Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Слушай, а почему говорят "ну, вы, девочки, поболтайте о своем, о женском"? - спросила Анита, выставляя на стол купленную по дороге бутылку мистралийского красного. - Почему не говорят просто "поболтайте"? Будто мы какие-то такие, из другого мира. У меня, пока дядя был жив, точно так и было. Сходи, говорит, погуляй. Куда? Ну, не знаю, куда женщины ходят... - Не думала как-то, - призналась Ольга, доставая стаканы, - а кто тебе сейчас сказал? - Жак, когда просил к тебе зайти. Специально в клинику пришел, не побоялся. - Это его король озадачил, - уверенно объяснила Ольга, - ему небось уже доложили, что мы с тобой подружились. Он такой заботливый, аж неудобно. Боится, как бы я опять чего не выкинула. - Кто доложил? - насторожилась Анита. - Кто угодно. Он раньше был, как это по- вашему, глава разведки. Или контрразведки. Я все время путаю... - Этого еще не хватало, - поежилась мистралийка, - только от наших сбежала... - Да ты не бойся, - заверила ее Ольга, - он добрый. - Контрразведчик? Mi hermana, ты вообще знаешь, что это такое? - Ну, защита государственных интересов... Анита махнула рукой. Открывать глаза на короля королевской же фаворитке (она не сомневалась, что его величество не на пустом месте такой добрый) по меньшей мере глупо. Надо будет, сама догадается. А нет - себе дороже. - Ой, я совсем забыла, - встрепенулась Ольга, - сейчас покажу, что я сегодня на рынке купила. Она отодвинула стаканы и бутылки и выложила на стол плоский предмет, завернутый в газету. - Смотри, - гордо сказала покупательница. В свертке оказалась картина. Таких Анита никогда не видела - штрихами, рваными мазками, будто лень было провести линию ровно. Но в то же время была ясно видна человеческая фигура. Будто среди языков костра танцевал человек, сам огненного цвета, быстрый, стремительный, весь окруженный летящими искрами... Анита зажмурилась и помотала головой, прогоняя морок. Открыла глаза - морок не исчез. - Называется "Танец огня", - сказала Ольга. - Видишь, внизу приписано. А вместо подписи буквы - А.Ф. Не знаешь, кто такой? - Смеешься? Это надо ученых людей спросить. А сколько отдала? - Золотой. Понимаешь, мелочи не было, - добавила она виновато, - и потом, дядька этот, который продавал... Он такой несчастный был - старый, мятый, бомж бомжом. И с бодуна. Ясно, что на бутылку надо. Жалко его стало. Последние слова Ольги значили для Аниты не больше, чем если бы они были сказаны на иностранном языке. Она только головой покачала, осуждая такое расточительство. Золотой, данный оборванцу за картинку, пусть и красивую. Но чего еще ждать от королевской фаворитки?