Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Ольга успокоилась минут через двадцать и наконец, полусонная, позволила Терезе отвести ее в комнату для гостей. Жак продолжал раздраженно мешать ложкой в кастрюле и поддерживать разговор не стремился. - А кто она такая? - спросила Анита, дождавшись возвращения подруги. - Переселенка, - коротко ответила Тереза. Анита помотала головой, как собака, отряхивающаяся от воды. - Переселенка - это ты. Ты нормальная девушка. Ты... не такая. Тереза улыбнулась. - То есть я не ношу штанов, не сижу развалясь, не напиваюсь и не ругаюсь непотребными словами? - Ну... - Она отличается от нас не так сильно, как ты думаешь. И меня от нее отделяет всего лет пятьдесят. - Но что должно было случиться, чтобы люди стали... такими? Конец света? Всемирная война? - Война была при мне, - помрачнела Тереза, - а люди стали такими, потому что жизнь изменилась к лучшему. Жить стало сытнее, проще, безопаснее. Даже женщины стали свободнее, пусть не во всем, но это было чуть лучше, чем раньше. Анита молчала, пытаясь переварить услышанное. Ей вспомнились собственные слова, сказанные сеньоре Марии целую вечность назад в Арборино: "Все это делают. Только гулящие открыто, а порядочные потихоньку." У нее почему-то заныл низ живота, хотя после операции все давно зажило. Она готова была заплакать, но смолчала, потому что, в отличие от девушки в штанах, с детства была приучена держать лицо, что бы ни случилось - И сколько это может продолжаться? - вздохнул Жак, снимая кастрюлю с плиты, - она ведь уже не в первый раз так приходит. Начала догадываться. - С Диего и правда неладно? - спросила Анита. Она вспомнила ночной лес, дерево и грозу, и в груди шевельнулась глупая, неуместная ревность, на которую она даже не имела права. - Правда, - ответил Жак, - лежит контуженный в убежище у друзей. Как ей скажешь? Она уже один раз чуть не отравилась, когда у них ссора вышла. Даже не ссора, а так, непонятки. А сейчас что будет? - Может, это как-то лечится? - робко спросила Анита. - Найти, где он, послать целителя... - Убежище может быть где угодно. Он не говорит, - ответил Жак. - И у них там, как я понимаю, есть целительница, хорошая. Но для начала он должен сам захотеть. Знаешь - лампочка должна захотеть закрутиться... - Жак, - вздохнула Тереза. - Хорошо, могу сказать доступным тебе языком. По вере вашей воздастся вам. А он не верит.