Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

На этом доверительный разговор в полумраке прервался. Дверь снова открылась, и в зал начали стекаться актеры - кто парами, кто в одиночку, а кто и шумной компанией. Кто-то зажег второй осветительный шар, куда ярче первого. Стало светло. Кантор в своем закутке за сценой разглядел стоящую в углу табуретку. Он подтянул ее своему наблюдательному пункту и сел. Ну, Торо, доберусь я до тебя. Ну, врата судьбы, вы еще меня попомните. Так вот, значит, где мое место? Забросить человека в мир прежних побед, под нос к любимой женщине, чтобы показаться ей вот таким? Да мне сейчас нужен угол, где отлежаться, и хороший целитель, чтобы правая рука пришла в норму, а правая нога не запиналась. И только потом... - А кто тебя, бедного и больного, погнал в мир? - спросил внутренний голос. - Ладно, в убежище Семерки оставаться было нельзя. Но что тебе в обители не сиделось? Торо же сам предлагал остаться, и лечить они там умеют. А потом можно и во врата. Или боялся, что потом духа не хватит? Кантор не снизошел до ответа. Ладно, что сделано, то сделано. Дождаться конца репетиции, когда свет погасят, улучить момент и смыться. Переночевать у друзей. А там видно будет. - Внимание, дамы и господа. Сегодня мы в первый раз обсуждаем пьесу, которая двадцать сезонов подряд с успехом шла на сцене государственного театра в Арборино и которую я с вашей помощью намерен возродить здесь. Это классическая мистралийская трагедия "Дон Хуан Тенорио". С текстом все ознакомились? Ольга подняла руку, как на уроке. - Маэстро, можно я скажу? Просто чтобы все знали. В моем мире этот дон Тенорио - тоже классика. Только у нас он не знаменитый ревнивец, задушивший жену, а страшный бабник, который не пропускает ни одной юбки. Половина историй про него - комедии. Ну там, неверные жены, обманутые мужья, любовник вылезает в окно спальни, а меч и сапоги в зубах держит... - Я понял, - прервал ее маэстро. Кантор из своего убежища хорошо видел, как вспыхнул задетый за живое Карлос, и слышал, как посуровел его голос. Ну да, оскорбили национальную святыню. Это как изобразить первого королевского паладина, красавца и героя, не в битве с драконом, а нянчащего малышей и вытирающего им сопли. И для полного эффекта в фартуке с цветочками. - Простите, - смутилась Ольга, - вообще-то про ревнивого мужа, убившего жену, у нас тоже есть. Ему сказали, что она изменяет. Он был черный, а она белая, вот он и повелся, ну, в смысле поверил. Думал, что раз он черный, то она его не любит по-настоящему. Убил ее, а потом узнал правду и сам зарезался. - Приятно знать, что ваших драматургов тоже волнуют такие трагедии, - сухо ответил маэстро. Было видно, что он не в восторге от такого вольного обращения с классикой, и только молится, чтобы у него хватило сил выдержать дальнейшие удары судьбы.