Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Она же дверь оставила незапертой, - повторил Серхио. Стояло раннее утро, он нервничал и, как всегда при общении с Кантором, подзревал неладное. - И не говорила "нет", - добавил Кантор. - Сказала пару раз, но так же положено... - И не отбивалась, наверное. - Почти. - Ага. - Она сама хотела... - неуверенно сказал Серхио. Кантор встал. Медленно расстегнув ремень, он вытянул его из штанов и намотал на кулак. Серхио вскочил. - Ты чего? - закричал он потрясенно, - за что? - Пойди сюда. Парень дернулся вбок. Кантор заступил ему дорогу. - Я сильнее, - напомнил он, - и бежать тебе некуда. Прямо как ей. - Я ее не заставлял... - Да ну? - Я не думал... Кантор сделал еще шаг. - Стой! - отчаянно крикнул Серхио. - Это правда. - Что правда? - Я ее заставил. Я... очень хотел. - Ах вот оно что. Хотел. Кантор подошел вплотную. - Я ее обесчестил, - прошептал Серхио и заплакал. Кантор презрительно сплюнул. - Она беременна. Пыталась покончить с собой. И все это твоя работа. - Что мне делать? - всхлипнул Серхио. - Пойди и удавись. - Не стоит, - заметил стоящий в дверях Торо. - Самоубийство - грех. Диего, выйди на минуту. - Я с ним не закончил. - Прошу тебя. Кантор скривился, но вышел. - Сядь, - велел Торо. - Слушай меня. Во-первых, не вздумай и правда сделать такую глупость. Ты понял почему? - Это грех. - Нет, не понял. Ты сломал девушке жизнь. Падре Уго уезжает послезавтра. С собой он ее забрать не может. И даже с его рекомендациями никто другой не возьмет ее в услужение. Ей остается идти на панель, родить и снова идти туда же, чтобы прокормить ребенка. Теперь понял? - Да... - Хорошо. Сиди тут, жди меня. - А ты говорил - эмпат, эмпат... - Ну да, ловит эмоции. И при этом не понимает, что он такого сделал. - Надо было его отметелить, тогда бы понял. - Что тебе помешало? - Да ну, такого бить... Я маленьким и то так не ревел. - Обратная сторона эмпатии. Так что будем делать, Диего? - Вернуть его, откуда взяли. Обвенчаешь их, и вперед. Руки у него на месте, с голоду не умрут. - Неплохо бы и девушку спросить, - заметил Торо. - Но дело не только в ней. Мне его Уго не просто так навязал. Сейчас в столице плохие времена для таких, как он. У него же на лбу написано - неблагонадежный. - А ты что предлагаешь? - Еще не знаю. Нужно сесть и подумать.