Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Сынок, ты ничего не хочешь мне сказать? Пойманный врасплох Серхио, моющий посуду в лохани, упустил намыленную миску, и она плюхнулась в грязную воду, обдав его брызгами. Кажется, он этого даже не заметил, потрясенный таким обращением. - Может, сделаешь перерыв? Прости, что отрываю от дела, но я второй день нигде не могу тебя поймать. Серхио стоял, вцепившись в края лохани, будто боялся упасть. - Можешь не оборачиваться, - добавил Торо, садясь за стол, - если тебе так удобнее. Возражений не последовало, что Торо воспринял как согласие. - Серхио, почему ты от меня прячешься? Допрашиваемый чуть пожал плечами. - Может, я тебя чем-то обидел? Серхио наконец обернулся. Глаза у него подозрительно блестели. - Я думал, вы меня больше не захотите видеть. - Почему? Мы оба знаем, что ты натворил. Но я из-за этого не перестал с тобой разговаривать. Случилось что-то еще? - Я ее увидел. - Аниту? Когда я вас венчал? - Да. Я ее увидел и... - Ты думал, что после свадьбы она тебя простит? - Ну, не совсем простит, но... - Откуда ты знаешь, что она думает, вы же оба глаз не поднимали? - Один раз. Секунду или две. Вы не заметили. - И что? - Она мечтает, чтобы я сдох. И еще боится, ужасно боится. И... я ей отвратителен. - Вот оно что. Скажи, а чего ты ожидал? - Ну хоть чуточку... - Дай я попробую восстановить ход твоих мыслей. Поправь меня, если я не прав. Ты думаешь, что совершил ошибку. - Ну... - Ты сделал с Анитой до свадьбы то, что положено делать после свадьбы. Но, пусть и с опозданием, ты эту ошибку исправил. Так? Серхио скрипнул зубами. - Нет, я не считаю, что это была всего лишь ошибка, - выдавил он наконец. - Это было... подло. Но я хотел все исправить. Я так хотел, чтобы она просто... чтобы ей стало немного полегче. Чтобы она стала ненавидеть меня немного меньше. Торо тяжело вздохнул. - Сядь. Давай-давай, садись. А теперь слушай. Она ничего тебе не должна. Ни прощать тебя, ни ценить то, что ты на ней женился и будешь посылать ей деньги. Она была бы рада забыть о твоем существовании, но, к сожалению, не может. Она не простит тебя никогда. Она не перестанет тебя ненавидеть, и бояться, и чувствовать к тебе отвращение. И самое страшное, что точно такое же отвращение и ненависть она будет чувствовать к самой себе. И если через несколько лет ей станет хоть немного полегче, о чем я молю Господа, то никакой твоей заслуги в этом не будет. Все, что ты можешь сделать для нее - оставить ее в покое и смириться с тем, что твое клеймо тебе придется носить всю жизнь. Нет, ничего не говори сейчас. Подумай. Завтра мы продолжим наш разговор.