Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 1.

Вторая внеочередная глава), чтобы поддержать всех израильских (и остальных) френдов, включая меня саму. - Хочешь еще? - спросил Кантор. Он даже слегка оживился, глаза заблестели, сквозь смуглую кожу пробился румянец. - Хочу, - ответила Ольга и тут же добавила: - а тебе не вредно? - Мне полезно, - ухмыльнулся Кантор и тут же скривился, - мать твою так... - Больно? - испугалась Ольга. - Ничего, - мужественно соврал Кантор и добавил: - я потихоньку. Ну, так я про тех двоих классиков еще не досказал. Первый был сын чиновника, судейское семя, зануда тот еще, но, как видишь, иногда его пробивало на веселье. А вот второй был кабальеро, голубая кровь, мать фрейлина, отец придворный. Злоязычный был, как дьявол, со многими на ножах, и буквально тоже - дуэлянт был отчаянный, хотя зрение имел слабое и носил очки. Сатиры писал такие, что перед дамами читать неудобно. Сидел за них в тюрьме, а когда вышел, скоро умер. Вот тебе путь поэта, прямо образец. В общем, слушай. Только прости, он и над женщинами смеялся тоже... - Чтоб воспеть улыбку милой, Жемчуг песнопевцу нужен: Как же он прославит зубки, Не упомянув жемчужин? А вот зубы коренные, Не в пример передним, нищи, Хоть на них лежит забота Пережевыванья пищи. В мадригалах и сонетах Непременнейшие гости — Перламутровые ушки, Носики слоновой кости. Чем же провинились локти, Что о них молчат поэты? Челюсти, виски и скулы Тоже вовсе не воспеты. В виршах множество сравнений Для слезинок вы найдете, Но не сыщете полслова О слюне и о мокроте. Плачет дева — сразу бисер И роса идут тут в дело; Ну, а что мне надо вспомнить, Если милая вспотела? Кудри — золото; но если, Веря стихотворной справке, Локон я подам меняле, Выгонят меня из лавки. Были женщины из мяса И костей; теперь поэты Видят розы в них и маки, Лилии и первоцветы. Эх, зеленщики-поэты! Женщинам вы не польстили, Прелести их воспевая В этом травянистом стиле. Нет, с кораллом целоваться Было б делом невесёлым, Так же, как лобзать гвоздики Сладостно лишь разве пчёлам. Очи зарятся на деньги, А уста подарков просят, И, однако, виршеплёты Без конца их превозносят. А ведь есть тихони-бёдра, Бессеребреницы-ляжки, Коим не присущи зависть И спесивые замашки. Вот кому за бескорыстье Посвящать должны поэты Оды, стансы, и канцоны, И романсы, и сонеты. А рубинам ненасытным И сапфирам завидущим Лишь презренье вместо гимнов Пусть достанется в грядущем. Алчные уста, о коих Приторный несете вздор вы, Называть бы надлежало Устьями бездонной прорвы. Глазки, в коих блещет жадность, Это язва моровая, Зубки, рвущие добычу, — Хищная воронья стая. Разорительны прически, Так что волосы — бог с ними — Даже черные как сажа Могут зваться золотыми. Знай, слагая гимны зубкам, Не вкусишь ты жизни мирной: Тощей стервой поперхнёшься Или будешь съеден жирной.* _______________________ * Франсиско де Кеведо