неизвестный

      Двадцать третье ноября. Пятница.       Федя предложил прогуляться после уроков, но когда те наконец закончились, на улице хлопьями повалил снег, а холодный, колючий ветер повсюду разбрасывал выпавшие снежинки, ударяя ими, как маленькими ножиками, по лицам проходящих людей. Это отбивало абсолютно всё желание находиться на воздухе, поэтому прогулка отменилась.       Но по домам юноши всё равно пошли вместе. Накинув на себя капюшон, брюнет кое-как спасался от ветра. Он хотел было начать разговор, но снег то и дело мешал ему, врезаясь в лицо.       Так они и шли в тишине, нарушаемой время от времени покашливаниями Феди.       Видя, как беспокойно время от времени Гоголь глядит на парту, за которой всегда сидел Ваня, с надеждой вновь увидеть его там, Достоевский не мог избавиться от раздумий о том, что же всё-таки с ним случилось. Пропажа второго знакомого Лии - Миши - определённо казалась подсказкой, но только вот что с ней делать, парень понять не мог. Если это действительно сделал кто-то из других Лииных знакомых, то Феде точно не догадаться, кто бы мог это быть…       Но для чего ему нужно было устранить этих двух? Кто же виновен в пропаже подростков?       В голове появлялись некоторые гипотезы, но Достоевский тут же отвергал почти все, ведь по большей части они были совсем нелогичными. Оставшиеся парень снова и снова прокручивал в голове, ставя себя и на место убийцы, и на место жертвы, дабы понять, что привело к тому, что получается сейчас.       — Ты очень задумчивый сегодня, — произнёс Гоголь, вырывая друга из мыслей. Они уже подходили к Колиному дому и должны были расходиться. — Что-то случилось?       — Нет, — коротко ответил Федя, оборачиваясь к другу. — Просто… Что мне нужно говорить сейчас?       — Всё что угодно, — блондин легко улыбнулся. — Говори обо всём, что хочешь. Я выслушаю.       — Я знаю… — тянет подросток, а после кусает губу. Он и сам знает, что может говорить обо всём, но понимает - не всем словам можно дать быть сказанными. И те, которые описывают его мысли сейчас, сказанными быть не должны.       Оказавшись у парадной, Коля, по-доброму смотря на Федю, привычно обнимает его, а тот, чуть смутившись, крепко прижимает Гоголя к себе. Тепло. Объятия уже стали чем-то привычным. Привычно приятным. Достоевский чувствовал, что ему хотелось как можно чаще находиться в объятиях своего одноклассника, но сказать об этом или тем более осуществить задуманное в рандомные моменты юноша не мог. Это… странно. Странно вот так легко обнимать чужого парня. И боязно показаться чересчур навязчивым. Зарождающаяся влюблённость кружила брюнету голову, и он не понимал некоторых своих поступков, желаний. Он банально не понимал, что ему делать, дабы не расстроить Колю и не показаться ему каким-то не таким, как хотелось.       А Коля? Это он всё это начал. Именно он первым обнял. Неужели он ощущает то же самое? Неужели… Но почему же он молчит?       — Пока, — Гоголь улыбается, а затем, увидев кивок, разворачивается и заходит в парадную, скрываясь за большой железной дверью.       Достоевский вновь остаётся один. Первое, что ему хочется сделать - покурить. Он даже подумать не мог о том, чтобы делать это при Коле. Не хотелось, чтобы этот гадкий дым окутывал ассоциирующегося с чистотой блондина, чтобы тот вдыхал эту гадость и становился пассивным курильщиком. Коля не должен был вновь сталкиваться с плохими сторонами Феди. Теперь - только с хорошими.       Феде нравилось создавать о себе хорошее впечатление у Коли. Нравилось показывать, что он теперь не тот. Он меняется. И он будет меняться дальше. Он готов стать лучшей версией себя, лишь бы Гоголю было и дальше комфортно в его компании.       Наверное, тяга к Гоголю - это главная причина, по которой Достоевский пытается разобраться в произошедшем с Ваней. Отчасти тут замешан и личный интерес, и желание помочь Лие. Но Коля всё равно на первом месте. Не хочется видеть, как грустно ему оставаться в неведении относительно пропажи Гончарова. Он каждый день ждёт увидеть его в школе, и каждый день расстраивается. Кажется, если Достоевский разберётся и расскажет всё о произошедшем, Коле станет полегче. Федя готов будет подставить плечо, если Гоголю необходимо будет выплеснуть эмоции и высказаться. Он готов будет вытерпеть все слова об убийце и о себе самом. Возможно, Достоевский действительно лезет не в своё дело, но… Но внутренний голос подсказывает, что он всё делает правильно.       Но что же всё-таки произошло с Ваней? Каким мог быть мотив?…       Оказавшись наконец дома, Федя идёт на кухню, и, закурив, задумчиво смотрит в окно. Он всё ещё не понимает. Ответ вроде бы на поверхности, но парень до сих пор не может его прощупать. Размышления похожи на поиски мелкой вещички, упавшей в озеро. Парень с закрытыми глазами прощупывает дно, но натыкается только на камешки, веточки и водоросли - всё не то.       Для чего лишать Лию двух её друзей?…       Стоит открыть глаза, и дно озера будет как на ладони, а потерявшийся ответ - мгновенно найден. Но мелкие песчинки, поднятые неаккуратными движениями, тут же залезут в глаза, будут щипать и вызывать боль.       Зачем отняли у девушки двух её друзей, с которыми у неё были отличные отношения, а один из них скорее всего даже был в неё влюблён?       Сигарета медленно догорает в руках, и юноша зажигает новую. Впитывая в себя сигаретный дым, он думает и думает, старательно пытаясь нащупать разгадку. Изнутри начинает подниматься агрессия на самого себя. Почему же ничего не получается?…       Ревность!…       Это была ревность!

***

      Тишина. Она сидит на бабушкиной кровати и не двигается - её словно парализовало. Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Полчаса? Час? Внутри стало совсем пусто, все чувства сошли на нет.       Это третья потеря за две недели, так что ощущать Лизе теперь совсем нечего. Она осталась одна, и никого нет рядом с ней. Ей некому позвонить и высказаться, некому рассказать о происходящем ужасе. Пушкин не станет слушать. Марине это неинтересно. С Есениным они не так близки. Федя? Нет.       Признаться, хочется вообще оборвать все связи и быть абсолютно одной. Ей страшно.       Страшно не оставаться в полном одиночестве, а быть с кем-то связанной. Пугают эти многочисленные связи всех со всеми. Сколько бы не было рядом с ней человек, каждый в итоге окажется связан с другим её знакомым. Например, те же Ваня и Федя. Она познакомилась с ними при совсем разных обстоятельствах и ситуациях. Но они всё равно оказались знакомы.       И Лиза даже не удивится уже, если в исчезновении Миши и Вани окажется виновен знакомый ей человек.       На улице стало совсем темно. В квартире выключен свет - только уличный фонарь слегка подсвечивает в окно, не позволяя темноте полностью окутать пространство вокруг девушки. Встав всё-таки с кровати, она идёт на кухню и, взяв в руки телефон, видео новое уведомление. От этого контакта Лия явно не ожидала увидеть сообщение.       — Как думаешь, ты нравишься кому-нибудь в романтическом плане?       От абсурдности этого вопроса Лиза усмехается, но решает всё же ответить.       — Вряд ли.       — А если я тебе скажу, что ты нравилась Ване? — Достоевский тут же отвечает на её сообщение заготовленной фразой.       Лиза хмурится, медленно прокручивая в голове последние разговоры с Гончаровым, но не находит в них никаких намёков.       — Не думаю. Он мне ничего не говорил.       — А разве о таком спешат признаваться?       Девушка откладывает телефон в сторону, тяжело вздыхает и, подойдя к вскипевшему чайнику, наливает в кружку кипяток. Ей нечего отвечать на Федины сообщения, она не думает над ответом - не хочет. Но Достоевский всё равно пишет ей:       — У вас ведь есть компания? Ваня говорил мне об этом… Можно я стану её частью?… Из-за употребления у меня совсем не осталось друзей, а о вас он отзывался крайне хорошо.       Нахмурившись, девушка печатает:       — А как же тот твой друг, о котором ты мне рассказывал? Коля, верно?       Достоевский молчит больше минуты, но вскоре всё же признаётся:       — Это оказалось не взаимным… Мы больше не общаемся.