Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Под утро, когда оба собутыльника успели перебрать все общие воспоминания, перейти от тоски к веселью, а от веселья к грусти, тихонько скрипнула входная дверь. Мужчины одновременно повернули головы. В дверях стояла она. Опираясь на одну босую ногу и поджав другую, в пестром хитанском платье с широкой юбкой, маленького роста и смуглая, нечеловечески красивая и очень усталая. Азиль жила с Элмаром пятый год. Об этой связи ходили самые немыслимые сплетни. Что из них было правдой, а что нет, знали немногие. Кантор, на правах старого друга, знал. Азиль была не человеческой женщиной, а нимфой. В этом мире их почти не осталось. Слишком уязвимые и хрупкие существа, нимфы могли умереть от чего угодно, например, от несчастной любви. Они были наделены разными магическими умениями, но себя защитить не могли. Принц-бастард познакомился с ней во время очередного героического похода. Он с товарищами отбил ее у своры уголовников, спас и помог догнать бродячий цирк, от которого она отстала. Ночью Азиль пришла к нему. Не слушая возражений смущенного героя, нимфа сказала, что так надо и так правильно. Иначе она объяснить не умела. Утром Элмар не хотел ее отпускать, но его ждали подвиги, а ее бродячий цирк. Перед расставанием Азиль спросила, где его можно найти, и пообещала, что еще вернется, если понадобится. Через месяц в битве с драконом он получил удар огромным хвостом, смявшим в лепешку доспехи и раздробившим позвоночник. Лично доктор Стелла со своей командой двадцать часов собирала его по кускам. Он выжил, но остался парализован ниже пояса. Осознав свое положение, двадцатисемилетний принц-бастард начал упорно изыскивать способ самоубийства. Шеллар приставил к кузену слуг, способных скрутить его в случае буйного припадка и следивших за ним, сменяясь, днем и ночью. Элмар требовал прекратить такое обращение. Шеллар в ответ предлагал кузену поклясться честью, что он не попытается покончить с собой. Так продолжалось три месяца. А потом появилась она. Она объяснила, что находилась далеко, в Эгине, когда почувствовала беду, и ей пришлось добираться пешком, поэтому получилось так долго. Ночью она пришла к нему и, не слушая сбивчивых объяснений, забралась в его постель, обняла и так проспала до утра. Она пришла и завтра, и послезавтра, и каждый раз ее поведение становилось все смелее и настойчивее, а он, потрясенный, с каждым разом чувствовал себя все более живым. Через три недели он встал на ноги. Больше они не расставались. Жениться на ней Элмар не имел права. Он был первым наследником и в случае смерти кузена был обязан занять его место. Азиль было все равно. Она вообще не понимала человеческих законов, писаных и неписаных. Не понимала, что такое верность и ревность. Время от времени она спала с другими мужчинами, которых выбирала по одним ей понятным правилам. Она говорила, что ей это нужно. Элмар не возражал. И она бы очень удивилась, если бы он возразил. Каждый мужчина, переспавший с ней, получал подарок. Слепой мог прозреть. Робкий мог стать храбрее. У бесплодного могли родиться дети. Азиль несколько раз предлагала себя Кантору. Он неизменно вежливо отказывался. Обладавший неклассическими способностями, неизвестными в этом мире, он один знал ее тайну. Каждый раз, делая подарок мужчине, Азиль теряла часть себя. Пусть небольшую, но навсегда. Она не могла жить иначе. Сущность нимфы - самопожертвование. Вот почему их почти не осталось в этом мире. Поняв, что Кантор все знает, она взяла с него клятву никому ничего не говорить. Особенно Элмару. Зачем его огорчать, если все равно поделать ничего нельзя. Все, что мог Кантор - отказываться принимать участие в этом медленном, растянутом на годы самоубийстве. Даже если Азиль совершала его добровольно, это еще не означало, что так надо и так правильно.