Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

После сегодняшнего дня, когда в воздухе носилось лихорадочное возбуждение сотни мужчин, собирающихся на войну, после общего собрания, когда уши у него чуть не лопнули от чужого крика, а легкие - от собственного, он ожидал совсем других снов. Маленькая полутемная комната, в которую он вошел, точно зная, что ему нужно сюда, встретила напряженной тишиной. За столом сидел, положив на столешницу сжатые кулаки, кто-то удивительно знакомый и не слишком приятный. Пока Серхио ломал голову, соображая, где и когда они познакомились, сидящий заговорил. - Кто тебя звал? - мрачно спросил он, уставившись в глаза своему визави, - уходи и не позорься. - Нет, - твердо сказал Серхио, как у него никогда не получалось наяву, - у меня к тебе пара вопросов. - Как ты мне осточертел, - скривился сидящий. - Я не уйду, - ответил Серхио и демонстративно сложил руки на груди, показывая, что может ждать так вечно. - Ладно, черт с тобой. Спрашивай и выметайся. - Почему ты меня ненавидишь? - спросил Серхио, чувствуя, что настал момент истины. - Я тебя не ненавижу, - начал заводиться собеседник, - я тебя тычу носом в твои косяки, чтобы ты понял, какой ты тупой!- Последние слова прозвучали на грани визга. - Ну вот, - констатировал Серхио со странным спокойствием. - Я и говорю - ненавидишь. Сидящий вскочил. Серхио показалось, что сейчас его ударят, но парень в последний момент сдержался. - Да, ненавижу! - заорал он, хватая Серхио за рубаху, - это ты, скотина, во всем виноват! Вспомни, каким дураком ты был всегда, как позорил семью, как бесил старших, а доставалось нам обоим! Я ничего не сделал, я был маленьким и слабым! Почему ты не защитил меня? - Я тоже ничего не сделал, - ответил Серхио, сам поражаясь своим словам, - и я тоже был маленьким и слабым. Я не мог тебя защитить, да и себя тоже. Парень оттолкнул его, сел на пол и заплакал. Серхио сел рядом. - Тебя не любили, - сказал он, - тебя наказывали, а ты даже не мог понять, за что. Такое простить нельзя. - Заткнись, - прошептал парень. - Тебе нужно было выместить это на ком-нибудь, - продолжал Серхио, - а рядом был только я. Ты всю жизнь твердил мне, как я плох, потому что не мог обвинить того, кто действительно был виновен. Отца больше нет, и ему ничего не объяснишь. Но мы-то живы. Я - это ты. И это я буду говорить тебе каждый раз, как ты снова попытаешься рассказать мне, что я не такой, как надо и все делаю неправильно. Прощай. И, в последний раз посмотрев на своего двойника, он встал и вышел из комнаты.