неизвестный

      Напряжённо выдохнув, Федя коротко стучит в дверь, а после заходит в кабинет социального педагога. Коля поддерживающе глядит на него, оставаясь в коридоре.       Кабинет это был совсем маленьким. По обе стены стояли большие шкафы, заполненные цветными папками с различными документами, у окна стоял небольшой стол со стареньким компьютером и стопкой бумаг у края. За ним на большом и мягком кресле сидела социальный педагог, а рядом с ней на относительно небольшом стуле, какие обычно стоят у парт в учебных кабинетах, сидел мужчина в полицейской форме - всё как и ожидал Достоевский.       — Ну здравствуй, Федя, — он тут же поднялся и раскрыл удостоверение. Подросток вглядываться в него не стал. — Может быть, ты хочешь рассказать нам что-нибудь о своём однокласснике? Ты, насколько нам известно, видел Ивана в эту       субботу, то есть за день до его исчезновения.       Брюнет перевёл вопросительный взгляд на женщину. Та строго нахмурилась, без слов говоря о том, что Достоевский обязан рассказать всё, что знает.       — Видел, — юноша кивнул.       — Хорошо. С кем он был?       — Не знаю, — почти честно ответил подросток, на ходу осознавая, что именно стоит рассказывать полицейскому. — Их было пятеро, считая Ваню.       — Где ты их видел?       — В каком-то дворе. Сейчас уже не помню, в каком именно.       — Понял, — мужчина задумчиво почесал переносицу, быстро размышляя о сказанном. — Что они делали?       — Сидели.       — И… — протянул он, с подозрением в голосе. — Всё? Как выглядели его друзья? Ты их знаешь?       — Я не всматривался, — тут же продолжил Федя, пытаясь говорить как можно правдоподобнее. — Они сидели и общались. Повторюсь, я их не разглядывал. Не знаю, с кем он был. Возможно, кого-то и знаю. Возможно, он с кем-то из нашего класса или школы гулял.       — Я надеюсь, — вдруг вмешалась социальный педагог, обыденно строгим голосом разрезая воздух, — ты знаешь, что за дачу ложных показаний последует наказание?       — Знаю, — парень беззаботно кивнул. — Поэтому и говорю правду.       — А что же ты скажешь о видео, которое ты снял, когда увидел эту компанию? Покажи его нам.       Услышав требование женщины, полицейский обессиленно вздохнул, а после выразил недовольство:       — Вам не стоит вмешиваться.       — Извините, — она скривилась.       — Какое видео? — Достоевский, воспользовавшись случаем, переключился на озвученный ранее вопрос.       — До нас дошла информация… — мужчина сначала прервался на секунду, а затем продолжил, кашлянув, — что ты в ту субботу смог заснять Ивана в этой компании. Мы бы хотели увидеть это видео.       — В смысле?… — подросток продолжал старательно делать вид, будто ни о чём не знает. — Я не снимал их.       — Но от твоих одноклассников мы слышали другое, — полицейский продолжал надавливать, параллельно пытаясь казаться добряком, которому можно доверить всё что угодно.       — Они в последнее время много обо мне неправды говорят, — Федя легко улыбнулся. — Я сам очень удивлён некоторым сплетням. Я говорил им лишь о том, что видел Ваню в субботу в компании четырёх человек. Остальное они выдумали сами.       — Ясно. Я тебя понял, — он кивнул социальному педагогу, а та сразу всполошилась.       — Можешь идти на уроки.       — Спасибо, — парень тут же направился прочь из кабинета.       Закрыв дверь, он расслабленно посмотрел на подошедшего к нему Колю и, выдохнув, улыбнулся. Коридор был почти пуст, поэтому блондин позволил себе спросить:       — Она звала из-за… этого?       — Нет, — спокойно ответил Достоевский, отходя от кабинета подальше. — Из-за Вани. Спросили, видел ли я его в последние дни и как он себя вёл. Интересно только, почему вызвали именно меня, а не тебя, например… Странная выборка.       — Да… — Гоголь задумчиво пожал плечами, оглянувшись на логово социального педагога. — Но даже если бы она заинтересовалась моими показаниями, я не смог бы дать какую-то либо информацию… Я сам ничего не знаю.       Федя прикусил губу. Он прекрасно понимал, что Колю бы не позвали даже несмотря на то, что Ваня был его лучшим другом, ведь Коля не имел видео-доказательств присутствия Гончарова в непонятной компании, Коля не видел его за день до пропажи.       Умалчивать такую важную информацию было стыдно. Но Достоевский чувствовал, что ещё не время говорить правду…

***

      Открыв дверь, она тихо заходит в квартиру.       — Я дома, — громко говорит девушка, но в ответ ничего не слышит.       Её встречает только еле слышное шептание включенного в бабушкиной комнате телевизора. Наверное, сама она опять уснула за просмотром однотипных программ и сериалов. Ей простительно.       После очередного дня, проведённого в колледже, Лиза хочет сейчас только пообедать и лечь спать. Но после сна ночью ей, увы, вновь придётся идти на достаточно опасную для неё. Каждая вылазка может привести для начала в отделение полиции, а затем - в колонию. С теми, кто имеет хоть малейшее отношение к наркотикам, здесь никогда не церемонились.       Переодевшись и помыв руки, Лиза идёт на кухню, достаёт из холодильника небольшую кастрюльку с позавчерашним супом, наливает себе немного и разогревает в микроволновке. Только после обеда, во время мытья посуды, девушка замечает пустую кружку бабушки у чайника. Наверное, она хотела чаю?       Вскипятив чайник, она заваривает чай и разбавляет его большим количеством холодной воды - бабушка не сможет пить очень горячее. Сахар не добавляет - бабушке нельзя. Размяв шею и открыв окно, чтобы на кухне не было так душно, Лиза тихо идёт к бабушке в комнату. Не обратив никакого внимания на очередное яркое реалити-шоу, девушка ставит кружку на прикроватную тумбочку. Заметив, что там же лежат таблетки, которые нужно было выпить ещё час назад, она, аккуратно коснувшись плеча, начинает будить её.       Бабушка спит крепко и совсем не отзывается на слабые толчки. Тогда Лиза кладёт ладонь на лоб, но тот почему-то кажется ей неестественно холодным. Нахмурившись, девушка подносит палец к длинному и морщинистому носу, одновременно кладя ладонь другой руки на ледяную шею, ожидая уловить тёплое дыхание и почувствовать пульс.       Затихнув и прислушавшись к ощущением, Лиза вся напрягается, но так и не может уловить ни одного признака жизни.       Похоже, бабушка уже никогда не проснётся…

***

      Только в объятиях женщин у него получалось унять волнение, негодование, обиду и другие эмоции, которые ощущать совсем не хотелось. И чем крупнее была рыбка, тем лучше Есенин чувствовал себя в конечном итоге. Когда рядом были богатые и красивые, мужчина не мог не думать о том, что он победитель. Он выиграл. Он в очередной раз получил желаемое.       А если эта богатая и красивая ещё и изменяла с ним своему мужу, то полученные чувства были и вовсе неописуемыми.       Но сейчас почему-то ничего не могло растворить неприятный осадок, оставшийся после той ночи, когда Саня позвонил ему и…       — Ты какой-то задумчивый сегодня, — она давит хитрую, неприятную улыбку, проводя мягкой ладонью по его щеке. — Неужели я тебя не привлекаю после предыдущего раза?…       — Нет… Нет, Ка… Ксюша, очень привлекаешь, чего это ты? — Сергей выдаёт ответную улыбку, но она получается слишком неэмоциональной. — Я очень рад, что мы смогли встретиться вновь…       — Надеюсь, — она продолжает двигаться, в то же мгновение забывая об этом разговоре.       Как бы Есенин не пытался, он не может перестать думать о том, что совершил его давний друг, и о том, что тот ещё и втянул его в это.