Скреплённые болью судьбы

      Наступило первое утро осени и, по совместительству, первый день в новой школе. Элис проснулась до рассвета. Ей не терпелось начать новую главу своей жизни в Хогвартсе, вдали от суровых правил и предрассудков Дурмстранга. Собравшись быстро и тщательно, она продумала свой образ до мелочей. Распустив свои длинные локоны, она придала им легкую волну, а губы подчеркнула тёмно-красной помадой. В этом была и дерзость, и уверенность, и намек на то, что она не позволит себя запугать.       Сдерживая волнение, она направилась в Большой зал. Это был момент истины, и Элис понимала, что ей придётся держать лицо. Чем ближе она подходила к заветным дверям, тем сильнее билось её сердце. Хогвартс должен был стать для нее другим миром, миром, где она сможет проявить себя. Когда Дамблдор закончил свою приветственную речь, Элис, глубоко вздохнув, толкнула огромные воинственные двери. Звук открывающихся дверей эхом разнесся по залу, заставив всех учеников обратить на нее внимание.       Перед ней предстала грандиозная картина. Высокий потолок, усыпанный парящими свечами, создавал завораживающее зрелище. Четыре длинных стола, расставленные вертикально для каждого факультета, и один, расположенный горизонтально для учителей и директора, задавали строгую иерархию. Тёмные оттенки коричного доминировали в интерьере, а теплый свет свечей смягчал общую атмосферу. Элис чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, но она взяла себя в руки. Сохраняя невозмутимое выражение лица, она направилась к учительскому столу. Увидев её, Дамблдор тепло улыбнулся и продолжил свою речь: — Я хочу представить вам новую ученицу Хогвартса. Её зовут Элис Гриндевальд. Ранее она обучалась в Дурмстранге. Учеников той школы вы уже могли видеть на Турнире Трёх Волшебников несколько лет назад. Добро пожаловать, Элис.       Ей вновь предстояло пройти распределение – неотъемлемая часть хогвартской традиции. Ожидание было мучительным, но Элис понимала, что от этого зависит её положение в новой школе. Шляпа, на мгновение поколебавшись, выкрикнула: "Слизерин!" Зал наполнился аплодисментами, но Элис заметила, что в них сквозит не только любопытство, но и настороженность. Перешёптывания за спиной не заставили себя ждать. Гриндевальд. Фамилия, которая была синонимом страха и власти. Элис пожалела, что не надела линзы, чтобы скрыть свои гетерохромные глаза, которые сейчас казались ей слишком яркими и выдающими. Многие, кому исполнилось пятнадцать, помнили о Тёмном волшебнике Геллерте Гриндевальде, имя которого до сих пор вызывало дрожь.       В конце речи директор ещё раз поздравил всех с началом нового учебного года и отпустил на уроки. Первым в расписании стояло зельеварение – один из самых сложных предметов, особенно в Хогвартсе. Сложность была обусловлена не только обилием теории и практики, но и строгим преподавателем Северусом Снейпом. На первый взгляд, мужчина производил гнетущее впечатление: высокий, худощавый, с бледным лицом и крючковатым носом. Длинные, сальные волосы цвета вороньего крыла обрамляли его лицо, подчеркивая его резкие черты. Схожесть Северуса с вороном была поразительной: в его движениях, в его взгляде чувствовалась некая хищная грация. Самое же жуткое было в его лице отсутствие улыбки. Казалось, что этот человек лишен каких-либо эмоций. Элис узнавала многих учеников и учителей по рассказам Дамблдора. Кабинет зельеварения представлял собой мрачную комнату, практически лишенную прямых источников света. В центре возвышался огромный котел, а вокруг, на полках и столах, стояли сотни колб, наполненных разными жидкостями. В воздухе витал сложный запах, в котором смешивались ароматы трав, специй и чего-то неуловимо странного. Элис не могла понять, что именно это было за запах, но он вызывал у нее странное ощущение дежавю.       Слизеринцы внимательно слушали Снейпа, или, по крайней мере, делали вид, пока профессор излагал основы зельеварения. Элис было откровенно скучно. Она знала эту информацию наизусть. В Дурмстранге обучение было более интенсивным и требовательным, поэтому ей хотелось найти себе занятие поинтереснее. Ее взгляд скользнул по классу и остановился на одном из учеников. Высокий, с тонкими, аристократичными чертами лица и заострённым подбородком. Глаза – серебристые, холодные и пронзительные. Волосы – светлые, почти белые, аккуратно зачесаны назад. В его облике чувствовалась надменность и хладнокровие. Элис сразу поняла, кто это. Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя. Внешнее сходство было очевидным, но о его внутреннем мире Элис могла только догадываться. Сделав едва заметный шаг в его сторону, она почувствовала на себе его изучающий взгляд. — Привет. Довольно нудно, не правда ли? — тихо проговорила Элис, повернувшись к Драко с легкой усмешкой. В ее голосе звучала заинтересованность и намек на то, что она не боится нарушать строгие правила Снейпа. — Да, есть такое… — ответил Драко шепотом, бросив быстрый взгляд на профессора, словно опасаясь быть пойманным. Его пристальный взгляд изучал Элис с головы до ног, словно он пытался разгадать ее истинные намерения. — Ты ведь Драко? — спросила она, немного приподнимая уголки губ в подобии улыбки. Она намеренно упрощала ситуацию, как бы говоря: "Мы здесь свои". — Да, — ответил Малфой, слегка напряженно. Он явно не привык, чтобы с ним так запросто разговаривали незнакомые ученицы, особенно в присутствии Снейпа. — Я наслышана о тебе в хорошем смысле, — продолжала Элис, как ни в чем не бывало. Она знала, что нужно говорить, чтобы завоевать расположение этого надменного слизеринца. — Честно говоря, рада, что мы познакомились. Твой отец – великий человек.       Элис знала, что слова должны быть приятными, но при этом не казаться подхалимскими. На самом деле, ей было плевать на Люциуса Малфоя. Он не вызывал у нее ни интереса, ни уважения. Другое дело – Драко. В нем она видела некую искру, потенциал, который ей хотелось разглядеть. Простое любопытство, не более.       Парень слегка покраснел от похвалы в адрес его отца и благодарно кивнул. Однако их разговор был внезапно прерван резким голосом Северуса Снейпа: — Мисс Гриндевальд, вы хотите подставить свой факультет? — Профессор навис над ней, словно тень, его глаза метали молнии. В его голосе отчетливо звучала угроза. — Нет. Не хочу, — ответила Элис, стараясь сохранить невозмутимость. Внутри ее закипало раздражение. Она не понимала, почему Снейп так предвзято к ней относится.       Внутри ее стало как-то неприятно от слов Северуса. Она старалась не смотреть прямо в глаза профессору, ведь он точно не рад тому, что она так себя ведет. По ее телу пробежали мурашки. Некий холод пробежал по телу девушки. — Тогда ответьте на вопрос: про какое зелье я говорил и каковы его свойства? — Скрестив руки на груди, он выжидающе смотрел на нее, готовый разорвать на части за малейшую ошибку. — Вы говорили о Сыворотке правды. Это бесцветный напиток, не обладающий никаким запахом, который заставляет выпившего отвечать правдиво на все заданные вопросы. Выпивший не может даже просто о чём-то умолчать, — ответила Элис, стараясь говорить четко и уверенно. Несмотря на то, что она знала все о Сыворотке правды, она чувствовала, как нарастает напряжение. Снейп был непредсказуем, и она не знала, чего от него ожидать. — Тогда назовите ингредиенты этого зелья и опишите процесс приготовления. — Перья выскакунчика, шерсть с ног акромантулы, слёзы единорога, сепосфера. А процесс приготовления вы еще не описывали, — подчеркнула Элис, намекая на несправедливость его подхода. — Значит, вы запомнили все ингредиенты, которые бессмысленны без умения приготовить зелье? — ядовито прошипел Снейп. — Я знаю, как приготовить это зелье, — спокойно ответила Элис, не поддаваясь на его провокации. — Тогда, может быть, вы поделитесь своими знаниями и расскажете всем, как его приготовить? — Снейп ухмыльнулся, предвкушая ее провал. — Хорошо, — ответила Элис, не отводя от него взгляда. — Слезы единорога используются в качестве основы, придавая зелью прозрачность. Перья выскакунчика добавляют целиком, и в таком составе зелье варят десять минут. Шерсть акромантулы измельчают вместе с сепосферой в однородную массу. Через десять минут перья в котле растворятся, и в него можно добавить шерсть с сепосферой. После этого необходимо постоянно помешивать зелье, чтобы оно не взорвалось и не испортилось. Десять раз по часовой стрелке, десять – против. Затем нужно выключить огонь и дать зелью настояться минуты три-четыре.       Видно было, что профессор не ожидал такого уровня знаний от Элис. Она чувствовала, как его напряжение усилилось из-за ее верных ответов. Он явно не привык, когда ученики так легко парируют его нападки. — Я отнимаю 5 очков у Слизерина за прескверное безрассудство и добавляю 5 очков за правильные ответы на мои вопросы, — проговорил Снейп с еще большим неодобрением. — В следующий раз, мисс Гриндевальд, вам не поздоровится.       С этими словами он отвернулся, оставив Элис стоять в центре кабинета под пристальными взглядами слизеринцев. Она знала, что только что поставила себя в непростое положение, но отступать было не в ее правилах.       После инцидента в кабинете зельеварения Элис окончательно убедилась, что Северус Снейп - человек с непростым характером и глубоко укоренившейся неприязнью. Она чувствовала, как в его голосе сквозит презрение, и понимала, что с первого дня вызвала у него такую же сильную неприязнь. Мужчина ее не пугал, скорее раздражал своей предвзятостью и язвительностью.       Однако, несмотря на сложности с преподавателем, Элис довольно быстро наладила контакт с Драко Малфоем. Парень познакомил ее со своими друзьями - Пэнси Паркинсон и Блейзом Забини. К удивлению Элис, они отнеслись к ней вполне дружелюбно. Никто не расспрашивал о ее прошлом, о Геллерте Гриндевальде, о ее жизни в Дурмстранге. Со временем Элис стала проводить все больше времени с Драко, и их отношения становились все более теплыми и доверительными. Они вместе проказничали, гуляя по ночному Хогвартсу или даже выходя за его пределы. Они дурачились, смеялись и часами болтали о всякой ерунде, забывая о времени. Элис понимала, что завоевала доверие и уважение Малфоя. Это давало ей определенное преимущество, которое она собиралась использовать в будущем.       Однажды ночью, гуляя по коридорам замка, они чуть не столкнулись с Филчем. Драко, не раздумывая, схватил Элис за руку и прижал ее к стене, спрятав их обоих от бдительного смотрителя. Оба тяжело дышали, смущенно отвели взгляд друг от друга, когда поняли, насколько близко они находились. В этот момент Элис почувствовала нечто новое, нечто, что заставило ее сердце забиться быстрее.       Однако, спустя месяц, в поведении Драко стали происходить странные перемены. Он стал отстраненным, замкнутым и раздражительным. Он избегал не только Элис, но и своих друзей. Это беспокоило ее, и она всячески пыталась узнать, что с ним происходит, но Драко упорно молчал, словно у него появилась какая-то страшная тайна.       Вскоре по Хогвартсу разнеслась ужасная новость: Люциус Малфой, отец Драко, был заключен в Азкабан. Эта тюрьма, охраняемая дементорами, считалась самым страшным местом в магическом мире. Само упоминание Азкабана вызывало ужас. Слухи начали набирать обороты, и теперь Драко, в какой-то степени, стал похож на Элис - человеком, несущим на себе бремя темного прошлого своей семьи.       Элис была потрясена, узнав о случившемся. Ей стало искренне жаль Драко. Она понимала, что для него отец был не просто родителем, а авторитетом, примером для подражания. Потеряв его, мир Малфоя разрушался. Поговорив с Пэнси, Элис пришла к выводу, что ей необходимо поговорить с Драко, поддержать его в этот трудный момент. Несмотря на его внешнюю холодность и надменность, она знала, что в глубине души он не такой уж и плохой человек.             Ночь опустилась над Хогвартсом, но сон не приходил к Элис. Всю ночь она ворочалась в постели, глядя в потолок и думая о Драко. Как помочь ему? Как облегчить его боль? Как уберечь его от надвигающейся тьмы?       В какой-то момент, когда она почти провалилась в забытье, ее слух уловил тихий звук открывающейся двери. Из спальни мальчиков кто-то вышел. Сердце Элис бешено заколотилось. Аккуратно выглянув, она увидела Драко, крадущегося по коридору. Куда он направляется в такой час?       Ночь опустилась над Хогвартсом, но сон не приходил к Элис. Всю ночь она ворочалась в постели, глядя в потолок и думая о Драко. Как помочь ему? Как облегчить его боль? Как уберечь его от надвигающейся тьмы?       В какой-то момент, когда она почти провалилась в забытье, ее слух уловил тихий звук открывающейся двери. Из спальни мальчиков кто-то вышел. Сердце Элис бешено заколотилось. Аккуратно выглянув из-под одеяла, она увидела Драко, крадущегося по коридору. Куда он направляется в такой час?       Не раздумывая, Элис схватила свою бузинную палочку и, стараясь не шуметь, последовала за ним. В душе нарастало тревожное предчувствие, будто скоро должно произойти что-то ужасное.       Драко шел в сторону мужского туалета. Элис остановилась перед дверью, не решаясь войти. Что-то внутри подсказывало ей, что сейчас она увидит то, чего не должна видеть. Собравшись с духом, она переступила порог.       Сначала она не знала, где Драко. Тишина давила на уши, но вдруг Элис услышала тихие всхлипывания. Она осторожно пошла на звук, пробираясь между рядами раковин.       Наконец, она увидела его. Драко сидел на полу у окна, склонившись над своей рукой. Он что-то шептал, но Элис не могла разобрать слов. Сделав еще несколько шагов, она заметила на его предплечье темный, зловещий символ. Это была Метка Тьмы.       Мир Элис перевернулся. Она все поняла. Все его странное поведение, отстраненность, страх. Драко стал Пожирателем Смерти.       Тяжело вздохнув, Элис подошла ближе и села рядом с ним. Драко, погруженный в свою боль, не обратил на нее никакого внимания. Он продолжал произносить заклинания, направленные на Метку, из-за чего вся его рука была в крови.       Сердце Элис разрывалось от жалости и сожаления. Ей было больно видеть, как он себя разрушает. Не выдержав, она прикоснулась к его плечу, заставляя обратить на себя внимание. — Остановись, — ее голос звучал тихо и отчаянно.       Драко поднял на нее заплаканные глаза, но в них не было ни удивления, ни злости. Только боль. Он попытался отвернуться, но Элис не позволила ему этого сделать. — Хватит, пожалуйста, — умоляла она. — Ты же знаешь, что ее так не снять.       В этот момент Драко сломался. Он опустил палочку и закрыл лицо ладонями. Его душа была пронизана болью, страхом и отчаянием. Таким разбитым Элис его еще никогда не видела. — Драко…       Он не ответил. Тогда Элис обняла его крепко-крепко, показывая, что ей жаль, что она рядом, что она готова разделить его боль. — Не говори об этом, пожалуйста, никому, — прошептал Драко сквозь слезы. Его голос дрожал от страха. — Конечно, — ответила Элис, слегка улыбнувшись. — Я сохраню твою тайну.       Она аккуратно вытерла слезы с его лица и обняла его снова. Драко ответил на объятие, прижавшись к ней всем телом. Его сердце бешено колотилось, но уже не только от боли и паники, а и от чувств, которые он не мог до конца понять. Для него было непривычно, что кто-то проявляет к нему такое искреннее тепло и сочувствие. — Драко, я правда обещаю, что разыщу способ, как убрать эту мерзость, — произнесла она с легкой тревогой в голосе, но с той же нежностью, с какой обнимала его. — Главное, верь мне и не отдаляйся. Только тогда я смогу тебе помочь. — Я благодарен тебе, — прошептал он, прикоснувшись к ее руке. — Очень благодарен.       Элис улыбнулась и перевела взгляд на его руку, которая все еще истекала кровью. — А вот это я могу исправить, — она легким движением взмахнула бузинной палочкой, и раны затянулись, оставив лишь слегка видимый шрам. — Спасибо, — прошептал Драко, глядя на свою руку. — Всегда пожалуйста.       Они встретились взглядом, и что-то внутри Элис екнуло. Она вдруг поняла, что Драко для нее больше, чем просто друг. — Уже поздно, — тихо проговорила она, стараясь отвести взгляд. — Нам нужно возвращаться. — Да. Ты права, — ответил Драко, словно проснувшись.       Они вместе встали и направились обратно в общую комнату Слизерина. Шли они молча, но эта тишина была успокаивающей и приятной. Им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга.       Остановившись перед входом в общую комнату, Драко повернулся к Элис. — Знаешь, я всегда думал, что слизеринцы не способны на добро, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — Но ты другая. — Знаю, — ответила Элис, слегка улыбнувшись. — Думаю, нет в мире чистого зла или же чистого добра. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое. Важно, что мы выбираем.       Драко приблизился к ней и, не говоря ни слова, поцеловал ее в щеку. Мурашки пробежали по телу Элис, и на душе стало тепло и радостно. Она смущенно посмотрела на Драко и проводила его взглядом.       Теперь она знала, что все изменится. Она больше не просто друг Драко Малфоя. Теперь она - его надежда, его опора, его шанс на спасение.       Придя в свою комнату, Элис завалилась на кровать и с радостью на лице прикоснулась к своей щеке. На губах играла улыбка. Впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой. Но в то же время она понимала, что впереди ее ждет тяжелая борьба. Ей предстоит спасти Драко от тьмы, которая пытается его поглотить. И она сделает все, что в ее силах.