Гарри Потер переписана история

Рождественским утром Гарри проснулся, как будто его что разбудило. Он открыл глаза и едва не свалился с кровати: прямо на него в темноте таращились круглые зеленые глазищи.       — Добби?! — вскрикнул Гарри. — Что тебе?       — Простите Добби, сэр. Добби пришел поздравить Гарри Поттера с Рождеством и подарить подарок. Добби не хотел пугать Гарри Поттера. Гарри Поттер позволил Добби навещать его, сэр.       — Ладно, Добби, только в другой раз не таращись на меня, просто толкни, если я буду спать, — смягчился Гарри. Он все еще тяжело дышал, но сердце уже перестало колотиться. — И не наклоняйся надо мной так низко, чуть носом не ткнул… Восклицание Гарри разбудило Рона, Симуса, Дина и Невилла, и они выглядывали, слегка раздвинув пологи, заспанные и взъерошенные.       — Гарри, ты жив? Что стряслось? — сонно пробормотал Симус.       — Ничего, это Добби, — ответил Гарри. — Спите.       — Прибыли подарки! — Симус заметил коробки у кровати. Рон и Дин с Невиллом, раз уж проснулись, тоже поспешили заняться подарками. А Гарри снова поглядел на Добби.       — Можно, Добби поднесет Гарри Поттеру подарок? — робко спросил он.       — Конечно. У меня тоже кое-что есть… для тебя. Гарри соврал, он ничего не припас для Добби, но поспешил открыть чемодан и достал оттуда пару старых желтых носков дяди Вернона. Они сильно растянулись: Гарри хранил в них вредноскоп, подаренный на прошлое Рождество. Он выудил его и со словами «Поздравляю, Добби, прости, что не завернул» протянул носки старому приятелю. А Гарри стал разглядывать остальные подарки. Они были куда замысловатее собственноручного изделия Добби, но первенство по скромности, конечно, принадлежало подарку Дурслей — один-единственный пакетик с бумажной салфеткой. Гермиона подарила Гарри книгу «Команды по квиддичу Великобритании и Ирландии»; Рон — большой пакет бомб-вонючек; Сириус — складной перочинный ножик с отмычками для всех замков и шилом, которое мгновенно распутывает все узлы; Хагрид — огромную коробку любимых лакомств Гарри. Миссис Уизли, конечно, прислала очередной свитер и большущий пакет сладких домашних пирожков. Спрятав подарки, Рон и Гарри спустились в гостиную, где их ждала Гермиона, и все вместе пошли завтракать. До обеда наслаждались подарками у себя в башне, потом вернулись в Большой зал, где их ждало роскошное рождественское угощение. Столы так и ломились от жареных индеек, пудингов и всевозможного волшебного печенья. В спальне Гарри, Рон, Симус и Невилл облачились в праздничные мантии и почувствовали себя неловко, особенно Рон. Он вертелся перед зеркалом в углу и с отвращением себя разглядывал. Не мантия, а девчоночий наряд! И Рон решился на отчаянный шаг: применил заклинание ножниц — пусть мантия походит на мантию. Не сказать, чтоб уж совсем ничего не вышло, кружева на воротнике и манжетах исчезли, только вот на манжетах от них осталась неряшливая бахрома. Но делать нечего, и Рон в таком виде поплелся в гостиную.       — Понять не могу как это вы заполучили самых красивых девчонок в классе! — воскликнул Дин, увидев Гарри с Роном, и пожал плечами.       — Животный магнетизм, — пробурчал Рон, выдергивая торчащие из манжет нитки. Гриффиндорская гостиная уже наполнялась участниками бала. На всех вместо обычных черных мантий — цветные. На лестнице Гарри ожидала Парвати в ярко-малиновой мантии, которая очень ей шла. Парвати и правда была очень красивая, черные волосы заплетены в длинные, перевитые золотыми лентами косы, на запястьях золотые браслеты. Гарри испугался, что она рассмеется, увидев его праздничную мантию, но Парвати, похоже, приняла его наряд как должное, и Гарри с облегчением вздохнул. Политес требовал что-то сказать, и он неуверенно произнес:       — Ты… э-э… здорово выглядишь.       — Спасибо, — поблагодарила Парвати и, обратившись к Рону, сообщила: — Падма ждет тебя в холле.       — Угу, — кивнул Рон и огляделся. — А где Гермиона? Парвати пожала плечами.       — Ну что, пойдем?       — Пойдем, — вздохнул Гарри: с каким бы удовольствием он остался в гостиной. Из гостиной вышел Фред и весело ему подмигнул. В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнется долгожданный бал!       — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флер Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флер. Подошли Седрик с Чжоу, Гарри отвернулся: не хотел сейчас говорить с ними; взгляд его упал на девочку, стоявшую с Крамом, и у него от удивления раскрылся рот — это была Гермиона! Только совсем непохожая на себя. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета, да и походка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжелый ранец.       — Привет, Гарри, привет, Парвати, — махнула им Гермиона. Парвати глазам не поверила и с явным неодобрением поджала губы. Не она одна так отнеслась к новой Гермионе. Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Поклонницы Крама, те, что устраивали засаду в библиотеке, проходя мимо, казалось, готовы были убить ее. Пэнси Паркинсон вытаращила глаза, и даже Малфой позабыл от изумления ругательные слова. Один только Рон, поравнявшись с Гермионой, не удостоил ее взглядом. Потом произошел официальное открытие бала. Гарри во время танца смотрел на Гермиона и не мог оторвать взгляд. Он для себя теперь понял почему Гермиона хотела остаться с ним только другом. После танца она разговорила только с Виктором и больше с ни кем. Гарри не слышал ни разу, чтобы Крам с кем-то разговаривал. Он все больше молчал, а теперь разговорился, да еще с явной охотой.       — У нас тоже есть дворец, — услышал Гарри, — не такой болшой и комфортэбелный, как ваш, всего четыре этажа. И очаги мы топим только для колдовства. Но территория наша болше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем над озерам и горами… Тем временем Флер Делакур, изящно повернув голову в сторону своего кавалера, в пух и прах разносила убранство замка.       — П’госто убожество! — обвела она взглядом искрящиеся инеем стены Большого зала: как и все французы, она немного картавила. — У нас во дво’гце Т’гапезную ук’гашают ледяные скульпту’гы. Они не тают и пе’геливаются всеми цветами 'адуги. А какая у нас еда! А хо’г лесных нимф! Мы едим, а они поют. И в холлах никаких ужасных 'ыца’гей без головы. А поп’гобуй залети в Шармбатон полте’гейст, его выгонят с т’геском, вот так! — И Флер с силой хлопнула по столу ладонью. Роджер Дэвис глядел на прекрасную Флер затуманенным взором. Восхищение его было так велико, что он вряд ли ее слышал, пронося вилку мимо рта.       — Конечно! — стукнул он по столу так, как Флер. — Да! С треском! Гарри окинул взглядом зал. Хагрид сидел за одним из учительских столов и, не отрываясь, глядел в их сторону. На нем был все тот же ужасный бурый с ворсом костюм. Он махнул рукой, и мадам Максим, заметил Гарри, ответила тем же. Опаловое ожерелье на ее могучей шее мягко переливалось, отражая огоньки фонарей. Гермиона учила Крама произносить ее имя: он звал ее «Геримона».       — Гер-ми-о-на, — медленно, по слогам произнесла Гермиона.       — Герм-ивона, — повторил Крам.       — Гораздо лучше, — похвалила Гермиона, заметила, что Гарри на нее смотрит, и улыбнулась. После ужина Дамблдор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Еще один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрепанные волосы, черные мантии нарочито порваны и потерты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами поднялись со своих мест.       — Пойдем, — шепнула Парвати. — Сейчас полагается танцевать. Через несколько минут Гарри услышав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, он облегченно вздохнул. Все захлопали, а Гарри мгновенно высвободился из объятий Парвати.       — Пойдем посидим? — предложил он. «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый.       — Нет, — возразила Парвати, — давай танцевать. Мне этот танец очень нравится!       — А мне нет, — соврал Гарри и повел Парвати к столикам у стенки мимо Фреда и Анджелины, которые так лихо отплясывали, что другие пары шарахались от них, боясь за свою жизнь. За одним из столиков сидели Рон с Падмой.       — Ну как бал? — Гарри опустился на соседний стул и откупорил бутылочку сливочного пива. Рон промолчал. Он не сводил глаз с Гермионы и Крама, которые танцевали неподалеку. Гарри же когда на них глядел, у него руки чесались хорошенько кого-то стукнуть. Падма сидела, скрестив руки, закинув одну ногу на другую, и притоптывала в такт музыке, недовольно поглядывая на Рона, который, казалось, совсем забыл о ее существовании. Парвати села рядом с Гарри в ту же позу, что и сестра, и в ту же минуту к ней подошел ученик из Шармбатона и пригласил на танец.       — Гарри, ты не возражаешь? — спросила Парвати.       — Что? — спросил Гарри, глядя на Чжоу и Седрика.       — Ничего, — бросила Парвати и пошла танцевать, только он ее и видел. Подошла раскрасневшаяся Гермиона и села рядом.       — Привет, — сказал Гарри. Рон промолчал.       — Очень жарко, — обмахивалась ладонью Гермиона. — Виктор пошел за лимонадом. Рон взглянул на нее испепеляющим взглядом.       — Уже Виктор? А звать его Вики он еще не просил тебя?       — Что с тобой? — Гермиона удивленно вскинула брови.       — Сама не понимаешь? Гермиона перевела взгляд на Гарри, но тот был такой же.       — Рон, да что…       — Он из Дурмстранга — вот что! Он соперник Гарри. И нашей школы. А ты… ты… — Рон подыскивал слово, которое описало бы преступление Гермионы. — Ты братаешься с врагом — вот что! Гермиона рот открыла от изумления.       — Глупость какая! — наконец вымолвила она. — «С врагом!» А кто прыгал от радости, когда Виктор приехал? Кто хотел взять у него автограф? У кого в спальне его статуэтка?       — Он, конечно, в библиотеке пригласил тебя?       — Да. Ну и что? — Щеки у Гермионы раскраснелись еще больше.       — Если хочешь знать, он каждый день ходил в библиотеку, чтобы поговорить со мной. И никак не решался. Он сам мне это сказал, — выпалила Гермиона на одном дыхании.       — Вот, вот, сказал, — съехидничал Рон.       — Ты на что намекаешь?       — Понятно на что. Он ведь учится в школе Каркарова, да? Знает, с кем ты дружишь… Ему нужен Гарри, нужно кое-что о нем выведать, даже, может, навести порчу… Гермиона взглянула на Рона так, как будто он дал ей пощечину.       — Он меня о Гарри вообще не спрашивал, ни одного раза, — сказала она дрожащим голосом. И Рон тут же повел атаку с другой стороны.       — Тогда, значит, ему просто нужна твоя помощь. Он один ни за что не проникнет в тайну яйца. Представляю, как вы уютно сидите рядышком в библиотеке…       — Я никогда не стану ему помогать! — сверкнула глазами Гермиона. — Слышишь? Никогда! Как ты смеешь такое говорить! Я хочу, чтобы победил Гарри. И он это знает, правда, Гарри?       — По тебе не скажешь, — продолжал наскакивать Рон.       — Для чего устроили этот Турнир? Чтобы волшебники из разных стран подружились!       — Ничего подобного! Главное в Турнире — победа!       — Послушай, Рон, — Гарри попытался утихомирить друга, — пусть Гермиона встречается и танцует с кем, хочет мы не должны мешать ведь мы только друзья.       — Что ж ты не идешь к своему Вики? Он тебя, наверное, обыскался!       — Не смей называть его Вики! А ты Гарри вообще ничего мне не будешь говорить. — Гермиона вскочила и побежала через зал, сталкиваясь с танцующими парами. Рон глядел ей вслед, и на лице у него смешались ярость и удовлетворение.       — Ты, наконец, пригласишь меня танцевать? — спросила Падма.       — Нет, — отрезал Рон, все еще глядя вслед Гермионе.       — Ну и отлично. — Падма поднялась, подошла к сестре, и для нее тотчас нашелся кавалер, тоже француз. Гарри даже показалось, что кавалер Парвати вызвал его заклинанием, так быстро он появился.       — А где Гермивонна? — к друзьям с двумя бокалами подошел Крам.       — Не знаю и знать не хочу, — глядя исподлобья, ответил Рон. — Что, потерял свою Гермивону? Лицо у Крама помрачнело.       — Передайте ей, если увидите, я имею лимонад. — И он, ссутулив плечи, ушел. В полночь «Ведуньи» доиграли последний танец, им напоследок долго и громко хлопали. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны, могли бы хоть Святочный бал продлить до часу ночи. А Гарри был рад — наконец-то он заберется в теплую уютную постель. Бал показался ему очень скучным. Они с Роном вместе со всеми вышли в холл. Гермиона пожелала Краму спокойной ночи, и тот отправился к себе на корабль. Холодно взглянув на друзей, она молча прошла мимо и стала подниматься по мраморной лестнице. Гарри и Рон двинулись следом, но на полпути Гарри окликнул Седрик Диггори.       — Гарри, постой!       — Послушай, Гарри, — начал Седрик, — я у тебя в долгу за дракона. Ты открывал золотое яйцо? Оно у тебя воет?       — Ну, воет.       — Тогда… прими ванну, только захвати с собой яйцо. Открой его в горячей воде и послушай. Это наведет тебя на мысль, поверь мне. Гарри вытаращил глаза.       — Только иди в ванную старост. Пятый этаж, четвертая дверь слева от статуи Бориса Бестолкового. Пароль — «Сосновая свежесть». Ну все, мне пора, пойду кое с кем попрощаюсь… Седрик снова улыбнулся и побежал вниз, где его ждала Чжоу. Когда Гарри шел в башню Грифиндор то увидел Гермиону, которая бежала от башни. Гарри решил пойти за ней и когда проследил за ней то был рад, что так сделал. Она сидела на лестнице возле окна и плакала, Гарри подошел к ней.       — Можешь не прятаться я тебя увидела еще давно, — Гермиона посмотрела на Гарри.       — Почему плачешь?       — Потому что мои друзья идиоты, — Гарри сел возле Гермионы.       — Ты знаешь Рона, он такой…       — Он в меня влюблен, — Гермиона перебила Гарри.       — Почему так думаешь? — Гарри смотрел на Гермиону и был удивлен.       — Джинни сказала ну точнее не влюблен, но симпатия есть. Она с ним говорила за меня и ставила разные ему вопросы. Потом пошла ко мне и все… а когда он начал так нервничать на бале она подошла к нему и поговорила… поверь так просто друзья не реагируют.       — А ты? — Гарри смотрел на Гермиону которая протирала лицо от слез.       — Что?       — Ты его любишь? Или Крама?       — Рон, для меня друг который иногда бесит и тем более мы вообще не пара один одному, а Крам был очень мил со мной…       — Поэтому ты пошла с ним?       — Да.       — Или потому что он тебе нравится и мы поэтому друзья? Ты меня пойми… Не успел Гарри договорить как Гермиона начала его целовать, это был очень страстный поцелуй. Гермиона подвинулась ближе к Гарри и не прерывала поцелуй, он ее обнял и прижимал к себе. Этот поцелуй был долгим и желанным для двоих, но в один момент Гермиона его прервала.       — Гарри, я не хочу никому сделать больно из-за нас… точнее если все будут знать о… Гермиона не успела продолжить как теперь Гарри ее поцеловал. Он не хотел ничего слышать, ведь знал что эти слова говорит разум, а не сердце.       — Ну от вас я этого не ожидала, — Гарри и Гермиона прервали поцелуй так как услышали голос профессора Макгонагалл. — Рада, что вы закончили и сейчас пойдете в свои спальни и ляжете спать… отдельно. Гермионе стало стыдно за то что профессор все увидела и хотела в этот момент где-то скрыться.       — Извините профессор, — Гарри держал Гермиону за руку они встали и пошли в сторону башни.       — Ах дети, ну хоть сейчас к ним что-то дошло, — профессор смотрела на своих студентом и улыбалась. Гарри и Гермиона держались за руку и шли в сторону башни.       — Гарри, — Гермиона резко остановилась.       — Что?       — Рон, я не хочу чтобы он знал и вообще чтобы кто-то знал, — Гермиона испугано смотрела на Гарри.       — Почему?       — Понимаешь я не уверена, что мы должны быть вместе, чтобы не было между нами, но оно не должно произойти сейчас.       — Гермиона, скажи мне правду почему ты пошла с Крамом?       — Потому что он был милым.       — А еще?       — А ты почему пригласил Чжоу?       — Потому что хотел тебя позлить и посмотреть на твою реакцию если бы ты нас увидела вместе.       — Ну я тоже этого хотела и еще повеселится с Крамом, — Гарри зразу поменял лицо, и улыбка пропала. — Ну признайся ты бы не танцевал со мной столько времени.       — Где он тебя трогал?       — Гарри, сейчас ты идешь в свою спальню и ложишься спать, я делаю то же самое и мы никому не говорим за то что было сегодня вечером и о том первом поцелуи.       — Почему ты тогда ушла?       — Потом расскажу, а сейчас пойдем пока нас опять не поймали.