Гарри Потер переписана история

      — НЕТ! Гермиона посмотрела на профессор МакГонагал, которая, как и всех были шокированные. Никто не хотел верить в сказанные слова. Внимание Гермионы обратила Беллатрикс которая весело смеялась и радовалась. Именно ей Гермиона пообещала отомстить еще после Круцио. Гермиона смотрела, как люди подходили к двору, они были готовы бороться дальше. Готовы идти до конца, даже если нет Гарри и именно это давало ей сили.       — Все кончено! Положи его вниз, мне под ноги, туда, где ему положено быть. Гермиона смотрела, как Хагрид кладет тело Гарри на землю. Ее Гарри сейчас там возле убийцы, и она отказывалась в это верить. Гермиона смотрела на него и просила мыслями чтобы он встал и обнял ее, как всегда. Чтобы он взял за руку и успокоил, чтобы еще раз сказал, как любить ее.       — Вы видите? — спросил Волдеморт. — Гарри Поттер мертв! Теперь вы понимаете, обманутые? Он был ничто и никогда, кроме как мальчик, который мог положиться на других для того, чтобы они принесли себя в жертву ради него!       — Он победил тебя, — крикнул Рон. Гермиона даже не успела заметить, как он отошел от она и пошел ближе к другим, чтобы быть готовим к битве. Она же продолжала стоять в холе смотря на Гарри.       — Он был убит, когда попытался прокрасться из земель замка, — сказал Волдеморт. — Так вот, знайте что вас ждет. Больше не будет сортировки в школе Хогвартс, — сказал Волдеморт. — Больше не будет Домов. Эмблема, щит и цвета моего знатного предка, Салазара Слизерина, будут для всех…       — Не уверен, потому что никто на такое не пойдет! Мы до конца будет сражаться! В этот момент Гермиона увидела как Невил достал меч Гриффиндора. Именно в этот момент она заставила себя посмотреть на него, а не на Гарри.       — Это тебе за моих родителей и всех убитых. Одним движением Невил разрезал голову змеи, которая прокрутилась высоко в воздух, мерцая в свете, исходящем из входной двери, рот Волдеморта открылся от крика ярости, но никто не мог этого услышать, и тело змеи с глухим стуком упало на землю у его ног. Все что было дальше она не могла поверить больше всего. Ее Гарри жив, этот у нее точно есть причини быть здесь до конца.

***

Гарри шел за руку вместе с Гермионой, которая его не отпускала от себя больше часа. Все время обнимая и целуя. Даже миссис Уизли попросила ее отпустить Гарри, чтобы той отдохнул немного. Но Гермиона не слышала никого. Она просто его целовала и говорила одни и те же слова: «Ненавижу тебя за то, что мне пришлось испытать». Ее улыбка не сходила с лица и Гарри теперь знал точно, что он будет счастлив с ней. Большие куски мраморной лестницы отсутствовали, часть балюстрады исчезла, и камни и пятна крови появлялись через каждые несколько ступенек, пока они поднимались.       — Действительно порождает чувство масштабности и трагичности всего этого, не так ли, — сказал Рон, открывая дверь, чтобы впустить Гарри и Гермиону. Счастье придет, думал Гарри, сейчас этот момент был приглушен истощением и болью потери Фреда, Люпина и Тонкс, прокалывавшей его подобно физической ране каждые несколько шагов, которые он делал. Но больше всего он чувствовал изумительное облегчение, и страстное желание поспать. Но с начала он должен был все объяснить Рону и Гермионе. Кропотливо он рассказал Рону, что видел в Думоотводе вместе с Гермионой. Потом им двоим рассказал, что случилось в лесу. Гарри толчком открыл дверь наверху и они зашли в кабинет директора.       — И что теперь? — спросил Рон смотря на друзей.       — Ну вещь, которая была спрятана в снитче сейчас где-то лесу и искать ее я не хочу.       — А палочка? Гарри протянул Старшую палочку.       — Я не хочу этого.       — Что? — спросил Рон громко. — Ты сумасшедший?       — Я знаю, что она могущественна, — сказал Гарри устало, — но я был счастливее с моей. Так что… Он поискал в сумке, висевшей на его шее, и достал оттуда две половинки падуба, все еще соединенные только прекрасным пером феникса. Гермиона сказала, что палочку нельзя отремонтировать, что повреждение было слишком сильное. Все, что он знал, что если это не сработает, то ничто не сработает. Он положил сломанную палочку на стол директора, дотронулся до нее Старшей палочкой и сказал: «Репаро». И его палочка вновь заработала, красные искры полетели из ее кончика. Гарри знал, что он достигнул цели.       — Я кладу Старшую палочку туда, откуда ее достали. Она может остаться там. Если я умру от естественной смерти, как Игнотус, то ее сила будет сломлена, не так ли? Предыдущий хозяин никогда не был побежден. Это будет конец.       — Ты уверен? — спросил Рон.       — Я думаю, Гарри прав, — сказала Гермиона держа Гарри за руку.       — От этой палочки больше проблем, чем она того стоит, — сказал Гарри, — и, если честно с меня хватит проблем до конца моей жизни!       — Я надеюсь так и будет, а то уже устал, — сказал Рон.       — А с нами что будет? — спросила Гермиона смотря на парней. — Нет, я понимаю, что мы с Гарри будет и дальше вместе…       — Если он не передумает, после того как ты хотела его задушит в Большом зале. Была бы история: Победил Волендеморта и сразу умер от объятый своей девушки. Рон с Гарри начали смеяться.       — Я не про это имела виду. Я про то, что все еще не закончено. Нужно поймать Пожирателей смерти всех, хотя я уверена, что министерство теперь будет нормально работать. Хогвартс нужно восстановить, еще разыскать пропавших и проверить чтобы все суди были честными и справедливыми.       — Гермиона, ты даже мёртвых достанешь, — сказал Рон смотря на портреты бывших директоров.       — Просто хочу, чтобы вы не забывали это все еще не конец.       — С тем всем пусть другие разбираются, меня больше не интересует. Я хочу только поехать в Австралию и найти твоих родителей, чтобы вы были вместе. И наконец-то с ними познакомится. Гарри обняв Гермиону и поцеловал ее.       — Проблемы еще есть с этим? — спросил Гарри отрываясь от Гермионы и смотря на Рона.       — Та целуйтесь, сегодня не против. Это мой вам подарок в честь победы. Все трое засмеялись и Гарри поцеловал Гермионы в засос. Сегодня у них больше не будет приключений, только радость от победы…

***

Гарри лежал в кровати и не мог поверить своим глазам. Сейчас он лежит с Гермионой в Грифиндорской банши. И ему не пришлось искать способы попасть к ней, сама профессор Макгонагол, предложила им отдельную комнату. Гарри лежал на кровати и смотрел на потолок обдумывая все. Впервые за долгое время он нормально принял душ, покушал и поспал. При том все это время он был не одни, а с Гермионой. То что он хотел происходить прямо сейчас. Больше нет страху, не нужно куда-то собираться и искать Крестражи. Больше нет того, чем он жил последний год. Сейчас только будущее, его будущее с Гермионой, которая спала на его груди. Он не мог оторвать от нее свой взгляд. Та которую он любил больше всех сейчас возле он мирно спить. Он не потерял ее, и больше не будет терять.       — Ты долго будешь смотреть на меня? — тихо спросила Гермиона.       — Любимая ты уже проснулась, — Гарри с улыбкой на лице смотрел на Гермиону. Она вяло потянулась к нему и поцеловала в губы.       — Я даже через сон почувствовала, как ты на меня смотришь.       — Извини, просто не мог оторвать взгляд от тебя, — он нежно поцеловал ее в щечки.       — Гарри, неужели все это закончилось?       — Да закончилось и я всегда буду возле тебя.       — Мне интересно, ты уже достаточно сильно отдохнул.       — Ну да, а что? Гермиона убрала от себя одеяло и Гарри моментально бросил взгляд на ее тело, которое было полностью голое.       — Ты голая спала? — удивленно спросил Гарри, но потом понял что, спросил глупость.       — Ну если ты не хочешь или против тогда хорошо, — она быстро встала с кровати и обернулась к нему спиной. Она знала, что он не мог никогда оторваться от ее попы, и была права… Гарри резко подхватывает Гермиону под ягодицы и несет ее в сторону кровати. Она обвивает свои руки за его шею, а ногами за бедра. Гарри кладет Гермиону на кровать и раздвигает ей ноги. Она лежит, раскрытая, каштановые волосы на белом шелке, а там как цветок. Она спохватывается и прикрывается ладонями, хочет свести колени.       — Я думала ты не хочешь.       — Я всегда тебя хочу, — он отбрасывает руки, и снова разводит ее ноги. Он проводит по щиколотке, потом до колена, потом по бедру. Пальцы скользят, будто плетут узор.       — Моя девочка, — сладко произносит он. Он опускается вниз. Оттуда смотрит на нее и ему нравится, как она вспыхивает.       — Только твоя и больше никого. Он придвигается и целует бархатистые складки, а потом осторожно проводит между ними языком. И она уже стонет. Вкус ее возбуждения его всегда пьянит, он погружается языком глубже, а потом облизывает шелковую плоть. Толкается глубже — облизывает, глубже — облизывает. Гермиона сначала постанывает, цепляется пальцами за простынь. Он крепко держит ее за бедра, и она двигаться навстречу его языка. Теперь она громко стонет, облизывая пересохшие губы, хрипит и вскрикивает, а он находит языком клитор и в несколько ритмичных толчков доводит ее до такого оргазма, что она несколько минут бьется в его руках, сведя ноги и выгнувшись дугой.       — Как я понимаю тебе хорошо, — он ложиться возле нее и обнимает.       — Гарри, мне это не хватало. Надеюсь в этом учебном году мы будем в одной комнате. Потому, что я сама начну тебя домогаться на каждом шагу.       — Такой Гермионы мне не хватало, было бы интересно. Но я не пойду на седьмой.       — Как это не пойдешь?       — Я вчера подумал и поговорил с некоторыми людьми из министерства, поэтому думаю будет лучше если я пойду работать Аврором.       — Что?       — Ну а что? Это намного лучше, чем я буду дальше учится. Тем более я и так все знаю, что мне нужно. И самое главное, что смогу восстановить дом для нас. Сделаю там ремонт и все, что нужно.       — Хорошо, ты не хочешь учиться, но получается и со мной времени не хочешь проводить много?       — Гермиона, глупости это. Я хочу все время быть возле тебя…       — Тогда в чем проблема? Пойдем вместе на седьмой курс, окончим школу и потом вместе сделаем дом.       — Любимая, я буду часто тебя навещать. Будем видеться и ходит на свидание в Хосмигде. Я уже все продумал.       — Что? Когда ты это решил?       — Вчера. Почему ты так злишься?       — Потому что надеялась, что один год в этой школе у нас будет спокойный. Один год в этой школе мы будем приделать внимание только друг другу. А получается все по другому. Ты понимаешь, что я даже не знаю о чем буду рассказывать детям про школу. На первом курсе, ваш отец философский камень нашел. Второй курс, убыл Василиска. Третий курс, мы Сириуса Блэка прятались отца, но потом с ним подружились. Четвертый курс, ваш отец наконец-то признался мне в чувствах в перерывах от Чемпионата. Пятый курс, думаете был спокойный? Нет, мы с Министерством боролись. Шестой курс, произошло столько всего, что даже вспоминать не хочется. А потом Крестражи, а потом битва и все. Вот так прошла наша юность, пока другие ходили на свидания, мы мир спасали. Гарри сидел в шоке на кровати пока Гермиона прикрываясь одеялом стояла напротив него.       — Я думала, что хоть один год будет у нас спокойный. Тем более, как ты думаешь тебе будет лучше если ты не закончишь полностью учебу и пойдешь работать?       — Я хочу тебя.       — Что? Гарри встал с кровати и поцеловал Гермиону, она питалась от него отойти, но он крепко ее обнял и понес в сторону кровати. Она была руками его, питаясь, вырваться, но ничего не помогало. Когда Гарри положил Гермиону на кровать, то понял что они начали трахаться языками, и он чувствует, как она раздвигает ноги, полностью для него раскрываясь. Гарри примеряется бедрами, и его член сам находит ее вход. Влажный от его слюны и от ее желания, теплый, притягивающий. Член скользит по шелковой промежности, головка сочится, увлажняя Гермиону еще больше. А потом толкается вперед.       — Гарри… — Он замирает. Гарри в ней полностью, до основания.       — Тебе… хорошо со мной? Это звучит так неожиданно, что Гарри даже приподнимается и смотрит на нее.       — Я расскажу детям когда они вырастят, что их мама лучшая в сексе, — после это он вплетает в ее рот языком.       — Убью тебя, если им это скажешь. И начинаются толчки, сначала короткие, медленные, потом все сильнее, сильнее. Она постанывает, царапает ноготками спину, плечи. Он чувствует, что уже скоро, и вкладывает ей в рот пальцы, а потом протискивает руку между ними и находить клитор.       — Ну, давай, давай, моя хорошая, — шепчет он, кусая мочку уха. И когда гладкие, шелковые стенки начинают пульсировать и исходить соками, Гарри орет и кончает. Она тоже кричит, он накрывает ее рот своим и они еще долго дышат друг в друга.       — Нежная… Сладкая… Моя…       — Твоя и только твоя…       — Будут условия?       — Хочешь так каждый день?       — О да, — он целует ее опухшие губы.       — Тогда ты идешь на седьмой курс.       — Это не честно.       — Хорошо, тогда будет секс только на Рождество и Пасху, когда у меня будут каникулы.       — Гермиона, это еще больше не честно.       — Знаю, но ты вчера сказал, что будешь от теперь меня слушаться и делать все, что я скажу.       — Ты только это запомнила?       — Со всех слов эти меня заинтересовали.       — А стать Гермионой Поттер?       — Не знаю, кольца нет, — Гермиона подняла руку и показала на пальцы.       — Будет, и будет такое, что в этом мире еще не видели прекраснее кольца. Она моя, навсегда… Но вопрос один закончилась его история или нет? Что ж будет дальше?