Ведьмощники

В Зелëном замке уже почти второй день царила полная тишина и атмосфера безысходности. Никто не знал, во что верить и на что надеяться. Новый герцог — это каждый раз риск, будто сама Богиня подкидывает монету, чтобы решить, каким будет новый правитель. — Позвольте мне зайти, — уже который раз произносила Мелисса, сжимая юбку чëрного, похоронного, но не менее благородного платья в кулаке. С каждой мыслью о Родрике, она всë чаще глотала слëзы. — Позвольте. Он мой муж, я имею право… — Юридически он не ваш муж, к сожалению. Это важно помнить, — неловко перебил еë врач Долан, не пуская в покои Родрика. — Но даже если бы и был, это ничего не меняет, — он приоткрыл дверь, чтобы заглянуть внутрь комнаты со спины. — Сейчас мои коллеги проводят медицинские работы, и я не могу впустить вас. Простите. Вы не должны этого видеть. — Умоляю вас, будьте человеком, — сорвалась на слëзы Мелисса, снова уловив запах трав из комнаты. — Я хочу увидеть Родрика, пока его руки совсем не охладели. — Сомневаюсь, что Его светлость Фрайко хотел бы… — Чтобы виконтесса Лейгер простилась с ним? — со спины был слышен знакомый голос и уверенные шаги. Мелисса обернулась и увидела Дьяка. Облегчённо выдохнув, она сделала шаг назад от врача, уступив место Дьяку. — Позвольте ей, всё равно это ничего не изменит, но Её милости Мелиссе будет во много раз легче. Виконтесса Лейгер смотрела на него, как на ангела-хранителя во плоти. Глаза её бегали по его серьёзному, строгому лицу, оно выражало хладнокровие и стойкость. Но всё же среди прочих ощущений его силы, всё равно на лице находилось место и для печали. В глазах. Дьяк знал, что такое потерять близкого, любимого человека и точно не был готов уступать. — Когда умерла моя жена, — начал герцог. — Прямо на моих руках… Мне не дали в последний раз проститься с ней и семья моей жены увезла её тело в родной город. Я смог прийти только на могилу. Позвольте ей, — повторил Дьяк, взглянув в глаза врачу Долану. — Это важно. Тот был не в силах сдерживать ещё и Дьяка и поэтому молча впустил Мелиссу. — Только виконтесса Лейгер, — перегородил врач путь Дьяку. — Вы сможете зайти только через несколько минут, когда мои коллеги завершат работу. — Конечно, — кивнул Дьяк, довольный тем, что смог помочь Мелиссе. Но в подсознании всплыло то, как он обошёлся с братом и улыбка вновь спала, а взгляд опустился в пол. — Знаете, а ведь моя жена, Лафира, умерла даже не из-за ошибки врачей, а из-за одной местной ведьмы, которая убила её. Просто из-за своей кровожадности, понимаете? Ей нужно было принести в жертву молодую девушку для того, чтобы уберечь деревню якобы от некого чудовища. Она сама мне это сказала. Лафира была очень больна и я думал, что ведьма поможет нам излечить болезнь, потому что врачи не могли помочь нам. А она… — Дьяк говорил это с болью и не смог произнести слова о её кончине. — А потом ведьма испарилась прямо перед моими глазами. С тех пор я скорблю о своей жене по сей день. И презираю магию. — Это ужасно слышать, Ваша светлость, — с большим сочувствием отозвался Долан, опуская взгляд. — Вы сильный человек, раз до сих пор держитесь. Не знаю, смог бы я равняться с вами, будь я на вашем месте? Берегите свои воспоминания о ней, Ваша светлость. Они самые ценные. Наконец Мелиссе довелось увидеть вновь Родрика. Она смотрела на него молча, с сожалением и прерывисто выдыхая, страшась нарушить царившую в его покоях тишину. На миг ей показалось, что Родрик просто спит сладким сном и вот-вот проснётся, чтобы заглянуть в глаза своей жене. Хотя она так и не успела ей стать. Пальцы её повторяли направления узоров на подушках, а затем переходили на его волосы, что неподвижно со вчерашнего дня лежали в одном положении. Они напоминали лучи солнца, раскинутые в стороны, чтобы осветить снова всё вокруг. Правда это больше никогда не случится. Она, совершенно потерянная и опустошëнная, присела у кровати мужа, положив руку на его лоб и вспомнив слова перед его смертью. «Нам всё по колено: что горы, что реки…». Не успев до конца вспомнить фразу из писем, как ощутила на своём лице слëзы, которые обжигали раскрасневшееся от стыда и ненависти к себе лицо. — Ваша милость, мы закончили, — поклонились ей лекари, удалившись из комнаты. Дверь закрылась. Пытаясь заглушить стоны и плач, вырывающиеся из самого сердца, она чувствовала, как и её душа стала медленно покидать тело. Она склонила голову к его телу и заплакала. Руки её слабели и от того неустанно тряслись, заставляя крики становиться всё душераздирающе и стали сильнее биться о стены комнаты. В перерывах между плачами, Мелисса смотрела на Родрика, а пальцы её гладили его руки, лицо, волосы и подушки, на которых он впервые пролежал всë утро. Конечно, кто-нибудь из замка мог услышать боль еë сердца, но теперь Мелисса не боялась осуждения. Единственное, что её сейчас волновало — как можно дольше просидеть рядом с любимым. — Ваша милость, — почти бесшумно вошёл в покои Родрика советник, неловко склонив голову. — Если я мешаю вам, то я могу уйти. Но слышать вашу боль и ничего с этим не делать — я просто не мог. Ваша милость, позвольте мне проводить вас домой, легче вам явно не станет, если вы просидите здесь долгое время. — Вы правы. Не станет. — Вы можете приходить в любое время — главное, уведомите об этом меня или Его светлость Дьяка. Хорошо? — Хорошо… Винцер стоял у двери и ждал, когда Мелисса отправится за ним, но она цеплялась за последние минуты их сегодняшней встречи. Ведь через два дня его похоронят в землю уже навсегда. По традиции его тело должно провести в стенах дома три дня, считая день смерти, чтобы душа могла распрощаться со всем мирским и отправиться за Стол Пиршества. Открыв дверь, Дьяк первым делом направился к кровати Родрика, на которой он неподвижно лежал, а рядом сидела совершенно потерянная Мелисса, сжимающая его руку в своей. — Его руки, — тихим голосом сказала зашедшему Дьяку она, — они холодны. До ужаса. Только вчера они были ещё совсем тёплыми. Герцог Дьяк, как так может быть?.. Он не решался говорить, зная, что ему самому нужна поддержка. Её он оказать никак не мог — было слишком больно и страшно говорить. Ему в голову закралась бьющая в поддых мысль, что если бы он не приезжал, то ничего из этого бы не случилось. Это убивало его изнутри. Он молча присел рядом с Родриком и уже не мог сдержать слëзы, видя безжизненное лицо брата, которое совсем недавно при виде него всегда улыбалось. От его улыбки становилось спокойнее и теплее на душе, и вспоминая её, Дьяк понимал, что вопреки всем печальным мыслям, он не зря приехал. Хоть ненадолго, но поговорил с ним. — Он был моей опорой, — продолжила Мелисса, будто бы разговаривая с самой собой, не надеясь на ответ Дьяка. Винцер покинул комнату, оставив их наедине с утратой. — Он был всем для меня. Родрик лежал и хотелось думать, что он просто спит и совсем скоро проснётся, или встанет с первыми лучами солнца, чтобы править Тремя Деревнями и любить. Но всё это было лишь детскими мечтами. Дьяк продолжал молчать и внутри ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума и закричит. — Я так его любила, так боялась за него всякий раз, когда он отправлялся на битву и, к великому счастью, всегда возвращался. Спасибо, что помогли мне увидеться с ним. Он был самым лучшим из всех, кого я когда-либо знала, Дьяк. Спасибо, что вы приехали в его последний день. Родрик очень, очень вас ждал, он только и говорил о своём любимом брате, о своих представлениях каким вы стали. И вы не разочаровали его. Дьяку становилось всё хуже, он отвернулся от разглядываний тела Родрика и уставился в одну точку, его дыхание участилось и ужасные мысли стали крутиться в его голове, не давая покоя. Лёгкая рука Мелиссы коснулась плеча деверя. — Не держите в себе все эмоции. Мы родные люди, и я готова выслушать все ваши мысли вслух. Старший Фрайко был убеждëн в том, что никто даже не постарается его понять, поэтому сидел молча, закрыв лицо руками. Он бы и сам разорвал убийцу своего брата, вот только им оказался он сам. — Я тоже виню себя, что ничего не сделала, — продолжила Мелисса. — Но мы ничего не могли поделать, ведь так? Эта интонация, с которой она обратилась, развернула Дьяка к ней и заставила заглянуть в разноцветные, проникающие в самую душу глаза, которые сейчас заполонили слëзы. — Да… Наверное, вы правы, — отвёл он взгляд, зная, что это не так. — Спасибо вам, что выслушали. Я очень ценю это, — её ладонь легла поверх его руки, дрожащей как осиновый лист, и словно бы призывала к спокойствию. Дверь приоткрылась и её глаза случайно уловили ответный взгляд Винцера, что значило одно. — Но мне пора. Я должна отвлечь свой разум и своё разбитое вдребезги сердце от горя. Чтобы излечить их хотя бы немного. Правда я не знаю, как буду жить дальше… — Я понимаю, — закивал Дьяк. Не решаясь смотреть уходящей виконтессе в глаза ещё раз, он снова закрыл лицо руками, потирая его. — Я знаю, — ласково произнесла Мелисса. — Спасибо ещё раз. Можно я буду приходить? От столь вздорного своей скромностью вопроса, Дьяк даже потерялся на миг. Он снова открыл ей своё лицо и сказал: — Надеюсь, это риторический вопрос, виконтесса Лейгер? Ну конечно, вы можете. — Благодарю, — сделала напоследок реверанс она и отправилась вслед за Винцером. По дороге ей встретился Эдоган, который едва не сбил её с ног, смотря задумчиво себе под ноги. Рядом с ним шла графиня Глафия, которая заметно посветлела в лице, заметив Мелиссу. Они остановились в четвером на месте и первым тишину прервал Эдоган: — Виконтесса Лейгер! Вы не ушиблись? — стал оглядывать маркиз Мелиссу, краснея перед ней от стыда. — Простите мне мою невнимательность, ради Святой Матери! — Я в порядке, — с уныло опущенной головой поговорила Мелисса. — Я и сама сейчас головой не здесь. В ответ Эдоган вздохнул, не зная, как продолжить диалог. И поэтому графиня Глафия взяла инициативу в свои руки. — Мелиссочка, моя дорогая! — пролепетала она, взявшись за обе её руки. — А я за тобой пришла. Поговорить. По дороге графиня занимала свою воспитанницу увлекательными темами, которые Мелисса в любом другом случае поддержала бы, но только не сейчас. Воспоминания о Родрике не давали думать о чём-то ином, заглушая все прочие звуки вокруг. Мелисса даже не помнила, как её повели за собой в отдельную комнату. Кажется, это была мини-библиотека дома Фрайко судя по наличию количества книг на полках и двух кресел около стола. — Госпожа матушка, я могу к вам обратиться с просьбой? — Да, конечно, милая. Всё, что угодно, — коснулась её заплаканного личика графиня. — Я внимательно тебя слушаю. Мелисса выдержала долгую паузу, чтобы решить, с чего начать, чтобы излить свою душу. Но при мысли о Родрике, на глазах снова появлялись горькие, жгучие слëзы. — Ох, зачем я только полюбила его? — плакала Мелисса. — Не было бы свадьбы, не было бы отравления… — Милая! — перебила еë графиня. — Если бы я в своë время сделала бы правильный шаг и откинула гордость в сторону, то у меня были бы дети… — Я была у него в покоях, госпожа матушка, и я… Я не знаю, что буду делать без него. О чём вы говорили с маркизом Эдоганом? Только без утайки, прошу вас. — Я прибыла сюда за тобой, как я уже сказала. Многие представители знатных домов весьма обрадовались, что ты стала свободной девушкой. Меня случайно встретил маркиз Эдоган, и мы решили обсудить это. И теперь мы здесь. — И что вы обсудили? — Милая, тебе нужно заключить союз с кем-то. Сейчас война, и если Фардахан ll узнаёт, что какими-то землями правит женщина, то вмиг направит все свои войска в сторону Изумрудной Чаши для захвата. Понимаешь всю серьёзность? И мы, как твои союзники, как твои родные люди, боимся за тебя и хотим как лучше. — К чему вы клоните? — впервые с недоверием взглянула на графиню она. — Или лучше спросить: на кого вы намекаете? Претендентов было как минимум двое, Мелисса это знала точно. Дьяк и Эдоган были ближе всего к Родрику и, конечно, это был бы безопасный и правильный выбор. Однако большая любовь к Родрику не давала ей сделать даже мысленный выбор между ними. Для неё что Дьяк, что Эдоган — были лишь братьями Родрика и друзьями Мелиссы. Не больше, да и не меньше. — Скажу прямо. Без утайки, как ты и просила, — на выдохе ответила графиня. — Тебе стоит выйти замуж. За Дьяка или за Эдогана. Выбор у тебя, к счастью, всë же есть. — Разве это выбор, госпожа матушка? Не верится, что я должна выйти за кого-то из братьев Родрика… — Такова жизнь правителя, дорогая Мелиссочка, — принялась поглаживать её по рукам графиня. — Таков женский долг. — Я не знаю… Я уже ничего не понимаю. Всё это заставляет землю уйти из-под ног. — Сделай то, что лучше. Только ты знаешь лучше всех, что будет лучше для своей судьбы, моя дорогая. Сделай это ради Изумрудной Чаши и душ, что живут под твоим началом. Маркиз Эдоган мне сказал, что герцог Дьяк бы сам женился на тебе, но ты видела, как сильно он уважал и любил своего брата и свою умершую жену, чтобы сделать это. — Завидев на лице Мелиссы неподвижную печаль, графиня решила подбодрить: — Маркиз Эдоган — самое доверенное и приближённое лицо Родрика Фрайко. Он молод и красив, а самое главное — способный. На многое способен. Тебе он больше всех подойдёт. Хотя и Дьяка можно уговорить на свадьбу. На войне часто выбора нет. Я знаю, как сильно ты любишь Родрика. Но не мучай себя, оставь эти мысли, — она снова взялась за руки воспитанницы, губы которой дрожали. — Сделай это ради него. Укрепи ваш союз. Эдоган двоюродный брат Дьяка и Родрика, а значит, тоже имеет что-то от них. У него очень благородный дом и достойная семья. А ещё ходят слухи, что он, хоть и немного моложе тебя, но к тебе неравнодушен. Я даже поняла это из диалога с ним. Меллиса молчала, поджав алые губы и опустив голову. — Ты так его ждёшь, — говорила графиня о Родрике. — Словно бы надеешься, что он однажды вернётся в Три Деревни и защитит тебя от вынужденной свадьбы с братом… Если бы Его светлость Родрик был жив, он бы, конечно, так и сделал. Но пора смириться. Герцог Родрик Мудрый действительно умер. Ты всё сама видела. Я думаю, что он доверил бы тебя только своему кровному брату на покровительство. Думаешь, Дьяк или Эдоган способны на то, чтобы сделать тебе плохо? — Нет. Они были добры ко мне всё это время. Но власть будто… Изменила герцога Дьяка. Он стал более закрытым ото всех и замкнутым в себе. — Власть меняет людей, это так. Однако род Фрайко славится своей человечностью и добротой к ближним. Заметив задумчивый вид на лице Мелиссы, графиня спросила: — Ты уже приняла решение? Кого выберешь? — Ещё нет. Мне нужно всë обдумать и всё взвесить. И вряд ли я решу это сегодня. Или завтра… — Понимаю, моя дорогая. Если бы только я могла выдать замуж тебя за своего племянника, Васифа, я бы это точно сделала! И тогда бы моё сердце не волновалось за тебя. Однако он уже влюблён в другую девушку, с которой готовится союз. Прости, милая. Да и его совсем молодой ум совершенно не сочетается с твоим, более взрослым. — Что вы, — замотала головой Мелисса. — Мы с Васифом выросли в одних стенах, я бы не смогла быть с ним. Да и он, думаю, того же мнения. Я счастлива, что его сердце наполнилось любовью к кому-то.

***

После разговора с графиней, Мелисса серьёзно задумалась над её словами. Уже идя из стороны в сторону в своих покоях, она думала над тем, за кого ей стоит выйти замуж. За Эдогана ей не хотелось: уж больно он засел в её голове как близкий друг, брат Родрика и ничего более. Даже пускай он умëн, верен, благороден, красив и за ним бегает куча служанок и столько же знатных дам, засматривающихся на него. Одни его чёрные кольца волос чего стоят! А голубоглазый взгляд завораживал сердца многих дам, от чего в своих краях его уже ждал список невест. Если быть до конца откровенным, Мелисса, ещё до разговора с графиней, совсем недавно для себя обнаружила, что Эдоган неровно к ней дышит: все эти замирающие на ней взгляды, желание быть рядом, слухи… Она предполагала, что это просто дружеское отношение у него такое. Однако их разговор с графиней Глафией навлёк её на мысль, что маркиз Эдоган мог подстроить отравление Родрика… Какая ужасная мысль! Мелисса отдëрнула себя от неё и покраснела от стыда. Не может быть! Он брат Родрика, он его верная правая рука! Сердце застучало сильнее и она вздохнула. Нужно думать о других, более значимых и достоверных вещах. Она вернулась к мыслям об Эдогане и пыталась представить их совместную жизнь. И думать было противно, что им придётся заводить детей и строить взаимоотношения, играя в любовь всю жизнь. Она не верила, что когда-то сможет полюбить его, ведь он брат Родрика. А Дьяк, он хоть и красив, остроумен, опытен во многих вопросах, да ещё и с твёрдой рукой и нравом, но слишком уж загадочный, скрытный, да и к тому же тоже брат Родрика. Её руки тряслись в непонимании, что делать. Выбора словно бы и не было. Она чувствовала, будто метается от одного огня к другому, от чего заплакала из-за безысходности и стыда перед Родриком. Нужно немедленно поговорить с Дьяком.

***

Жизнь герцога дала ясно понять, что она полна ответственности и почти не позволяет провести время, сидя за наполненными до краëв бокалами и отмечая праздник жизни. У правителей во время войны не было времени отмечать его. Тучи заметно сгустились, когда Дьяк стал им, все чувствовали моральный упадок, и это отражалось в каждой мелочи — будь то погода или настрой жителей Трёх Деревень. Что уж там говорить, Дьяк и сам чувствовал, что дела его идут не лучшим образом. К Дьяку с самого первого дня приезжали разные представители знатных родов, дабы обсудить дела. Однако они все как один вспоминали, достаточно было сесть за один стол переговоров, что перед ними обычный человек, не знающий, что такое дворцовые дела, хоть и своим слогом и благородным внешним видом он мог походить на мудрого правителя. Иногда к нему стали приходить правители с выражением своих мыслей по поводу него, что огорчало Дьяка с каждым разом всё больше. — Почему он, герой множества войн и битв, в этот раз не оказался на полях сражений? — резко вошёл в зал светлоликий, со светло-русыми волосами мужчина в доспехах и с бородкой. Благородство и сила, отражающаяся от него, заполнили стены Зелёного замка, от чего Дьяк слегка опешил и долго рассматривал его. На доспехах виделась застывшая кровь. Мужчина держал в руках свой шлем, украшенный перьями и камнями, продолжая хмуриться. — Я хочу видеть герцога Родрика Фрайко! — Он… Умер, — уведомил его Дьяк, сглатывая ком в горле. — …Что? Мои соболезнования, — его лицо приняло потерянный вид и он отвёл взгляд. — Простите, я не представился на всякий случай. Я — полководец Эдрóн ll, сын императора Адрина Победителя. И созываю знамёна, чтобы дать отпор Фардахáну ll, врагу наших земель. Он желает поселить своих людей в моих землях, сам же прибыл из континента Вастра. К нам, в процветающее Заречье. Вам известно что-то об этом? — Совсем ничего. Я проживал в глуши целых двадцать лет и многое изменилось во внешнем мире. Теперь я занимаю престол в Зелёном замке, как кровный брат Родрика. Меня зовут Дьяк Фрайко. Может, вы слышали обо мне. — Слышал. И о вашей истории слышал. Так вы говорите, что герцог Родрик умер? Правда ли что от отравления? Мне казалось, это всё слухи… — К сожалению, не слухи. Он умер от яда. Врачи не смогли его спасти и теперь он навсегда покинул здешние стены и земли… Яд был слишком силён. — Ваше Императорское Высочество! — принялся делать поклоны пришедший советник Дьяка. — Простите, что не приняли вас достойным образом. Я прикажу правой руке герцога Дьяка проследить за тем, чтобы мы с почестями… — Здравствуйте, — кивнул ему сын императора, перебив. — Однако у нас нет времени на пиршество. Герцог Дьяк, вы говорите, что ваш брат умер. В таком случае, вы замените его, — взялся за дело Эдрон ll, сделав несколько шагов к нему. Лязг его доспех привёл в чувство Дьяка и тот поднял голову, выныривая из печальных мыслей. — Вражеская армия уже совсем близко и без вашего войска и ваших вассалов — мы можем потерять всё. Три Деревни имеют немалую армию, как и золото. — Я понимаю, — закивал Дьяк, поджимая губы от прибывших в его тело дискомфорта и раздражения. Как назло, Дух не перехватывал инициативу в диалоге с Эдроном II, и он боялся, что мудрости ему не хватит в диалоге с ним. — Но перед тем как показывать вам стратегический план, я должен убедиться в вашей верности короне. Дьяк оглянулся на советника и тот кивнул ему, пока полководец доставал свой меч из ножен. Герцог Фрайко встал на одно колено и произнëс клятву на листке, который дал ему советник: — Я, Дьяк Фрайко, сын Роберта Благословенного, клянусь, что буду верен и предан Его Императорскому Величеству Адрину Победителю, его наследникам и преемникам согласно закону. Да поможет нам Святая Матерь и Хранители. Аминь. Полководец, в свою очередь, коснулся лезвием меча сначала правого, а затем левого плеча Дьяка, который подавлял глубокий вздох, и его хотелось сделать уже давно. — При свидетелях вы дали клятву короне, и я обязуюсь также защищать вас и ваши земли как моя династия делала это во время правления герцога Друи́на Фрайко и герцога Роберта Фрайко и… герцога Родрика Фрайко, — отправив меч в ножны, сын императора стал вытаскивать свёрток бумаги. От упоминания Друина Фрайко, его деда, Дьяк вздрогнул от стыда и перед ним тоже за смерть Родрика. — Позвольте всë же принести вам… — сказал советник, но полководец его перебил. — Я считаю, что здесь нет времени для пустой траты времени по типу распивания чая или пустой болтовни вместе с поклонами. Грядёт война и нам нужно дать отпор приближающимся врагам. Он отодвинул в сторону чаши с десертами, кружки и без малейших промедлений расстелил на столе карту, где уже была подготовлена стратегия. — Теперь приступим к плану. Созовите своего генерала Лордеса и приближённых лиц, мы должны обсудить стратегию. «Мы должны тоже составить одну стратегию… Связанную с ведьмами. Помнишь ту, что убила твою жену?». «Прошу, замолчи… — мысленно обратился Дьяк к Духу. — Молчи…». Но голос даже не думал стихать. Он продолжал говорить о том, что нужно думать над планом. Нужно мстить за Лафиру, ведь он любит её? И Дьяк сдался, точно зная, что это единственный выход. «Хорошо. Я сделаю это. Но потом». И голос тот час же стих, оставив холодный пот на спине Дьяка. Он тяжело задышал, пытаясь собраться перед полководцем.

***

Спустя некоторое время, как раз когда Эдрон ll только что уехал, Мелисса снова оказалась в Зелёном замке. Аккуратно ступая по тронному залу, она оглядывалась в поиске Дьяка, Винцера или на крайний случай Эдогана. Она для себя решила, что если по воле судьбы встретит Дьяка или Эдогана, то выйти замуж нужно за кого-то из них. А если Винцера — то попросить совета у него… — Ваша светлость? Могу я вас увидеть? — раздался эхом её нежный голос. Мелисса услышала за спиной шаги и мигом обернулась, встретившись глазами с Дьяком. Она сжала в руке платье и не знала, с чего начать. — Ваша милость, вы уже дважды наносите мне визит и явно неспроста, я прав? Она неопределённо кивнула, всё ещё размышляя над началом диалога. Все свои наброски идей по дороге в Зелёный замок она вмиг позабыла, едва увидев Дьяка. — А ещё вы весьма напуганы чем-то. Если кто-нибудь вас обидел, то знайте, я с вами и помогу чем смогу. Надеюсь, это взаимно. — Спасибо, Дьяк… — тихо поблагодарила она, всё ещё сжимая в руках платье. — Да, это взаимно. Послушайте меня, пожалуйста. Пообещайте, что вы выслушаете от начала и до конца! — Обещаю, — с подозрением, но всё же кивнул Дьяк. — Так что же вас так тревожит? — Я верю в возвращение Родрика как в мечту. Но стоит признать и осознать тот факт, что Родрик… Родрик умер, а союз между нашими домами должен случиться в любом случае, — эта речь далась ей очень тяжело и едва формулировалась в её голове. — Я могу узнать, что будет дальше? — спросила Мелисса и повторила: — Ведь теперь Родрика нет. — Я пока и сам не знаю, — покачал головой Дьяк, сделав шаг назад. — Теперь каждый день станет для меня сюрпризом. Я даже не знаю, чего от меня ожидают. А может, и вовсе ничего. Мелисса опустила глаза и, словно увидев что-то, обратилась к нему: — Дьяк, неужели мы должны… Ведь вы родной брат Родрика, и наш союз должен быть. И мы… Должны… Нам придётся пожениться, хотим мы того или же нет. Я выбрала выйти замуж за вас, Дьяк. Надеюсь, вы того же мнения, что это будет более справедливым и верным решением. Дьяк опустил глаза, не желая даже думать об этом. Это было неправильно по отношению к Родрику и Лафире. Это было бы подло и совершенно невозможно. Подняв глаза обратно, понимая, что его ответ необходим, как перед ним предстала Лафира. Её светлые волосы лежали на оголённых плечах, в том самом платье, в котором она погибла у него на руках. Сердце задрожало, а зрачки расширились от увиденного. Нет! Это невозможно! — Ты?.. — прошептал Дьяк и ступил шаг к ней. — Нам придётся, — ответила Лафира, кивнув. — И мы будем поддерживать друг друга в браке, ведь так? Его рука завела локон девушки за ухо и он смотрел на неё так, словно ничего ценее этих глаз уже не найти в целом мире. — Всё так, — улыбнулся Дьяк, потянувшись к ней губами. Лишь пальцы Лафиры, лëгшие на его губы, остановили Дьяка и он опешил. — Правильно ли это? — со вздохом ответила она. — Вы же брат Родрика… Я так не могу. Дьяк заморгал, не понимая её слов. Сделав попытку поцеловать Лафиру ещё раз, она отвернула голову и расширив глаза, сделала шаг назад. — Что с тобой? — спросил он. — Почему ты обращаешься ко мне на вы? Неужели тебе не хочется меня поцеловать? Мы столько лет не виделись. — Дьяк, всё должно быть не так, — он услышал дрожь в голосе. — Да, меня ещë двадцать лет назад, когда я была совсем юной, уже тогда планировали выдать за вас замуж, но Дьяк, — она снова повернулась к нему. — Я так не могу. Я думала, что смогу, правда… Но это слишком для меня и моего сердца. И тут в сознании Дьяка будто снялась пелена перед глазами и перед собой он увидел Мелиссу. От схватившей за горло паники, Дьяк отскочил назад и схватился за голову. Мелисса стояла, отвернувшись к окну и стараясь как можно медленнее, незаметнее вытереть слëзы. — Да, ты права, — вмиг сказал Дьяк, понимая, во что чуть ли не ввязался. Придётся теперь с ней разговаривать на ты и отыгрывать роль, будто всё так и задумывалось, раз он это начал. Иначе она что-то заподозрит. Проклятый Дух заполонил его глаза. — И я не могу. Я слишком сильно люблю Лафиру. Спасибо, что остановила меня, я бы пожалел. После этих слов Мелисса повернулась к нему со слезами на глазах, но они были наполнены благодарностью. Виконтесса подошла к нему, посмотрела в лицо и принялась обнимать и плакать. Она больше не сдерживала себя и прижималась всё крепче, чтобы унять всхлипы. — Не нужно плакать, — ободрял её Дьяк. — Мы что-нибудь придумаем. — Графиня Глафия вызвала меня на разговор сегодня, помните? Вернее, помнишь. — Конечно, помню, — кивнул Дьяк, продолжая внимательно слушать, хоть сейчас ему давалось это с трудом после едва не случившейся ошибки. — Она сказала, что у меня есть выбор, за кого выйти замуж: за тебя или за Эдогана. — Задам справедливый вопрос: почему ты выбрала именно меня? — Мне показалось, что вы с Родриком чем-то похожи. Совсем не внешне, но внутренне. А ещё глазами. И что я смогу когда-то тебя полюбить так же, и прожить эту жизнь счастливо. Но этот… случай мне всё показал. Видимо, это невозможно для моего любящего сердца. — И для моего тоже, — сказал Дьяк, вспомнив тут же о Лафире. Его сердце всё ещё стучало более учащённо, ведь глаза только что увидели Лафиру вблизи, в живую! Такую нежную, ласковую, каких больше нигде нет… Только что это было? Неужели правда проделки Духа? — Так что же мне делать? — вырвала его из догадок Мелисса. — Я в отчаянии, Дьяк. Её покрасневший от слëз нос, дрожащие алые губы, заставили его задуматься и помочь ей. — Значит так, езжай домой, а я что-нибудь придумаю. Мелисса взглянула на Дьяка и грустно улыбнулась. — Получается, ты станешь новым герцогом этих прекрасных мест. И я вместе с тобой. — Стану. Станем, — с вежливой улыбкой сказал Дьяк. Мелисса повернула голову в сторону сверкающего от солнечных лучей окна. Со вздохом облегчения, что главная трудность диалога уже позади, виконтесса снова окинула разноцветным, загадочным взглядом Дьяка. — Сохрани Три Деревни, я тебя очень прошу. Это главная память о вашей семье. И о Родрике. А я… помогу чем смогу, — не дожидаясь ответа от Дьяка, она подошла к окну и продолжила: — Посаженные вашим родом деревья стали давать плоды даже раньше, чем должны были. Разве это не чудо? Когда я смотрю на них, я вспоминаю нашу жизнь с Родриком. И представления о совместной жизни. — Вот так и улыбайся, — руки Дьяка легли на её плечи. — Я всё улажу. Не исключаю такой возможности, что тебе всë-таки придётся выйти замуж за Эдогана. Тебе же будет лучше. Пойми меня правильно. Мелисса нехотя закивала, понимая всю безвыходность ситуации. Выбора у неё всё-таки не было. Просто его иллюзия, дабы не шокировать влюблённый разум. Попрощавшись с ним, она покинула стены Зелëного замка.