Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Бывает так - тебе тридцать пять, и ты принц в изгнании. Все не так плохо. Могло быть намного хуже. А худшее в жизни время ты, будем надеяться, уже пережил. Ты родился в королевской семье Мистралии. Мать, принцесса Габриэль, родила тебя не от мужа. Эльфы, когда захотят, бывают такими убедительными. И всегда оставляют по себе добрую память. В мамином случае память оказалась вполне материальной. Формально ты числился принцем, но был на очереди далеко не первым, и никому бы в голову не пришло, что ты когда-нибудь будешь править. А потом... Эх, господа, да что же все наши истории как по трафарету. А потом, да, первый переворот, орден Небесных всадников, и всю семью убили. Дядю, обоих кузенов и маму. Хватит. Не реветь. Возьми себя в руки. У всех сейчас такие биографии. Ты хотя бы уцелел. Четырнадцатилетний, ошалевший, зареванный, ты предстал пред светлые очи советника Блая. Тебе объяснили, какой ты везунчик. Ты нужен Повелителю, ну, не ты сам, а твои магические способности. Правда, магии тебя толком не обучали, и способности еще надо развить, но это дело времени. На тебя очень рассчитывают новые правители твоей страны. Так что тебе даруют жизнь. Поблагодари и начинай отрабатывать. Ты оказался неблагодарным. Впрочем, если бы у Блая были более широкие полномочия, ты бы стал сотрудничать ровно через пять минут после начала разговора. Но для первой ступени посвящения в Орден требовалось хотя бы формальное согласие. А ты его не дал. Три года ты просидел в камере без окон, в полиарговом ошейнике, блокирующем магические способности. Но не сошел с ума, не согласился быть благодарным и даже научился общаться с крысами, обитающими в твоей конуре. То ли пик живучести молодого организма, то ли свойственное эльфам непомерное легкомыслие, или что другое - но ты дотянул до своего освобождения. Второй переворот оказался чертовски похож на первый. Сначала тебя выпустили, избавили от ошейника, отмыли, постригли, привели в чувство. Через три недели ты смог спокойно видеть дневной свет, так чтобы не слезились отвыкшие глаза. Потом тебе предложили трон. Да, вот так прямо садитесь и начинайте править. Конечно, вы так молоды и неопытны, но не бойтесь, у вас будут надежные советники, они подскажут и объяснят. Ты уперся. Предложи тебе такое три года назад, да в тогдашнем состоянии, может, это бы и прокатило. Но тебе уже было семнадцать, и ты начал соображать. Переговоры были долгими и невыносимо нудными. В конце концов ты уснул прямо на заседании. Назавтра оппоненты предложили тебе прогуляться по крыше королевской резиденции Кастель Коронадо. На площадке северной башни остановились и показали широким жестом - смотрите, ваше высочество, все это будет вашим! И столкнули вниз. Если очень припрет, человек обнаруживает в себе массу неожиданных талантов. Хотя левитировать ты сроду не умел, но каким-то чудом не полетел вниз камнем, а заскользил по стене, по веткам сосны, упал не на пятки, а прокатился... В общем, приземлившись вне зоны их видимости, повредив ногу и сломав пару ребер, но не потеряв сознания, поднялся и поковылял прочь. Дуракам везет. Потом были годы скитаний, несколько попыток работать, быстро кончавшихся провалом, бродяжничество, нищенство. Где ты только не побывал. Каких ремесел не перепробовал. Чем тебя только не били. Но хуже всего был голод. Не в том ты был возрасте, когда можно недоедать и при этом сохранять какие-то силы. А потом, уже снова оказавшись в Мистралии и узнав о третьем и четвертом переворотах, ты попался на глаза партии Реставрации. Черная полоса вроде бы закончилась. На базе в Зеленых горах была отличная штабная хижина, и тебе выделили целую половину. Во второй жила охрана - восемь повстанцев, которым было велено беречь тебя как зеницу ока. Оклемавшись во второй раз, ты попросил своего заместителя Мануэля научить тебя стрелять, фехтовать и держаться в седле. Он честно выполнил просьбу, насколько она была вообще выполнима при твоем цыплячьем сложении, росте и весе. Впрочем, участвовать в боевых действиях тебе почти не разрешали, опасаясь за твою драгоценную жизнь. Но это было не так уж плохо. Ты наконец нашел, куда применить свой главный талант. С самого детства у тебя обнаружились неслабые, а главное, управляемые эмпатические способности... Глава 7. ТОВАРИЩ ПАССИОНАРИО Это был миловидный паренек лет двадцати с небольшим, маленький и хрупкий, как девушка. Он сидел на стуле не по-людски - устроившись на спинке, как птица на жердочке, и было непонятно, как он не падает. Смуглый, большеглазый и круглолицый, он с такой радостной улыбкой взирал на собравшихся, что поневоле хотелось улыбнуться в ответ. Серхио изучал его недоверчивым взглядом. Знаменитый вождь, любимец партии и глава отдела пропаганды должен был, по его представлению, выглядеть иначе. Во-первых, этот был непростительно молод. Солидный стареющий Торо или седой наставник, всюду сопровождавший юного товарища Пассионарию, куда больше подходили для этой роли. Во-вторых, паренек выглядел вопиюще несолидно. Он, казалось, в любую минуту готов был рассмеяться или заговорщицки подмигнуть Серхио, как равный равному. В детстве вопрос, каким должен быть настоящий вождь, не вызывал сомнений. Куда бы ни пошел, наш герой натыкался на портрет скромного и мудрого главы государства, репродукцию со знаменитой картины. Тот сидел за массивным столом и что-то писал при свете лампы. Было ясно, что он пишет что-то необычайно важное, что простым смертным знать не положено, и пока он так сидит, создавая этот исторический документ, все идет как надо и можно спокойно заниматься своим делом. Но тут, будто прочтя его мысли, товарищ Пассионарио легко спрыгнул со стула и поднял руку в знак того, что хочет говорить. Общее собрание притихло. - Товарищи, - начал паренек негромким и неожиданно низким голосом, - я благодарю вас за то, что собрались под знамена нашей партии. Вы знаете, сейчас нелегкие времена. В нашей стране не знаешь, в какую сторону бежать сегодня, а в какую завтра, просто чтобы уцелеть. У каждого из вас есть друг, попавший в тюрьму, или родственник, бежавший за границу, или одноклассник, пошедший на службу новому правительству, или просто сосед по дому, который не решается при встрече поднять глаза и перекинуться с вами парой слов, потому что боится, что вы донесете. По толпе прошел негромкий гул. Ничего нового сказано не было, но раньше эти люди негодовали, проклинали и жаловались друг другу, а сейчас один говорил за всех, и каждый слушатель чувствовал, будто оратор обращается именно к нему. Низкий, протяжный голос возвысился над толпой, и с каждым его словом с души Серхио как будто откалывалась по кускам ледяная корка, сковавшая ее давным-давно, и он наконец вздохнул, расправив легкие. Мир в его голове со щелчком встал на место, как вправленный сустав в сумку, как патрон в ствол. Впервые за много лет по щекам потекли слезы. Толпа вокруг него задышала, как единый организм. Кто-то кричал, кто-то всхипывал, кто-то, воздев руку, потрясал оружием. Рядом с ним, не стесняясь слез, плакал благообразный седобородый старик в крестьянской одежде. Наконец миновали все беды, и он понял, что так себя чувствовать - это и есть нормальная жизнь, и теперь так будет всегда. Он тоже закричал от радости, дав волю своим новым, расправленным легким, и ему показалось, что он летит. А потом стало темно. Очнулся он, лежа на земле. Его били по щекам. Серхио вяло застонал в знак протеста и открыл глаза. Над ним склонился красный и сердитый Торо. - Наконец-то, - буркнул он, - все, парни, расходитесь, цирк окончен. Их окружали товарищи по партии. Подошел Эспада. - Давай помогу, - сказал он и вместе с Торо поднял Серхио на ноги, - идти можешь? Парень молча кивнул. Они побрели к своей хижине. Торо сокрушенно мотал головой. - К демонам все, должен же я был догадаться, что тебе нельзя его слушать, - бормотал он, пресекая слабые попытки протестовать, - теперь понимаешь, почему у нас столько сторонников в стране и откуда берутся спонсоры? Эспада невесело усмехнулся. - А куда денешься. Политика. Или мы их, или... - Падре, ну что вы такое говорите, - выдохнул наконец Серхио. - Вы же видите, его все, все понимают, рядом со мной стоял простой крестьянин, тот прямо плакал как ребенок... - Это который, старик, что ли? - хмыкнул Торо, наконец остановившись. - Он же и есть старший у тех воров, от которых я тебе наказывал держаться подальше. Черт бы побрал эти собрания, все после них как пьяные. Что значит природный эмпат, да еще и маг впридачу...