри. — Кто бы это мог быть?       — Долго думаешь, — развеселилась Миртл.       — Миртл, скажи, а кто живет у нас в озере, кроме гигантского кальмара?       — Да мало ли кто! Я иногда прогуливаюсь в озере. То по собственной воле, то по чужой. Иной раз сижу в бачке, кто-нибудь спустит воду, глядишь — я и в озере. Гарри вообразил, как Миртл летит по канализационной трубе вместе с содержимым унитаза, поежился и спросил:       — Ну, а кто там живет, говорящий по-человечески? Погоди, погоди… Взгляд Гарри упал на единственную в ванной картину.       — А русалки с тритонами в озере есть?       — Ну, наконец-то!

***

      — А говорил, что разгадал загадку! — рассердилась Гермиона.       — Тише ты! — рассердился Гарри. — Мне надо было еще раз проверить, понятно? Гарри, Рон и Гермиона сидели за последней партой на уроке заклинаний.       — Забудь ты об этом яйце хоть на минуту! — проворчал Гарри. Гарри пол-урока шепотом пересказывал приключения прошедшей ночи.       — И что-то еще Миртл увидела? — Гермиона смотрела на Гарри.       — Ничего она не видела, точнее, что ей не нужна. Она так сказала и я верю ей, — Гарри смотрел на Гермиону и понимал что ей не нравилось что когда он был ванне, там находилась Миртл.       — Ревнуешь? — прошептал Гарри так что услышала только Гермиона.       — Нет, просто хочу знать, — тихо ответила Гермиона.