Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Торо явился в сопровождении незнакомого юнца. Простая грубая внешность, невысокий, коренастый, чернявый - видно, что ни одна из благочестивых прабабок-крестьянок ни разу не согрешила не то что с сеньором, но даже с его дворецким. Отослав его передать общий заказ бармену (и даже не услышав в ответ, что вот же кругом полно официантов), Торо многозначительно склонился над столом и поманил всех пальцем. - Значит так, парни. Это сын моего старого друга. Не трогайте его, что бы ни сказал. Уж один вечер потерпите, а на базе вы его даже видеть не будете. Поставлю скот кормить, дрова колоть, к вечеру ему будет не до болтовни. Но сегодня не трогать. Приказ командира. - Что, так плохо? - спросил Эспада. - Увидите. - Я-то вам не подчиняюсь, - обиделся Ромеро, - это вы меня нанимались охранять. - Вот я и охраняю. Предупрежден - значит, защищен. Парень вернулся через пять минут, доложил Торо, что задание выполнено, и тут же спросил: - А что вы на меня так смотрите? Ромеро с готовностью ответил: - Интересуемся. Торо обещал нескучный вечер. Эспада толкнул его ногой под столом, но это не возымело действия. - Себастьян берет тебя в отряд? - Наверное, - ответил парень, оглянувшись на Торо. - Что-то ты на вид больно молод. Сколько тебе лет? - Семнадцать, сеньор. - А что ты там забыл? - Прошу прощения? - Мы здесь все мужчины, - объяснил Ромеро, - а что делать в горах мальчишке? Серхио несколько секунд смотрел на него, потом спросил: - Сеньору нравится донимать людей? Все переглянулись. - Я предупреждал, - проворчал Торо. Ромеро покраснел: - Ты что, заглядываешь в других без разрешения? - Я не маг. Просто чувствую. - Врешь. - Вы злитесь, но стараетесь скрыть. Падре Себастьян, - кивок на Торо, - раздосадован... простите, падре. Этот сеньор с косичками удивлен. А тот, - он указал на Кантора, - рад, что вас осадили, но и чем-то встревожен. - Меня оставь в покое, - ощетинился Кантор. - Да, хватит, - заявил Торо, приподнимаясь, - помолчи, Серхио. Тут в центре зала произошло какое-то шевеление. Что-то глухо стукнуло о пол, и в тишине раздался выкрик: - Стань собой! - Не надо, Казак, - умоляюще прозвучал девичий голос. Ему ответил мужской: - Надо, деточка, надо! - Что это было? - спросил Эспада, обернувшись. - Пойду узнаю, - ответил Кантор, с чуть большей, чем нужно, поспешностью выбираясь из-за стола. Через пять минут они сидели над только что полученными заказами и переваривали услышанное. - И как это действует? - спросил Ромеро. - Каждый становится собой, - лаконично объяснил Кантор. - А если уйти? - предложил Торо, опасавшийся не за себя, а за подопечных. - Не поможет. Заклятье наложено не на место, а на присутствующих. - То есть все равно сработает, но в другом месте? - Именно. - А когда? - Да может, уже действует, пока мы тут говорим. Все разом замолчали, переглянулись и разразились нервным смехом. - Давайте выпьем, - решительно сказал Торо, - не пропадать же добру. - Если ты сейчас станешь собой, - не удержался Кантор, - выпивке ничего не грозит, зато мы останемся без закуски. - Ты сказал, не я. Все слегка расслабились и принялись за еду, поглядывая на новичка. Серхио, сидевший по левую руку от Торо, ел на удивление аккуратно и неторопливо. - Падре Себастьян, - спросил он вдруг, - а вы почему не боитесь? Торо пожал плечами: - Думаю, не настолько я двуличен, чтобы опасаться разоблачения. - Стой, - сообразил Ромеро, - то есть я, по-твоему, боюсь? - Отдохни, Ромеро, - посоветовал Кантор, - достал уже. - Диего, - примирительно сказал Эспада, - брось. - Нет уж, пусть скажет, - потребовал Ромеро. - А что еще может быть, - ответил Кантор, - если человек всю жизнь ходит и смотрит: ну где же наконец та сволочь, которая меня обидит? - Что?! - взвился Ромеро. - Ну вот видишь. - Падре, - вклинился в ссору юнец, - а почему бояться стыдно? Мы же все тут боимся. Наступила тишина. - Парень, - сказал Кантор, - если ты достаточно взрослый, чтобы назвать человека трусом, будь готов и отвечать по-взрослому. Торо поднялся: - Диего, стой. Это приказ. Сейчас мы спокойно все допьем, расплатимся и уходим. Я сам с ним поговорю.