Скреплённые болью судьбы

      Приоткрыв глаза, Элис ощутила тупую ноющую боль, разливающуюся по всему телу. От малейшего движения в голове ощущалось головокружение, а к губам подступила тошнота. Осмотревшись, Гриндевальд поняла, что находится в госпитале Хогвартса. Большая часть её тела была в бинтах, что немного сковывало движения. Попытавшись привстать, она тут же почувствовала, как мир поплыл перед глазами. Несмотря на это, она взяла рядом стоявший стакан с водой и немного отпила, пытаясь утолить пересохшее горло.       Она лежала неподвижно, глядя в потолок. В голове, словно в калейдоскопе, проносились обрывки воспоминаний, причиняя новую волну боли. Она чувствовала, что мир рушится вокруг. Ей казалось, что она задыхается от подступающих слёз. Элис пыталась убедить себя, что всё нормально, она же жива, но это лишь усугубляло ситуацию.       Она не могла принять то, что Драко, которого она любила, оказался способен на такое предательство. Она вспоминала их поцелуи, их смех, и каждая деталь разрывала сердце на части. Она вспоминала, как Драко говорил о своей любви к ней, о том, как ему хорошо с ней. Теперь же эти слова звучали как насмешка, как яд, отравляющий её душу.       Из её глаз полились слёзы, и она закрыла лицо руками, давая волю своим чувствам. Ей ещё никогда не было настолько больно. Она не могла принять, что человек вначале улыбается тебе в глаза, говорит, как любит, а потом предаёт.       Через неделю Элис выписали, и она вернулась к учебе. Каждое утро она применяла заклинание, чтобы скрыть шрамы, но, глядя в зеркало, она всё равно видела отражение боли в своих глазах. Теперь внимание к Гриндевальд стало ещё больше. Девушка перестала общаться со слизеринцами, стараясь быть одной. Для неё лучшей тратой времени стало изучение заклинаний, которые можно использовать в бою, надеясь найти хоть какое-то утешение в контроле.       В большом зале, где когда-то было так много друзей, она теперь чувствовала себя одинокой, спрятавшись за огромной книгой. Пролистнув и открыв новую главу в книге, Элис почувствовала на себе чей-то взгляд. Девушка подняла на него взгляд, с трудом отрываясь от чтения. Перед ней стоял высокий, даже очень высокий парень, его лицо было покрыто россыпью веснушек, а огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, будто он только что встал с постели.       По внешнему виду Гриндевальд сразу поняла, кто это. — Что читаешь? — спокойно смотрел на девушку парень, садясь рядом с ней. — Да так, ничего особенного. Про заклинания. — И про какие же? — поинтересовался парень. — Тебе, наверное, не будет это особо интересно. Про заклинания, которые можно использовать в бою. — Ну да. Я особой такой не увлекаюсь, но это, наверное, полезно читать? — Да… — на мгновение она задержала взгляд на парне.       Парень всё также улыбался. — Я Фред, кстати, — он протянул ей руку. — Элис, — девушка пожала руку в знак знакомства. — Может быть, прогуляемся? — Давай.       Взяв книгу, Элис вместе с Фредом направилась на улицу. Вскоре они уже сидели в укромном месте, где не было никого, кроме них. — Так почему подошёл ко мне? — Меня заинтересовало то, что ты сидела одна, хотя до этого общалась со слизеринцами. — Я больше в их компании не нуждаюсь, — она отстранённо ответила. — Прости, я не хотел тебя задеть, — виновато смотрел Уизли. — Ничего, бывает. Так ты получается Фред Уизли. — Да, — с интересом смотрел он. — А разве у тебя не будет неприятностей с остальными гриффиндорцами? — Почему ты так думаешь? — Ну, просто ты же при всех ко мне подошёл, и меня, если слизеринцы недолюбливают, то гриффиндорцы, наверное, просто ненавидят. — Я, к примеру, не ненавижу тебя, даже наоборот. В принципе, большинство, кто учится на Гриффиндоре, относится хоть и с опаской к тебе, но точно не с ненавистью.       Элис была рада это слышать. — А, знаешь, я всё больше начинаю уважать твою семью. Думаю, очень смело уважать и поддерживать маглов и маглорождённых. На такое не каждая семья решится, ведь вокруг столько чистокровных волшебников, считающих себя выше других. Да и спасибо, что не относишься ко мне как остальные. — Всегда пожалуйста. А ты, знаешь, производишь впечатление сильной девушки. Не сломалась, хотя, как я слышал, тебе пришлось несладко.       Элис вздрогнула, но внешне осталась спокойной. — Да, было тяжело. Но я справлюсь.       Фред улыбнулся ей, и его улыбка выглядела искренней и ободряющей. — Уверен, что так и будет. Ты, наверное, много пережила за последнее время. Знаешь, если захочешь поговорить, просто знай, что я всегда готов выслушать.       Её сердце наполнилось теплом. Она не ожидала такой поддержки. — Спасибо, Фред. Это очень много для меня значит.       На улице становилось всё прохладнее, и чаще выпадал снег. Элис с очередного урока направлялась к себе, как её окликнул знакомый голос. Девушка остановилась, а парень, добежав до неё, пытался отдышаться. — Зачем бежал? — с привычным выражением лица наблюдала за Уизли. — Хотел спросить, пойдёшь на квиддич? — Знаешь, чтобы это спросить, не нужно было бежать. — Ну, я же уже прибежал, — улыбка не сходила с лица парня. — Не будь таким, Уизли, — немного хихикнув, девушка слегка пихнула его в плечо.       Парень вновь улыбнулся. — Ну так, пойдёшь? — Не знаю. Я не особо люблю квиддич. Мне больше книги нравятся. — О, напоминаешь кое-кого с любовью к книгам. — Дай угадаю: Грейнджер? — Определённо. Кстати, я участвую в квиддиче, может, пойдёшь, глянешь? — На кого? На тебя, Уизли, что ли? — улыбаясь, проговорила девушка. — Ну почему бы и нет? — выжидающе смотрел парень. — Ладно, я подумаю, но если я пойду, постарайся не облажаться. — Конечно, не облажаюсь, будь в этом уверена. Я буду очень стараться, чтобы тебе понравилось! — Вот и хорошо, — закончила девушка, постукивая по плечу парня. — А теперь мне пора, удачи на тренировке. — Спасибо, Элис! До встречи!       Фред развернулся и побежал обратно, а Элис продолжила свой путь, немного улыбаясь. В голове промелькнула мысль о том, что, возможно, ей стоит сходить на этот квиддич. Хотя бы ради Фреда.        Ближе к вечеру погода ухудшилась. Холод стоял жуткий, с неба падал обильный снег, покрывая когда-то зелёную траву. Участники уже собирались, как и зрители. Были слышны различные разговоры, от чего даже закладывало уши. Элис это не особо нравилось, но она пыталась сосредоточиться на просмотре игры. Пожелав удачи в игре Фреду Уизли, она направилась к месту, где будет наблюдать за происходящим. И, конечно же, Элис сидела рядом с Дамблдором. Ей нравилась компания наставника.       Игра началась, и команды летели на мётлах над овальным полем, в концах которого стояли по трое ворот в виде колец. Игра выдалась напряжённой, а как же иначе — ведь Слизерин против Гриффиндора. Гол за голом и частые выкрики — то за одну, то за другую команду. Некоторые участники получили травмы, один из них чуть не разбился, падая с метлы. Под конец игры вылетел и Малфой, он довольно жёстко приземлился на поле. Его скинул Фред. В тот момент девушка невольно улыбнулась рыжеволосому парню. В конечном итоге Гарри поймал снитч. Игра заканчивается проигрышем Слизерина. Довольно ожидаемо, ведь Поттер был одним из лучших ловцов, и гены сыграли не последнюю роль. Подождав парня и немного замёрзнув, она поздравила Фреда с победой. — Но ведь Слизерин проиграл же. Почему ты не расстроена? — Объективно ваша команда достойна победы больше, чем Слизерин. — Я рад, что ты не унываешь, а то принять такое сложно. — В смысле? — Ты разве не знаешь? Геллерт Гриндевальд сбежал из Нурмстранга.       Тело девушки мгновенно сковал страх; на секунду ей показалось, что мир ушёл из-под ног. Её сердце бешено заколотилось в груди. В это время парень показал статью в газете, где было об этом написано. Он заметил, что она в шоке, поэтому, аккуратно придерживая её за локоть, довёл до лавочки. — Может, воды принести? Полегче станет. — Спасибо, но не надо. Сейчас я посижу немного, и всё будет нормально. Я даже мысли о таком допустить не могла. Теперь как себя чувствовать, не знаю. — Тебе нужно сейчас успокоиться в первую очередь. — Да, ты прав. — Если что, я рядом, — с беспокойством во взгляде сидел рядом с ней парень. — Спасибо. Я… я не знаю, что делать. Он же… он мой дедушка.       В её глазах блеснули слезы. Фред тут же положил руку ей на плечо, стараясь хоть как-то поддержать. — Все будет хорошо, Элис. Ты не одна.       Новость о побеге Геллерта Гриндевальда разлетелась довольно быстро по Хогвартсу. Первым же узнал об этом Дамблдор. Он не мог принять этот факт. На душе у него было неспокойно. Мужчина переживал о том, что будет дальше, ведь знание Гриндевальда и его влияние могли привести к ужасающим последствиям. Его мысли метались, предчувствие надвигающейся бури не покидало его. Поэтому он был на нервах. Этот день прошёл совершенно обычно, за исключением головной боли, терзающей Дамблдора.       Поднявшись по лестнице, он зашёл в свою комнату. Ему хотелось наконец-то спокойно посидеть и обдумать происходящее. Сделав несколько шагов и держась за голову, Альбус услышал голос до боли знакомого волшебника. Голос эхом разносился по комнате, проникая в самое сознание. Он обернулся и увидел его, Геллерта Гриндевальда. — Уходи, — произнёс он, не поворачиваясь, его голос звучал глухо и подавленно. — Не рад видеть меня? — Геллерт подошёл ближе к Альбусу. — Уходи, — произнёс он, не поворачиваясь, его голос звучал глухо и подавленно. — Не рад видеть меня? — Геллерт подошёл ближе к Альбусу, его глаза, словно два холодных изумруда, изучали своего бывшего возлюбленного. — Именно. Уходи, — он повернулся, его лицо было бледным, а голос звучал уставшим, но полным решимости. — Ты так и не изменился, Альбус, — последнее слово Гриндевальд произнёс с ноткой разочарования и особой интонацией, подчеркивающей их прошлое. — Хватит… — Дамблдор вытащил волшебную палочку, сжимая её как можно сильнее. Он не мог допустить, чтобы Гриндевальд оставался здесь. Его присутствие несло опасность для Хогвартса и всех его обитателей.       Разноцветные глаза с интересом наблюдали за происходящим. Геллерт сделал шаг вперёд, его взгляд не отрывался от Альбуса. — Ты не можешь. Клятва всё ещё существует. Ты не посмеешь атаковать меня, знаешь это сам.       Альбус перевёл взгляд на свою волшебную палочку. В голове возникли воспоминания о том, как они были счастливы, как мечтали изменить мир, как поклялись друг другу в вечной дружбе, а затем и в любви. Дыхание его стало тяжёлым, но отступать он не собирался. Он знал, что должен это сделать, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Мужчина взмахнул палочкой, атакуя Гриндевальда с яростью, которая копилась в нём годами. Геллерт, словно ожидая этого, лишь слегка приподнял руку и отразил заклинание, и на его лице было всё то же спокойствие, лишь в глазах мелькнуло удовлетворение.       Вмиг тело Альбуса начали обвивать металлические прутья, сжимая его, напоминая о нарушенной клятве, о предательстве и боли. Мужчина сморщился от боли; на его глазах застыли слёзы, но он не издал ни звука. Геллерт подошёл близко к Альбусу и заклинанием снял металлические прутья, словно желая продемонстрировать свою власть. — Ну вот зачем ты это сделал? Знал же, что будет. Болит? — Гриндевальд аккуратно прикоснулся к одной из ран на шее Альбуса. Это был жест, полный насмешки, пренебрежения и извращенной близости.       Дамблдор вмиг отшатнулся от Геллерта, отвращение читалось в его глазах. — Неважно. Просто уходи. И никогда больше не возвращайся. — Альбус… — Гриндевальд попытался вновь подойти к Альбусу, его лицо выражало смесь сожаления и… желания?       Дамблдор сделал два шага назад, его тело дрожало от напряжения и перенесенной боли. Мысли спутывались, и он чувствовал, как внутри становится больнее с каждой секундой. Он не мог больше выносить присутствие Геллерта, его взгляд, его слова, его прикосновения. — Я ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу, — его голос дрожал и звучал грубо, но в нем слышалась не только ненависть, но и боль, раскаяние и глубокая, неизбывная печаль.       Альбус сдерживал эмоции, сжимая кулаки, отчего костяшки на руках побелели. Лишь на миг Дамблдор посмотрел на Геллерта; возможно, на долю секунды в этих разноцветных глазах пробежало сожаление, но это было мимолетно. Он ушёл, как Альбус и хотел, оставив его наедине с болью. Теперь мужчина не сдерживался, и слёзы потекли по его щекам, капая на его мантию, словно капли яда. Он тяжело дышал, пытаясь совладать с переполнявшими его чувствами; казалось, что всё то, чего он боялся, случилось, словно кошмар, преследующий его всю жизнь, наконец настиг. Присев на стул, мужчина закрыл лицо руками, пряча свою слабость.       Так и прошло несколько минут, а слёзы с той же болью текли из глаз, разбиваясь о деревянную поверхность стола. Тишина комнаты нарушалась лишь его всхлипами. Вдруг дверь приоткрылась; там была Элис. Увидев происходящее, она, не раздумывая, подбежала и начала опрашивать Альбуса, обеспокоенно склонившись над ним. Она хорошо понимала боль других, а близких ей людей в особенности. Девушка, не зная, что сказать, тихо поглаживала его по макушке, успокаивая, и говорила, что всё наладится, что он сильный, и что она рядом. Ей было невероятно больно и жаль на душе, видя страдания человека, которого она считала семьей. Эта ситуация, эта встреча с Гриндевальдом, дала толчок к восстановлению воспоминаний Альбуса, которые он пытался забыть, похоронить глубоко в своем подсознании.       Практически все извлечённые воспоминания были связаны с Гриндевальдом, с их юношеской влюбленностью, с мечтами об изменении мира, с трагическим падением, которое привело к предательству и разрыву. Теперь эти воспоминания всплывали на поверхность, больше не имея той власти, что прежде. Они убирались, словно темные тени, но не полностью, оставляя после себя шрамы, которые напоминали о прошлом, давая определённым событиям служить толчком к их последующему восстановлению. Теперь Дамблдор вспомнил всё и очень отчётливо, все детали, все нюансы, все эмоции, которые когда-то были сокрыты от него.       В ту же ночь ему приснились самые болезненные воспоминания. Они нахлынули с невероятной силой, словно прорвав плотину. Их первый поцелуй и то, как Альбус смущался, закрывая лицо руками, а Геллерт говорил, насколько мило тот смущается, умиляясь его невинности. Снилось, как они в первый раз зашли дальше страстных поцелуев и как сильно Дамблдору нравилось, как Геллерт доминирует над ним, как он теряет голову в его объятиях. И последняя ссора, та самая, после которой всё закончилось, слова, которые ранили и разрывали сердце на части. Мужчина проснулся посреди ночи весь в холодном поту, его простыни были мокрыми от пота, а сердце бешено колотилось в груди, словно готовое выпрыгнуть. Он судорожно пытался отдышаться, сжимая одеяло до побелевших костяшек. Немного успокоившись, Альбус тяжело выдохнул, пытаясь выгнать из головы остатки кошмара. — Геллерт… — его имя сорвалось с Дамблдора шепотом, словно он боялся произнести его вслух.       Встав с кровати, он долго умывался холодной водой, пытаясь смыть остатки сна и охладить пылающую душу. Мужчина хотел вернуться в постель, чтобы попытаться уснуть, но поддался соблазну и, подчиняясь неведомой силе, пошёл в одно из самых запретных помещений Хогвартса. Зайдя туда, перед его взором, словно призрак прошлого, оказалось зеркало Еиналеж. Он давно не приходил сюда, но в эту ночь ему казалось, что необходимо взглянуть в него, взглянуть в глаза своей тайной тоске. Не поднимая взгляда, Дамблдор подошёл ближе и отчаянно посмотрел в него. Он увидел то, чего так боялся: Геллерта, его Геллерта, который подходил к нему, прикасался, нежно целуя, словно ничего не произошло. Внутри Альбуса всё замерло, словно время остановилось. Он, словно одержимый, прикоснулся к поверхности зеркала, смотря взглядом, полным отчаяния, надежды и невыносимой тоски. Он не забыл, и Геллерт был прав, как и всегда. Дамблдор не мог быть счастлив без Геллерта, эта мысль глубоко въелась в его сознание, но Альбус также понимал, что это невозможно — ну или ему так казалось. — Почему… Почему ты так засел глубоко у меня в душе? Почему ты до сих пор не можешь уйти? — в его голосе звучало отчаяние и нескончаемая боль, которая не утихала. Словно он был в ловушке, из которой не мог выбраться.       Всё его тело и душа дрожали. Он в последний раз взглянул в зеркало, в котором отражалась его вечная любовь, и в отчаянии отвернулся и ушёл прочь. Он винил себя за то, что вновь пошёл туда, за то, что позволил себе вновь вспомнить эти чувства. Ему не хотелось принимать то, что Геллерт всё ещё вызывает у него хоть болезненные, но тёплые чувства, которые разжигали в нем безумную страсть. Открыв окно, в комнату ворвался холодный ночной ветер, и Альбус, стоя у окна, жадно вдыхал воздух, надеясь, что свежесть поможет ему расслабиться и хотя бы на миг обрести покой.