Christmas unites

— Нокс! Ты не можешь оставить меня наедине с этим праздничным дерьмом! — Жан тщетно пытается освободить руки, что, благодаря одному неверному движению, теперь были спутаны длинной гирляндой и кидает недовольный взгляд на ухмыляющегося парня сзади.       Джереми не отвечает, лишь заливисто хохочет, откинув голову назад и ни капельки не пытается этого скрыть. Он широко улыбается, обнажая белоснежные зубы. — Ты выглядишь очень мило, — проигнорировав протестующие возгласы, берёт в руки потрёпанную камеру и делает несколько снимков. — Напомни мне показать их Рене.       Жан страдальчески закатывает глаза. Сейчас он выглядит до невозможности глупо, а ощущает себя ещё хуже. На нём ярко-красный свитер с изображением рождественской ёлки и надписью «Merry Christmas» посередине, в волосах запуталась блестящая мишура, а гирлянда плотно обвивает всё тело, словно змея. В комнате они одни, но оттого не лучше. Вместо помощи, Жан получает новую порцию громкого смеха и губы невольно растягиваются в тонкую линию, выдавая его попытку подавить ухмылку. — Предатель.       Вся эта экзекуция над Жаном, походу, доставляет Джереми особое удовольствие. Он, спустя нескольких минут издевательств, всё же садится напротив, убирая чужие волосы со лба. Брюнет, как бы ненароком, заглядывает в голубые глаза и в очередной раз напоминает себе, как же ему повезло. Даже в конце декабря, рядом с ним находится его личное солнце. — Ладно, давай освободим тебя, mon chéri.       Капитан, всё ещё хихикая, принимается не спеша распутывать гирлянду. Её фонари создают неповторимую иллюзию солнечного света, обрамленного радугой. Жан только фыркает. Чёрные, словно воронье гнездо, кудри, слегка растрепались, а на левой скуле больше не красуется чернильная тройка, будто так и должно быть. Жан, наверное, когда-нибудь привыкнет и не будет вздрагивать при виде собственного отражения в зеркале.       Когда руки оказались свободны, он ловко срывает с себя оставшиеся украшения, поднимается на ноги и критично осматривает их комнату. Стоявшая в углу живая ёлка, до сих пор оставалась не украшенной. — Смело было заявлять, что ты сам с этим справишься, — Нокс обнимает Жана сзади, на что тот блаженно прикрывает веки и прижимается ближе. Ему и вправду не помешала бы помощь профессионала. — Давай сделаем вид, что я такого не говорил, — Моро вздыхает, как только ощущает тёплое дыхание на шее. — Ты всё равно никому ничего не докажешь.       Он цепляет Джереми за краешек свитера и толкает в сторону кровати. Нависает сверху и оставляет целомудренный поцелуй в уголке губ. А потом ещё один, и ещё, постепенно спускаясь ниже. Джереми не перестает улыбаться и шепчет что-то на ломаном французском, обвив крепкими руками спину парня. — М-м-м, хочешь так купить моё молчание? — блондин отстраняется и делает глубокий вдох. Вид раскрасневшегося до самых кончиков ушей Жана ещё надолго сохранится в его памяти, помеченный флажком. — Разве? — тихий шёпот. — Avoue que ça te plait.       Джереми прикусывает чужую нижнюю губу и слышит негромкий стон. По телу пробежали мурашки. Французский из уст Жана Моро — лучшее, что ему доводилось слышать в этой жизни. Да и в роли репетитора он был неплох, учитывая, чем в итоге заканчивалось их каждое занятие. — Ne doutez pas.       Сколько они так просидели, даря друг другу сладостные поцелуи, не известно. В чёрных волосах всё ещё были кусочки мишуры, но Джереми об этом не скажет, потому что может. Каждое трепетное касание, каждое сказанное слово — всё то, с помощью чего они двигались вперёд. С каждым днём всё быстрее и увереннее. Жан работал над собой на пределе возможностей, учился доверять людям заново, а Джереми всегда был рядом, не позволяя опустить руки.       Это дало свои плоды. Жан ещё никогда не был так благодарен судьбе.

***

      Отвлёк их чужой голос, а точнее, голоса. Оба чуть ли не подпрыгнули на месте от неожиданности, за долю секунды отстраняясь. Лайла и Каталина, что влетели в комнату, как ураган, ехидно ухмылялись и пожимали плечами, всем видом говоря, мол, можете продолжать. У одной из них в руках была коробка с фейерверками и бенгальскими огнями. Моро мысленно прикинул на сколько велики их шансы спалить общежитие и нахмурился. — С каких пор наша французская тучка стала такой сентиментальной? — пропела Кэт, изо всех сил стараясь удержать серьёзное лицо.       Жан демонстративно сложил руки на груди. Румянец на щеках выдавал его с поличным, но все дружно сделали вид, что не заметили. — Неправда. Возьми свои слова назад.       Девушка окинула его весёлым взглядом. — У тебя мишура в волосах, — Лайла залилась смехом, а Джереми тут же поспешил встать на ноги и спрятаться за спины подруг. — Putain Jérémie!