Гарри Потер переписана история

Гарри открыл глаза и был ослеплен золотым и зеленым; он понятия не имел, что случилось. Он изо всех сил пытался дышать, лёгкие были будто сдавлены. Что-то дергалось около лица. Он поднялся на колени, и увидел, Рона. Оглядевшись, Гарри увидел, что они и Гермиона лежали в лесу, очевидно одни. Через несколько секунд Рон издал низкий стон и Гарри начал ползти к нему. Он встретил Гермиону, также на коленях, у головы Рона. Моментально его глаза опустились на Рона, кровь смачивала всю левую сторону.       — Что с ним случилось?       — Расщепление. — сказала Гермиона, ее пальцы, уже занятые рукавом Рона, где кровь была самой влажная и самой тёмной. Гарри наблюдал, как она испуганно рвала рубашку Рона.       — Гарри, быстро, в моей сумке, есть маленькая бутылка, помеченная «Экстракт ясенца». В сумке — справа! Гарри, поспешил к месту, где Гермиона положила, украшенную бусами крошечную сумку и засунул туда руку. Он схватил палочку и направил её в глубины волшебной сумки.       — Акцио Экстракт ясенца! Маленькая коричневая бутылка, поднялась из сумки; он поймал её и поспешил назад к Гермионе и Рону, глаза которого закатились.       — Он упал в обморок. — сказала Гермиона, которая была также довольно бледная. — Открой это для меня, Гарри, мои руки дрожат. Гарри выкрутил пробку из небольшой бутылки, Гермиона взяла её и вылила три порции зелья на истекающую кровью рану. Зеленоватый дым поднялся вверх, и когда он пропал, Гарри увидел, что кровотечение остановилось.       — Это все, что я могу сделать. — сказала Гермиона шепотом. -Есть заклинания, которые бы его полностью вылечили, но я не буду их применять, потому что если я сделаю их неправильно то вызову больше повреждений… Он и так уже потерял много крови…       — Почему мы здесь? Я думал, что мы возвращались к Гриммолд-Плейс?       — Гарри, я не думаю, что мы в состоянии возвратиться туда.       — Почему нет?       — Когда мы дизапарировали, Яксли схватился за меня, и я не могла избавиться от него, он был слишком силен, и он все еще держался, когда мы достигли Гриммолд-Плейс, и затем я думаю, что он, должно быть, видел дверь, и думал, что мы остановились там, таким образом это его остановит, он думает что мы там, а я перенесла нас сюда вместо этого!       — Но тогда, где — он? Подожди… Ты не думаешь, что он — на ГриммолдПлейс? Он не может выйти там?       — Гарри, я думаю, что он может. Я… я вынудила его отстать от меня с помощью проклятья Ревульсион, но я уже взяла его под защиту чар Хранителя. Так как Дамблдор умер, мы — Хранители, таким образом я выдала ему тайну, не так ли? Он подошел к ней и крепко обнял, Гермиона начала плакать на его груди.       — Гарри, я сожалею, я так сожалею!       — Не глупи, это была не твоя вина! Если что, это моя вина… Прежде чем Гермиона успела ответить, Рон простонал и открыл глаза. Он всё ещё был серым, и его лицо блестело от пота.       — Как ты себя чувствуешь? — прошептала Гермиона.       — Паршиво. — прохрипел Рон. — Где мы?       — В лесах, где проводится Всемирный Кубок по Квиддичу. — произнесла Гермиона. — Я хотела попасть в защищённое, тайное место, и это было…       — Первым местом, о котором ты подумала. — закончил Гарри за неё и впервые поцеловал за долгое время в лобик.       — Ты полагаешь, что мы должны двигаться? — спросил Рон у Гарри.       — Давайте останемся здесь на время. — изрёк Гарри. С облегчением, Гермиона подпрыгнула на ноги.       — Что ты делаешь? — спросил Рон.       — Если мы остаёмся, необходимо наложить на это место несколько защитных заклинаний. — ответила она, и, поднимая палочку, принялась описывать широкие круги вокруг Гарри и Рона, на ходу бормоча заклятья. — Ты можешь достать палатку, Гарри…       — Палатку?       — В сумке!       — В… конечно — произнёс Гарри.

***

Гермиона и Гарри сидели один напротив одного за столом. Рон лежал на кровати и отдыхал после травмы.       — Нам придётся поработать над тем, как открыть этот предмет, прежде чем мы сможем его уничтожить. Гарри держал в руках медальон.       — Что мы будем делать с ним? — спросила Гермиона.       — Будем держать его в безопасности, до тех пор, пока не поймём, как его уничтожить. — ответил Гарри.       — Я думаю, нам нужно по очереди следить за тем, что происходит у палатки. — добавил он Гермионе, которая встала и потянулась.       — И нам нужно также подумать о еде. Ты оставайся здесь. — резко добавил Гарри.       — Нет, сегодня никто никуда не пойдет, — резко сказала Гермиона. — Нужно еще по очереди патрулировать. Начну я, а потом ты Гарри. Рону нужно сегодня отдохнуть. Они вышла с палатки.       — То вы помирились? — тихо спросил Рон.       — Нет, и в этом всем моя винна.

***

      — Гарри! Он открыл глаза, задыхаясь, его лоб болел. Он снова потерял сознание снаружи палатки, соскользнул по полотну и оказался на земле. Он взглянул на Гермиону. — Сон, — сказал он, быстро поднимаясь и пытаясь выглядеть как можно более невинным. — Наверное, я заснул, извини.       — Я знаю, что дело в твоём шраме! У тебя на лбу написано! Ты опять читал мысли Вол…       — Не смей произносить это имя! — злобно закричал Рон из глубины палатки.       — Хорошо, — сказала Гермиона, — мысли Сам-Знаешь-Кого!       — Я не хотел! — сказал Гарри. — Это был сон! Ты умеешь управлять снами, Гермиона?       — Я думаю, мне лучше тебя сменить, раз ты так устал, что засыпаешь, — холодно сказала Гермиона.       — Я могу досидеть до конца смены!       — Нет, ты очень устал.       — Гермиона, иди в палатку. Она села возле дерева и посмотрела на него.       — Гермиона, ты так и не отдохнула, иди возле Рона отдохни.       — Теперь меня не можешь видеть? Как быстро твои чувства поменялись. Он стал возле она на колени.       — Гермиона, пойми меня все, что я делаю это для всех вас.       — Как думаешь, мне сейчас хорошо? В любом случае я с тобой до конца, если не как девушка, то как друг. Я дала обещание.       — Гермиона…       — Иди в палатку! Гарри промолчал и пошел к Рону.       — Я всегда думал, что это она тебя бросит, а не ты.       — Спасибо, за поддержку.       — Ты радуйся, что Виктора сейчас нет здесь. Гарри и Гермиона решили, что лучшим будет не оставаться где бы то ни было слишком долго, Рон с ними согласился. Даже не имея больше идей относительно того, где искать Крестражи, друзья продолжали колесить по стране, всякий раз разбивая лагерь на новом месте для пущей безопасности. Каждое утро они очень тщательно стирали следы своего пребывания, затем опять отправлялись в путь. Путешествуя с помощью Аппарации, они находили новое убежище то в лесу, то в тенистой расщелине между утесами, то на поросшей вереском поляне, то на склоне горы, а однажды ночевали в укрытой от чужих глаз уединенной пещере. Каждые двенадцать часов они передавали Крестраж друг другу. Дни шли за днями, плавно перетекая в недели, и в какой-то момент Гарри стал подозревать, Рон и Гермиона ведут за его спиной тайные беседы, причем разговаривают они явно о нем. Несколько раз они замолкали, как только Гарри заходил в палатку, и дважды он случайно натыкался на них, что-то быстро шепчущих друг другу, и оба раза, как только они понимали, что Гарри рядом, прекращали разговор и притворялись, что страшно заняты собиранием дров или походом за водой. Отношения Гарри и Гермионы стали холодными, он хотел ее и каждый раз когда был возле она то понимал, что хочет ее. Он скучал за ней, за ее объятиями, улыбкой влюбленности и поцелуями. Но сейчас когда Рон постоянно нервничает, они еще не знают что делать дальше. Гарри не хотел даже начинать тему об их отношениях. Осень настигла их все так же путешествующими по стране. Теперь они устанавливали палатку на ковре из опавших листьев. Несмотря на то, что Гермиона теперь лучше разбиралась в съедобных грибах, которые они могли питаться, это приносило мало радости, поскольку самой большой проблемой оставалась практически полная изоляция, недостаток общения с людьми и совершенное неведение всего, что касалось хода борьбы с Волдемортом.       — Моя мать, — однажды сказал Рон, когда они разбили лагерь на берегу одной из рек в Уэльсе, — может сделать что угодно вкусненькое прямо из воздуха. Он недовольно ткнул вилкой в кусок почти обуглившейся рыбы, лежавшей на тарелке. Гарри невольно взглянул на шею Рона и увидел, как и ожидал, золотую цепь, на которой висел Крестраж.       — Твоя мать не может делать еду из воздуха, — возразила Гермиона. — Никто на такое не способен. Еда является одним из пяти Принципиальных Исключений Закона Гампа об Основных элементах Трансфигурации…       — О, ты не могла бы говорить по-английски? А? — перебил её Рон, выковыривая остатки рыбы из зубов.       — Невозможно создать еду из воздуха!       — Ну, не утруждай себя, она отвратительна, — сказал Рон.       — Гарри поймал рыбу, и я приготовила из неё всё, что было в моих силах! Между прочим, я заметила, что мне всегда достается вся готовка. Полагаю, это потому, что я девочка, не так ли?!       — Нет, это потому, что лучше из всех нас троих разбираешься в магии, — возразил Рон. Гермиона вскочила, остатки ее жареной рыбы выскользнули из тарелки и упали на пол.       — В таком случае, завтра готовишь ты, Рон! Найдешь продукты и попробуй превратить их во что-нибудь съедобное, а я потом буду сидеть и с недовольной физиономией, смотреть на твое творение, стонать и жаловаться.       — Если тебе недостаточно ласки из-за Гарри, то мы не виноваты и не нужна срываться на нас. Если так уже тебе нужно мы будем выходить с палатки чтобы ты могла сама все сделать.       — Да, как ты смеешь…       — Замолчи! — взорвался Гарри. — Замолчи! Сейчас же!       — Как ты можешь принимать его сторону, и еще скажи что…       — Гермиона, помолчи! Я сейчас услышал кого-то! Он напряженно вслушивался, подняв руки, призывая тем самым друзей молчать. Затем, сквозь шум протекающей рядом с палаткой реки, до него донеслись звуки голосов.       — Ты защитила нас заклятием Муффлиато, надеюсь? — тихо спросил Гарри Гермиону.       — Я наложила все возможные заклятия, — прошептала она в ответ, — Муффлиато, отталкивающими магглов заклятьями и чарами маскировки. Кто бы они ни были, они не смогут услышать или увидеть нас. Шарканье и шорох листьев, звук катящихся камней и треск сломанных веток указывали на то, что по крутому, поросшему лесом склону, окаймляющему узкий берег реки, где располагалась их палатка, спускается несколько человек. Ребята выхватили свои палочки, готовые ко всему.

***

Они смотрели друг на друга, чувствуя, что ответ находится совсем рядом, невидимой тенью висит в воздухе. Но почему Дамблдор просто не сказал ему? Или может быть, он говорил, но Гарри тогда не понял?       — Думай! — прошептала Гермиона. — Думай! Где он мог его оставить?       — Не в Хогвартсе, — задумчиво произнес Гарри.       — Может, где-нибудь в Хоксмиде? — предложила Гермиона.       — Снейп знает, как туда пройти. По-моему, слишком рискованно было бы оставлять мечтам.       — Но Дамблдор доверял Снейпу, — напомнил Гарри.       — Но не настолько, чтобы рисковать мечом, — возразила Гермиона.       — Да, ты права, — согласился Гарри. Его хорошее настроение слегка омрачилось, когда он подумал о предательстве Снейпа.       — В таком случае, он должен был спрятать меч где-нибудь подальше от Хогсмида… А что ты думаешь по этому поводу, Рон?.. Рон?.. Гарри огляделся. В первое мгновение он подумал, что Рона нет в палатке, но потому увидел его на нижней койке двухъярусной кровати.       — О, неужели вспомнили и обо мне? — проговорил он.       — Что? — спросил Гарри.       — Вы, двое, продолжайте. Не хочу испортить ваше веселье.       — А в чем, собственно, проблема? — обратился Гарри к другу.       — Проблема? Нет никаких проблем, — ответил Рон. — Ну, по крайней мере, ты здесь никакой проблемы не видишь.       — Ну раз для тебя она очевидна, — сказал Гарри, — давай, выкладывай! Рон резко сел, свесив ноги с кровати.       — Отлично! Выкладываю! Не ждите от меня, что я буду скакать с вами и с этой чертовой палаткой с места на место только потому, что мы должны найти очередную идиотскую вещицу. Просто впиши её в список остального барахла, о котором ты понятия не имеешь.       — Не имею понятия? — повторил Гарри.       — Это я не имею понятия?       — Это было не лучшее время в моей жизни, — сказал Рон, — Покалечил руку, голодал, мерз каждую ночь, но при этом я надеялся, что рано или поздно, после недель скитаний и поисков, мы все же к чему-то придем, и наши усилия принесут хоть какой-то успех.       — Рон, — тихо позвала Гермиона.       — Я думал, ты знал, на что идешь, — ответил Гарри.       — Да, я тоже так думал.       — Ну и в какой именно части не оправдались твои ожидания? — разозлился Гарри. — Может, ты думал, что мы будем останавливаться в пятизвездочных отелях? Или может быть, ежедневно отыскивать по Крестражу? Или ты надеялся вернуться под теплое крылышко матери к Рождеству?       — Мы думали, ты знаешь, что делаешь! — закричал Рон, вскакивая на ноги. — Мы думали, Дамблдор сказал тебе, как нужно действовать, думали, у тебя есть план!       — Рон! — громко сказала Гермиона.       — Ну что ж, простите, что подвел вас, — заговорил Гарри. — С самого начала я был честен с вами. Я говорил все, что узнал от Дамблдора. И еще, мало ли, вдруг вы не заметили, я нашел один Крестраж…       — О, да, и мы все еще понятия не имеем, как от него избавиться, точно так же, как не знаешь, где искать остальные Крестражи.       — Сними с себя медальон, Рон, — попросила Гермиона. — Пожалуйста, сними. Ты не говорил бы так, если бы ты не носил его весь день.       — Говорил бы, — вмешался Гарри. — Неужели в думаете, что я не заметил, как вы шептались за моей спиной? Неужели считали, что я не догадываюсь, о чем вы думаете?       — Гарри, мы не…       — Не лги, — закричал Рон на Гермиону. — Ты говорила то же самое. Ты говорила, что разочарована и что надеялась, что он был готов для этого дела…       — Я не это имела в виду, Гарри» Все было совсем не так! — она заплакала.       — Ну так почему же ты все еще здесь? — спросил Гарри Рона.       — Откуда мне знать?       — Отправляйся домой.       — Да, может, и отправлюсь! — закричал Рон.       — Рон! — закричала Гермиона, став между ними.       — Ну тогда иди! — все больше распалялся Гарри. Рон снял цепочку с медальоном с шеи и бросил его на ближайший стул, затем повернулся к Гермионе:       — Что ты собираешься делать?       — В каком смысле?       — Остаешься или как?       — Да-да, конечно я остаюсь. Рон, мы обещали, что будем с Гарри, что поможем…       — Я все понял. Ты выбрала его. Ты всегда выбирала его, а я был лишний между вами. Я это чувствовал всегда… ты хоть знаешь, что я был влюблен в тебя? Я отступил потому что вся моя семья начала говорить, что мы не пара. Мне говорили, что ты и Гарри идеально подходите один одному. Но посмотри сейчас! Он оставил тебя! А ты и дальше с ним! Он обернулся и вышел с палатки.       — Рон… нет… ну, пожалуйста. Вернись!

***

Когда Гарри проснулся на следующий день, ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить происшедшее. Гарри слез со своей койки, отворачиваясь от Рона кровати. Гермиона, которая уже была чем-то занята на кухне, не пожелав Гарри доброго утра, отвернулась от него, когда тот проходил мимо. Он еще вчера хотел с она поговорить, но решил оставить ее одну. Гарри больше всего было тяжело, что из-за него плачет Гермиона. Он и Гермиона завтракали в полном молчании. Глаза Гермионы были красными и опухшими. Она выглядела так, словно всю ночь не спала. Они сложили все свои вещи и пошли дальше. Каждый день они посвящали попыткам определить возможное местонахождение Меча Гриффиндора, но чем больше они говорили о месте, где бы Дамблдор мог его спрятать, тем отчаяние им казалась их затея. Становилось все холоднее и холоднее. Они продолжали путешествовать по стране, переходя горы, где дождь со снегом колотил по палатке; широкое плоское болото, где палатка была затоплена холодной водой; и маленький островок посреди шотландского Лохнесса, где снег ночью наполовину засыпал их палатку снаружи. Они уже замечали Рождественские огоньки на елках в некоторых окнах, когда Гарри предположил, снова, что осталась только одна неисследованная улица.       — Гермиона?       — Хмм?       — Я тут подумал. Я — я хочу отправиться в Годрикову Лощину.       — Да, я тоже об этом думала. Я думаю, нам действительно необходимо туда отправиться.       — Ты меня правильно поняла? — спросил Гарри.       — Конечно. Ты хочешь отправиться в Годрикову Лощину. Я согласна. Я думаю, мы должны. То есть, я не могу придумать лучшего места, где бы он мог быть. Это будет опасно, но чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что он именно там.       — Э-э… что там?       — Нуу, меч, Гарри! Дамблдор должен был знать, что ты захочешь вернуться туда. Ведь, Годрикова Лощина — это место рождения Годрика Гриффиндора.

***

Гарри открыл глаза, сердце стучало где-то в горле. Они стояли рука об руку на заснеженной дороге под темным голубым небом, на котором уже слабо сверкали первые ночные звезды. На другой стороне узкой дороги стояли дома, с мерцающими рождественскими украшениями на окнах. Короткий путь впереди них, освещенный золотыми уличными фонарями вёл к центру деревни.       — Гарри, я думаю сейчас канун Рождества! — сказала Гермиона.       — Правда?       — Я уверена, да! — сказала Гермиона, смотря на церковь. — Они. они должны быть там, правда? Твои мама и папа? Я вижу, там дальше кладбище. Гермиона взяла его руку и впервые повела его, толкая вперед. У входа в кладбищенский дворик была узкая калитка. Гермиона толкнула её как можно тише, и они проскользнули в неё. На другой стороне скользкой дороги к дверям церкви снег был глубоким и нетронутым. Они углублялись в кладбищенский двор дальше и дальше, протаптывая на снегу за ними тёмные следы, останавливались, чтобы взглянуть на надписи на старых надгробьях, на каждом шагу вглядываясь в окружающую темноту, чтобы быть уверенными, что за ними не следят. На каждом шагу он встречал фамилии, например, Эббот, о которых слышал в Хогвартсе. Иногда на кладбищенском дворике встречались целые поколения волшебников: по датам Гарри мог судить, что они либо вымерли полностью, либо переехали из Годриковой Лощины. Чем глубже он терялся среди могил, тем чаще он видел новые надгробья, которые вызывали у него небольшой прилив предчувствия и предвкушения.       — Гарри, они здесь … вот тут. Гарри подошел к ней и взял за руку, он просто смотрел на могилу родителей. Внутри были те эмоции которые никогда никто не объяснить. Та боль которую никому не пожелаешь. Гермиона сжимала его руку с каждой минутой еще сильнее. Он не оборачивался в ее сторону, а просто молча стоял.       — Я люблю тебя, Гермиона.       — И я тебя. Гермиона подняла палочку и в воздухе появились Рождественские розы. Гарри поймал их и положил на могилу родителей. Как только он поднялся на ноги, ему захотелось уйти. Он не мог больше там оставаться Он обнял Гермиону за талию, она положила руку ему на пояс, они замолчали и пошли прочь, пробираясь сквозь снег.       — Гарри, остановись!       — Что случилось?       — Здесь кто-то есть. Кто-то наблюдает за нами. Это точно. Там, за кустами. — Гарри крепко обнял Гермиону за талию.       — Ты уверена?       — Я видела, как что-то пошевелилось. Я готова поклясться…- она отодвинулась.       — Мы похожи на маглов, — отметил Гарри.       — Маглов, которые только что клали цветы на могилы твоих родителей? Гарри, я уверена, там кто-то есть!       — Это кошка, — сказал Гарри, подумав, — или птица. Если бы это был Пожиратель Смерти, мы были бы уже мертвы. Они все время оборачивались, пока шли к выходу с кладбища. Гарри, который чувствовал себя не так хорошо, как хотелось бы, был рад наконец-то выйти на скользкий тротуар. Он крепко сжимал руку Гермионы всю дорогу.       — Посмотри… Посмотри туда, Гермиона… Живая изгородь разрослась за шестнадцать лет, прошедших с тех пор как Хагрид забрал его отсюда, лежавшего среди обломков разбросанных по траве. Большая часть дома еще стояла, хотя и покрытая почерневшим плющом и снегом, но правая часть верхнего этажа была разрушена взрывом; там, где сработало проклятье, Гарри был уверен в этом. Он и Гермиона стояли у калитки и смотрели на руины того, что когда-то было обычным коттеджем.       — Интересно, почему никто его так и не восстановил? — прошептала Гермиона.       — Может быть его нельзя восстановить? — ответил Гарри. — Может быть это как увечья от черной магии и разрушенное нельзя починить?       — Ты же не собираешься заходить внутрь? Гарри посмотрел на Гермиону и увидел заде нее, плотно укутанная фигура хромала к ним по дорожке. Она двигалась медленно. В тишине они наблюдали, как она приближалась. Гарри крепко сжимал руку Гермионы и обошел ее чтобы она оказалась заднего. Наконец, она остановилась в нескольких ярдах от них посреди замерзшей дороги.       — Вы Батильда? — спросил Гарри. Укутанная фигура кивнула и поманила их к себе.

***

Он был в палатке, лежал на одной из низких коек рядом с кучей одеял. Кажется, уже светало, судя по неподвижности холода и свету, проходящему через полотняную крышу. Он был весь мокрый, простыня и одеяло пропитались потом.       — Мы ушли.       — Да, — сказала Гермиона. — Мне пришлось использовать Парящее Заклятие, чтобы доставить тебя сюда. Я не могла тебя поднять. Ты… в общем ты был не особо … Она сидела возле него в руке у нее была маленькая губка: она вытирала его лицо.       — Ты был болен, — закончила она, — совершенно болен.       — Давно мы ушли?       — Несколько часов назад. Скоро утро.       — Я был без сознания?       — Не совсем, — сказала Гермиона, смутившись. -Ты кричал, стонал и так далее, — добавила она. — Не могла вытащить из тебя Крестраж, — сказала Гермиона, желая сменить тему. — Он застрял, застрял у тебя в груди. Теперь на его месте шрам. Извини, мне пришлось применить разрезающее заклятие, чтобы вытащить его. Змея тебя тоже ударила, но я промыла и обработала рану.       — Нам не стоило идти в Годрикову Лощину. Это моя вина, полностью моя вина. Прости, Гермиона.       — Ты не виноват. Я сама захотела пойти. Я и вправду думала, что Дамблдор мог оставить там меч для тебя. Когда Гермиона умыла его водой, то отошла и Гарри впервые обратил внимание в каком она виде.       — Тебе нужно поспать. Ты очень устала. Я пока, что постерегу. Он встал с кровати и подошел к ней.       — Где моя палочка? Она стояла к нему спиной.       — Гарри…       — Где моя палочка? Она достала ее и протянула ему. Палочка из остролиста с пером феникса была почти сломана пополам.       — Гарри, — прошептала Гермиона. — Мне очень-очень жаль. Я думаю, это из-за меня. Помнишь, когда мы убегали от змеи, я сотворила Ударное Заклятие, и оно летало повсюду, и, должно быть… должно быть задело палочку.       — Это произошло случайно, — сказал Гарри автоматически. — Ну что ж, придется пока одолжить твою. Пока я на страже. Она протянула ему свою палочку и пошла в сторону кровати. Но когда проходила возле него, то он обнял ее за талию и притянул ближе к себе. После уткнул носом в ее волосы.       — Гермиона, я говорил правду о том что люблю тебя. Ты мне нужна в этой жизни.       — Гарри, я уверена…       — Просто, дай мне один шанс. Я был виноватым, знаю. Дай мне исправить все это. Когда в доме Батильде на нас напала змея, я очень сильно волновался за тебя. Мне было важно чтобы с тобой ничего не случилось. Все это время мои чувства не пропали. Тогда в Норе, я тебя любил. Просто у меня появился большой страх за тебя. Я не могу его объяснить. Решил просто, если бы будем не вместе… тогда будет легче. Но как же я ошибался, все это время… я сдерживал себя. Мне не хватало тебя… Она только собралась ответить, как Гарри накрыл ее рот жестким поцелуем. И одновременно с этим скользнул пальцами между чувствительными складочками. Они медленно шли в сторону одной с колонн которые держали палатку. Она попыталась свести ноги, чтобы прекратить вторжение. Но ей не позволили, максимально ограничив возможность сопротивляться. Обе ее руки были зажаты над головой. А вторгшаяся между ног рука лишала последних сил для сопротивления. Умелые пальцы настойчиво скользили по возбужденному клитору и проникали дальше, внутрь нее. Гарри ввел в нее два пальца, слегка растянул непроизвольно сжавшиеся мышцы, а большим пальцем погладил чувствительный бугорок. Гермиона рефлекторно дернулась. Но уже сама не понимала — в попытке освободиться или из-за удовольствия, которое волнами начало прокатываться по телу. Несмотря на то, что ее уже трясло от возбуждения, и тело плохо слушалось ее, она собрала последние силы и укусила Гарри за губу. Гарри застонал от боли, смешавшейся с возбуждением.       — Я знаю, что ты злая на меня. Если не хочешь быть со мной, то дай хотя в последний раз, — Гарри одной рукой стянул с нее штаны и трусики. Опять развел ноги и крепко зафиксировал. Сначала горячей ладонью накрыл ее между ног. Посмотрел в ее глаза, наблюдая за реакцией, скользнул пальцами по клитору. Гермиона выгнулась навстречу и застонала, хотя отчаянно пыталась промолчать. А Гарри лизнул и слегка прикусил мочку уха. Тем временем его пальцы то гладили уже влажные складочки, то щекотали чувствительный комочек нервов, то проникали внутрь. Когда Гарри в очередной раз пропустил клитор между двух пальцев и скользнул внутрь, Гермиона четко осознала, что долго не продержится. Она пыталась сконцентрироваться на своей злости и сопротивляться дальше. Гермиона мотала головой из стороны в сторону. Выгибалась, старалась брыкаться, ерзать попой, чтобы отползти от его рук подальше. Но все было бесполезно. Она ни на сантиметр не сдвинулась. А его руки медленно и уверенно подводили ее к оргазму.       — Давай, Гермиона… кончай… — прошептал ей на ухо он. — Я хочу услышать, как ты стонешь от удовольствия под моими руками. Кончай, отпусти себя, не сопротивляйся. Я скучал все это время. Любое его прикосновение было слишком чувствительным. Сердце колотилось бешено, жар разлился по телу, мышцы непроизвольно вздрагивали. Услышав, что ее дыхание начало сбиваться, Гарри хищно улыбнулся. И усилил свой натиск. Он уже чувствовал, как ее внутренние мышцы начали сжиматься, предвещая скорый оргазм. Чувствовал, как Гермиона вздрагивает всем телом. Видел, как отчаянно она кусает нижнюю губу в попытке не дать произойти неизбежному. И Гермиона, будто в подтверждение правильности его догадки, еще несколько раз дернулась, а потом напряженно замерла. Ее голова откинулась назад, дыхание на миг остановилось. И громко застонав, она забилась в накатывающих волнах оргазма. В этот момент у Гермионы потемнело в глазах, и даже уши слегка заложило. Все что она сейчас осознавала — это тягуче сладкое удовольствие, которое прокатилось по каждой мышце тела. Гарри полюбовался тем, насколько красивее девушка стала в этот момент. Щеки зарумянились, губы припухли, а лицо стало умиротворенным. Гермиона открыла глаза, и увидела, как Гарри начал раздевать. Когда он оказался полностью голый, то взял ее на руки и понес в сторону кровати.       — Я с тобой еще не закончил, — заявил он, ухмыляясь. Он положил ее на кровать и прижал ее своим телом к кровати и принялся последовательно и никуда не спеша зацеловывать ее лицо, шею, плечи, грудь. Гермиона чувствовала, что возбуждается снова. Он неожиданно просунул руки под ее ягодицы, развел бедра и резко вошел. От непредвиденного вторжения и легкой боли Гермиона всхлипнула.       — Не сопротивляйся и расслабься. — пробормотал он на ухо, поцелуями спускаясь по шее. Мощными и уверенными толчками он двигался в ней. А руками шарил по всему ее телу: гладил грудь, сжимал ягодицы, обнимал за талию. В какой-то момент его рука скользнула между их телами к чувствительному бугорку. Активно лаская ее клитор, он немного приподнялся и изменил угол проникновения. Теперь он смог заходить глубже. Девушка чутко реагировала на прикосновения. Одной рукой он придерживал ее за ягодицы, а второй нежно заскользил по животу вверх. Прерывистое дыхание и стоны Гермионы подсказали ему, что он выбрал правильную тактику. Он довольно ухмыльнулся. Нежный животик то напрягался, то нервно подрагивал, подсказывая ему, что она опять на грани. Крепко ухватив ее за бедра, он начал резче, сильнее и глубже вбиваться в податливое тело. Потребовалось всего лишь несколько минут, чтобы Гермиона громко застонав, выгнулась от нахлынувшего оргазма. Который неожиданно понял и Гарри. Ее внутренние мышцы так сильно сокращались и так сильно его сжимали, что и он сорвался следом за ней. Громко застонав, он рухнул на девушку. Гермиона слышала и чувствовала, как Гарри кончает внутри нее. По непонятной причине это в разы усилило ее оргазм. Какое-то время оба не шевелились, только громко и прерывисто дышали. Гарри слегка сдвинулся, чтобы не слишком придавливать обмякшую девушку.       — И я тогда говорила правду. Я люблю тебя… но продолжаю быть зла.       — Я сделаю все чтобы ты меня извинила, — он снова подтянул ее к себе и накрыл губы поцелуем. Гермиона удивленно распахнула глаза, когда бедром она почувствовала, что он опять возбужден.       — Боже, ты стал сексуальным маньяком…. — пробормотала она.       — Это потому, что ты возле меня.       — Раньше ты мог сдержаться, — с ухмылкою сказала она.       — Ну что? Продолжим? Гермиона не успела даже возразить, как ее сгребли в охапку и поставили на колени. Ее спина оказалась прижата к его животу. Он придерживал ее за талию, а рукой заскользил по груди вниз к животу и дальше между ног. Не теряя времени впустую, настойчивые пальцы пробрались к клитору, слегка сжали и тут же погладили. А шею покрывали то легкие укусы, то поцелуи. Гарри придерживал ее за талию, а второй рукой «хозяйничал» между ног. Чередовал то нежные поглаживания, то настойчивое скольжение внутрь, то аккуратное сжимание чувствительных складочек. Он не торопился, прислушивался к реакции ее тела, к ее дыханию. Его движения были дразнящими. Он то ускорялся, то почти останавливался. И эта игра все больше заводила Гермиону, но удерживала ее на грани и топила с головой в удовольствии. На очередном таком витке игры, ее дыхание участилось и застонав, она нырнула в следующий оргазм. Не контролируя себя, она сильно выгнулась в руках мужчины, непроизвольно откинув голову на его плечо. А когда оргазм окончательно затих, она повисла безвольной куклой в крепких руках. Гарри аккуратно уложил ее на живот. Гермиона начала приходить в себя и почувствовала, что он устроился у нее между ног. Удовольствие от оргазма еще до конца не затихло. Когда Гарри начал двигаться в ней, она с удивлением поняла, что опять начинает возбуждаться.       — Я не могу без тебя… — сквозь тяжелое дыхание сказал Гарри и стал вбиваться в нее резче. А руками вновь заскользили по ее телу. Скользнув под живот, подразнил клитор, пробрался к груди, чувствительно сжав ее и снова прикоснулся губами к спине. Ее руки он вытянул вперед над головой и сплел с ней пальцы. Крепкие объятия Гарри, его тяжелое тело, прижимающее ее к матрасу, давали ощущение защищенности. Именно этого ей не хватало долгое время. Он каким-то непостижимым для нее образом удерживал тонкую грань между силой и нежностью. И это добавляло драйва и кайфа. В какой-то момент Гермиона осознала, что уже не сопротивляется Гарри и просто наслаждается всем, что он делает. И просто послала все к черту, решив позлиться на него завтра.       — О, нет… опять… — произнесла Гермиона, когда новая волна оргазма начала накатывать на нее. Дальше Гермиона плохо осознавала происходящее. Они то засыпали, то опять занимались сексом. Она отключалась в крепких объятиях, а потом вдруг просыпалась от того, что ее тело снова покрывают поцелуями. Сама она уже не то что не могла сопротивляться. Она не могла даже просто пошевелиться. Гермиона давно сбилась со счета сколько оргазмов у нее было. И уже не могла различить, где реальность, а где сон. В конечном итоге ее просто вырубило. Она только немного пришла в себя, когда уже утром Гарри чмокнул ее в щеку:       — Спи, сладкая… я порядком вымотал тебя. И провалилась дальше в сон.