Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

- Тереза, у тебя не найдется свободного часа? Услышав это, Тереза от удивления уронила хирургический зажим. Уже целую вечность Анита ничего подобного ей не говорила. Собственно, они давно уже не говорили вообще ни о чем, не связанном с работой. Подруга каждое утро приходила в клинику, исправно выполняла свои обязанности, нареканий начальства не вызывала, но прежняя Анита исчезла, и тут ничего нельзя было поделать. - Да, конечно, - ответила Тереза, чуть дрожащими руками раскладывая на стерильном полотне промытые скальпели, пинцеты и иглы, - только с этим закончим. А чего ты хотела? - Понимаешь, - смутилась подруга, - я тут кое-что написала, а Ольге показывать не хочу. И вообще никому. - О чем? - Подожди, потом скажу. Ждать Тереза умела. Пожав плечами, она продолжила работу, отгоняя непрошенные мысли, что же там такого может быть, что нельзя рассказать даже в пустой операционной. Через полчаса они сидели в каморке Аниты, куда едва влезли кровать, стол и стул. Юная писательница разместилась, поджав ноги, поверх одеяла, и читала с листа свое творение. Пьеса называлась "Нет пророка в своем отечестве". Главный герой был королем несуществующей страны, которой с равным успехом могли быть просвещенный Ортан, буйная Мистралия или далекое патриархальное Поморье. Главная беда короля была вызвана общечеловеческой причиной - его не понимали. Его величество был гениальным правителем, финансистом и юристом, а также любящим мужем и отцом. Но все его таланты пропадали втуне. Он делал все возможное, чтобы его семья имела перед глазами достойный пример для подражания. В результате жена его едва терпела, а дети откровенно боялись. Его подданные, все как один, оказались неспособны оценить государственную политику, имеющую целью всеобщее процветание. Сельскохозяйственная реформа привела к тому, что земледельцы оставляли свои дома и поля и уходили в леса разбойничать. Новые законы, долженствующие укрепить торговлю, вызвали разорение негоциантов и их массовое бегство за границу. Люди искусства, которым бежать было некуда, смиренно принимали к сведению королевские эдикты о желательности одних тем и нежелательности других. Правда, театры разорялись, книготорговля приходила в упадок, живописцы перемещались из мастерских на улицы малевать вывески. Что же касается прессы, которую с некоторой натяжкой тоже можно отнести к области искусства, то практичные подданные тут же обнаружили, как много кусков туалетной бумаги можно получить из одной-единственной свежей газеты. Наконец его величество понял, что если он хочет взять к ногтю злостных саботажников, сводящих на нет все его усилия, то начинать следует с основ. Законодательная и исполнительная власть, а также судебная система были подвергнуты основательному пересмотру. То, что началось после этого, заставило его величество напрочь забыть о таких мелочах, как экономика, сельское хозяйство и тем более какая-то там культура. Оставалось применить последнее средство. И он начал войну. Для надежности - с тремя соседями одновременно.