Ведьмощники

— Что-то их долго нет, — неодобрительно смотрел вдаль кот-предсказатель Хэдло. — Дурное предзнаменование. Мне стоило провести обряд со сном и увидеть, что их ждёт… Мира оглядела кроны деревьев: на натянутых плащах неприметно лежали спящие коты из племени. Около ведьмочки, на земле, сидел кот-предсказатель уже с закрытыми глазами. Кажется, он медитировал. — Времени бы всё равно не хватило на сновидение, — ответила Фарийа, мать Чарлерта и Марлета. — Мира, нам стоит пойти на их поиски? Ведьмочка, услышав своё имя, подняла голову наверх, на встречу голосу. Она сщурилась, ища обладателя тонкого голоса. Если бы Мира не знала, что они на дереве, то явно бы ни за что не догадалась об их местонахождении. Вот что значит лесное племя. — Мы не можем туда пойти: у меня и у вас нет совсем никакого достойного снаряжения… — ответила Мира. — Только мой кулон, но не знаю, хватит ли мне сил атаковать всех? А вдруг вы пострадаете? Ведьмочка вдруг почувствовала, как ответственность за племя легла на её плечи, как самой сильной из них. Она поняла, что должна оберегать их, во что бы то ни стало, пока не вернутся Юджин и Чарлерт. — У нас есть! — спрыгнул с дерева котёнок Марлет, а вслед за ним и мама, стянув плащ с неясной бесформенной возвышенности, расположенной около спальных плащей. И перед глазами Миры предстала куча оружий, сделанных из подручных средств, и они ничем не уступали их прежним оружиям. Даже метательные ножи имелись. Марлет стал наблюдать за реакцией ведьмочки, и на мордочке его, как и на лице Миры, появилась улыбка. — Мы сделали их совсем недавно, — пояснил Марлет. — На случай опасности на пути. Нужно быть ко всему готовыми! — Мы никуда не пойдём, пока Мира не скажет, — приказал всем кот-предсказатель Хэдло, пробудившись от видения. На его мордочке выступила тень мыслей. — Мира, нам стоит дожидаться Юджина и Чарлерта или следовать за ними? В видении я ясно видел, что именно ты укажешь верный путь. — Я? — растерялась Мира. Ожидание было бессмысленным сейчас, но идея идти в опасность с возможностью атаковать казалась уж слишком рискованной. Она задумчиво коснулась своего подбородка и стала ходить из стороны в сторону, надеясь придумать хоть что-нибудь. Какой-нибудь третий вариант. — Мы должны атаковать их! — вставил своё слово Марлет, вырвавшись из объятий матери. — Там наш вождь, наше племя и мой отец! А ещё Морион, прошу заметить! Они сделали для нас многое. Его словам закивали многие коты и кошки, соглашаясь с этой хоть и рискованной, но самой подходящей идеей. Мира была не уверена, что они смогут дать отпор, учитывая, что большинство из выживших племени Мяуми были стариками или котятами, которых успел уберечь Юджин. Они точно сами не пережили бы путь до лагеря котов-разбойников, поэтому враги оставили их с дозорными в лесу, желая позже найти и им приминение. — Решено, — кивнула Мира, заметив одобрение племени. — Мы отправимся за ними, проследим, освободим наших, но атаковать будем не сразу. Только по моей команде, — с каждым словом её тон становился уверенней и твёрже, чему она удивлялась, но не стеснялась. — Я нанесу первый удар в случае необходимости и мы спасём наших. Собирайтесь, друзья мои. Племя восторженно откликнулось на её слова и они стали расталкивать спящих на плащах и собирать вещи, доедая найденную пищу. Мира решила рассмотреть оружие и увидела искуссно сделанную резьбу на каждой из рукоятей и даже на луках. Даже на стрелах она нашла какие-то символы, наверняка значащие их принадлежность к определенному племени. Возможно — даже молитвы. В крепости оружий Мира могла не сомневаться — оно сделано идеально. — Мира, мы готовы! Ведьмочка обернулась назад, а потом посмотрела вниз. Сдерживая умилительный смешок, она поприветствовала маленьких освободителей. Перед ней предстали котята со шлемами из коры и завалявшихся черепов по округе. Котята глядели на неё из-под шлемов и уверенно сжимали в лапках выбранные ими оружия. Их было пятеро. Пять отважных сердец бились в их груди и Мире хотелось уберечь их от всех бед. — Вы невероятно храбры, доблестные рыцари, — подключилась в игру Мира, сделав реверанс. — Мы не рыцари! — запротестовал белый кот с чёрными лапками. Он был будто в сапогах и перчатках! А ещё на его поясе виднелось что-то вроде сабли. — Мы разбойники! Лесные и очень опасные! — Но хорошие разбойники! — запротестовал Марлет. На его плечах висели ремни с непонятными мешочками и трубочкой. А ещё короткий меч. — Клин клином вышибают! Если добро разозлить — шутки плохи! Пушистый серый котёнок закивал, поправляя свой шлем: — Да, верно говоришь, Марлет! Мы им покажем! — у него был щит из коры дерева и длинный меч. — Да-а-а! — радостно запрыгал рыжий котёнок с зелёными глазами. В его лапках был лук и за плечами свисал колчан со множеством щедро сделанных стрел. — Мира, пора? — к ней подошёл последний, пятый, и самый младший котёнок. Он был приятных тёплых оттенков коричневого и оранжевого цветов. Светло-карие глаза проникали в самую душу и Мира даже не сразу кивнула. На его поясе она заметила два длинных кинжала в ножнах, на ремне, и там же три метательных ножа. Ведьмочка мягко рассмеялась, дала согласие, и заметила, как остальные коты тоже были готовы и выстроились в ряд. Даже самые старенькие и худенькие были готовы предложить свою помощь и силу. Кто-то держал на готове меч, кто-то лук, но за плечами у всех виднелись длинные стрелы в колчане. Что ж, вполне разумно будет предложить свои стрелы друг другу в грядущем бою. Видимо они времени не теряли, вися в кронах деревьев. — Да, пора выдвигаться, — ответила Мира, смотря на их путь. Сделав глубокий вдох, она в последний раз сжала в руке зеркальце Мориона и положила в свою сумочку на поясе.

***

Вспышки в голове заставляла герцога Фрайко наклонять голову, чтобы унять неприятное чувство. Это помогало, но ненадолго. Дух всё сверлил ему голову своей идеей о расправе над ведьмами. И в конце концов Дьяк был вынужден согласиться с ним. Быть может, он прав и так будет лучше для безопасности Трëх Деревень? Он не мог знать точно, но что оставалось делать? Терпеть эту боль было просто невыносимо. Из полученного письма, он узнал, что совет Дьяка и его генерала для сына императора оказал большое влияние на ход войны и Эдрон ll даже смог сразить несколько армий Фардахана ll, заставив отступить назад. В знак своей благодарности он даровал небольшие, но плодородные земли, где ещё росли одни из самых больших гроздей винограда. А ещё Дьяк попросил разрешение на подписание нового указа о сожжении ведьм под давлением Духа. Эдрон ll, обрадовавшийся маленькой победе, дал на это согласие. — Я схожу к матушке, — предупредил перед своим уходом герцог Фрайко свою правую руку — Эдогана. Когда он приблизился к верцани и поднялся по ступеням в храм Богини, то почти сразу обрёл внутреннее спокойствие. — Матушка! — нашёл её глазами Дьяк. Они обнялись и он начал с того, зачем пришёл: — Матушка… У меня есть просьба к вам. — Я слушаю, сын мой, — улыбнувшись, замерла на месте Афрола. — Я помог сыну императора отбить свои земли и он даровал их часть мне, чтобы я мог обогатить наш дом и дом императора. Там растут лучшие грозди винограда и одна из самых лучших почв. Наш дом всегда славился умением выращивать плодородный урожай. Афрола ахнула и глаза её были полны гордости. — Весь в отца, — ласково прошептала она, и Дьяк уже оказался в её объятиях. — Я знала, что ты будешь достойным правителем для Трëх Деревень. Каждый день я молюсь за тебя. И за Родрика тоже, чтобы там, на небесах, он не знал тягот. — Матушка, — остановил её словами Дьяк. — Как думаешь, хороша ли та идея, которую я сейчас озвучу? Она взглянула на него и Дьяк готовился к подаче своего закона. Он знал, что матушке известно как будет лучше для Трëх Деревень, ведь правила она наравне с отцом. — Эдрон ll, помимо земель, даровал мне право издать закон после его рассмотрения императором, конечно… И я решил издать закон о сжигании ведьм, — он следил за реакцией матери, и она была не то чтобы ободряющей. — Я решил это из соображений безопасности наших земель, поскольку ведьмы должны знать своё место, матушка. Мы дали им слишком много возможностей. Так вот я пришёл за советом. Моё решение будет правильным? — Для советов у тебя есть не только я, но и Винцер. Он — верное лицо нашего дома, и подскажет тебе в любой момент, правильный выбор ты сделал или нет. У него большой опыт за плечами. — Но всë-таки я хочу сперва узнать ваше мнение. Матушка оглянулась на портрет Святой Матери и вздохнула. — Ты сын своего отца. Если я скажу не делать этого, ты всё равно не послушаешь. — Нет, — замотал головой Дьяк, чувствуя чью-то руку на ней, заставляя мотать из стороны в сторону. Он хотел убедить её об обратном, но Дух не отступал от своей цели. — Зачем ты тогда спрашиваешь? — Я хотел… Узнать ваше мнение и обдумать моё решение. — Тогда смею сказать, что я против смертей, особенно через муки, — ответила матушка. — Говорю не только как монахиня, но и как просто человек. Как твоя мама. Дьяк вздохнул от понимания, как звучит его идея для других людей, и их реакция, кажется, будет только удручать его. Но у них не умирала жена из-за злой шутки ведьмы. Пора показать им, что их поступки дорогого стоят. — Спасибо, матушка, за ответ. Я учту ваши слова. Дьяк услышал, как всех монахинь начали созывать и герцог был вынужден попрощаться с матерью. — Ты всегда будешь моим сыном, — напоследок сказала она, увидев на его лице печаль и сомнение. — Я всегда любила тебя. Даже когда ты был не рядом — моё сердце было с тобой. Прости нас с отцом, ради Святой Матери. Не держи зла на нас. — Спасибо за эти слова. Я тоже безмерно люблю вас, матушка. И не держу зла. — А также держи голову на плечах, и не теряй мысль, что ты Фрайко. Она поспешила за остальными, улыбнувшись ему на прощание. Дьяк заметил, как постарела его матушка за эти дни после смерти Родрика. Он поцеловал Сердце Матери и мысленно попросил прощение у Родрика. Его уши горели, как и лицо, словно он стоял перед обширным костром. Дьяк поспешил выйти на свежий воздух, и уже оказавшись там, выставил лицо на встречу дующему прохладой ветру. По возвращению Дьяка, ему дали новые письма. От друга Родрика и от Мелиссы. Дьяк нехотя открыл первое письмо, уже порядком утомлённый решением дел замка. «Дорогой друг, Пишу с желанием узнать, что за горе постигло ваши края? Я слышал, что у вас сейчас не всё гладко и мне бы хотелось помочь тебе и тем самым загладить вину за моё отсутствие на твоей свадьбе. Его Высочество Эдрон II, воодушевившись небольшой победой, распорядился чтобы я непременно помог ему в войне. Чтобы окончательно победить. Я приеду не дожидаясь ответа, поскольку путь будет не столь скорым, и я осознаю, что Зелёный замок всегда рад моему визиту. Твой верный друг и союзник, Великий герцог Николя Полинский». Дьяк облегчённо выдохнул, понимая, что помощь вот-вот придёт к нему. Ему оставалось лишь надеяться на снисхождение со стороны великого герцога и понимания, что Дьяк почти не смыслит в том, как правильно править. Открыв второе письмо, Дьяк вновь опечаленно вздохнул, ведь его написала Мелисса, вопрос о свадьбе с которой всё ещё был не решён. «Уважаемый герцог Дьяк Фрайко, Ваше желание улучшить законы Трëх Деревень весьма благородное и правильное. Ведь без зла и обмана этот мир будет куда лучше, чем есть сейчас. Надеюсь, погода вас не подведёт и мир будет светел к вам. Ваш друг, Мелисса». Дьяк медленно отложил два письма на прикроватную тумбочку и стал разглядывать портрет отца, в надежде найти от него знак для себя.

***

— Они вот-вот же должны прийти, — нетерпеливо вертела хвостом Скарлетт, выглядывая в окно Миру, Мориона или хотя бы кого-то из племени Мяуми. Её сердце замирало, когда по тропе кто-то шёл, но это были не те люди и не те коты. Анджелина вместе с ней все время следила за окном и грела надежду на то, что вылазка окажется успешной, и Мира с Морионом наконец вернутся домой. Анджелина и Скарлетт уже несколько дней не бывали у себя дома. Ведьмочка только раз забежала домой, чтобы доставить Алькаду новые товары из своей косметики и оставить надпись на своей двери о том, чтобы все шли в лавку «Рай для Волшебника» за новыми товарами или к Мире и Мориону домой, ведь она успела захватить пару коробок со своей продукцией. Тоска по родным стенам давила на них, но ведьмочка с помощницей понимали всю серьëзность своего поручения от Миры. Они лечили жителей, и не сколько зельями, сколько разговорами о хорошем, светлом.

***

Советник, медленно шёл к трону, на котором восседал герцог Фрайко, глубоко погружённый в мысли. Дьяк, держался за голову одной рукой, откинувшись на спинку трона. — Ваша светлость? — Дьяк поднял голову, услышав обращение к себе, и советник проговорил: — Ваша светлость, может, всë-таки отложим идею с законом о сжигании ведьм? Боюсь, многие не одобрят… Поднимется хаос, люди и колдующие начнут бунтовать и придётся противостоять. И если кто-то ненароком сожжëт Три Деревни, вам будет нечем править. Только пеплом. Советник ожидал услышать от лорда наконец светлую, бьющую без промаха мысль, но услышал только: — Вы ошибаетесь, я буду править верными мне людьми и ведьмочками. Зато все разом осознают всю серьёзность законов моего брата. — Мой долг сказать, что эта миссия безрассудна. Она оскорбит всех, кто любил этих ведьм. Смерть будет чересчур мучительной. Если вы переживëте этот переворот — а он будет точно — то этот закон всë равно не будет иметь никакого смысла. Вас перестанут уважать люди. В вас перестанут видеть вашего отца, который впервые впустил ведьмочек в свои земли, чтобы они обосновались здесь и приносили пользу! Дьяк молчал как проклятый. Перед его глазами мелькнул образ Лафиры, умирающей от рук ведьмы. Советник подошëл ближе, пытаясь понять, что случилось. В голове герцога оглушительно захохотала ведьма и в эту минуту глаз Дьяка буквально налился кровью и обрёл трещины вокруг его века. Резко встав с трона, он яростно направился в сторону Винцера и разъярëнно схватился за его тугой воротник. — Ваша светлость Дьяк! — вскричал советник, пытаясь вырваться. — Я не сказал вам ничего дурного, — чувствуя, что он задыхается, Винцер продолжил: — Умоляю вас, отпустите! Сбитый с толку то ли воплями советника, то ли чем-то пришедшим на ум, Дьяк, зажмурив глаза, ослабил хватку и слабо оттолкнул его. Тяжело задышав, словно это далось ему с трудом, герцог проговорил, сглотнув слюну: — Ещë раз скажете что-то о моëм законе — будете гореть вместе с ними, — предупредил Дьяк, снова схватившись за свою голову. Оправившись после реакции Дьяка, советник покорно склонился перед ним, отойдя подальше. — Вас мучают головные боли? Я могу попросить местного лекаря сделать вам лекарство. — Чтобы меня отравили, как сделали это с Родриком? — раздражëнным тоном задал вопрос Дьяк, отводя подозрения. — Нет уж. — Понимаю ваш страх. Тогда можно самолично проследить за процессом изготовления отвара. — Позже, — отозвался герцог. — Сейчас мне нужно думать о том, как пополнить казну для правильной реализации моего закона. Есть идеи на этот счëт? — Жениться на Её милости Лейгер, я полагаю, — сделал поклон Винцер, заранее отойдя назад. — Хорошая идея, Винцер. Как и всегда, — закивал Дьяк, а советник от услышанного тона, не поднимая головы, заглотнул слюну и забегал глазами. — Но этот вопрос ещё нужно обдумать. И вот Дьяк уже сидел за столом и разглядывал подписанный императором указ о казни ведьм (нарушителей) через сжигание в округе. Не только в Трëх Деревнях. Поскольку род Фрайко имел влияние на многие рода, тем пришлось согласиться рассмотреть его в ближайшее время. Дьяк долго думал над тем, сыграет ли это настоящую пользу? Но воспоминания о смерти жены из-за ведьмы давали о себе знать всё сильней и ненависть к ним росла всё больше. Это всего лишь ведьмы… Наверное… По крайней мере, Дьяку ничего не оставалось делать, кроме как признать: «Мне с тобой больше не справиться, Дух», — заключил свою мысль Дьяк, порядком измученный присутствием Духа в своей голове. «Верная мысль», — тут же отозвался он. Дьяк уже давно оставил попытки узнать что-то о Духе: он был нем как рыба или отвечал весьма размыто. Единственное что он успел узнать за всё время: что его создала Святая Матерь, назвав Духом Добра и что он со временем стал ненавидеть другие её создания со способностями, а именно — Высших Хранителей и ведьм. Оттого его желание скорее избавиться от них горело всё сильнее и он часто подгонял Дьяка к этому действию. Признаться честно, герцог Фрайко стал разделять его бурлящие чувства к ним, или это из-за того, что они с Духом стали почти одним целым? Дьяк уже давно перестал что-либо понимать. Он попросил слуг перевесить портрет отца в свои покои, чтобы «попросить» у него совета там. Дьяк долго взглядывался в него и ему с каждым разом становилось лишь хуже. Он надеялся, что в другой обстановке ему станет понятнее взгляд отца с золотой рамки, но всё было не так. Не обращая внимания на жалкие попытки сына скрыться от холодного, пристального взгляда отца, он смотрел на него со строгостью, как всегда. Дьяк, будучи не в силах больше отводить глаза, устремил их прямо на картину, в самые масляные зрачки, сжав в руке корону. Он говорил почти шёпотом, но горячо: — Моя ль вина, что вы любили его больше, чем меня? Отец, вы меня не желали слушать! Знали бы вы, по какому пути пошëл Родрик… Он тоже вздумал жениться на той, что отдала ему свою руку и сердце. Его бы вы тоже изгнали?! Думаю, нет… Теперь встречайте его с почëтом и большой любовью! — нахмурив брови, произнëс он с сарказмом. — А я, — ткнул себя в грудь он, — займу его место. Руки устремили корону вверх и приземлили еë на тëмные отцовские волосы. — Прощайте, отец, и знайте: если бы не вы, я бы не поступил так со своим братом. И не подумайте, я это делаю не из жажды власти, а из мести, что влечëт мной. С этими мыслями он вышел из зала, взмахнув плащом, чтобы снять напряжение. Он тут же вспомнил невинную просьбу матери не держать на них злобу. Его брови расслабились, а на глазах выступили слёзы. «Это не я… — промелькнуло у него в сознании. — Я не желал убивать Родрика». Спустя всего час, по площадям Трëх Деревень шагали Герои и несколько гвардейцев во главе с Дьяком. В их руках горели факелы, хотя солнце ещё висело высоко. Дьяк шёл с мыслью, что он должен подготовить своих людей к новым порядкам. И начать стоило прямо сегодня. — Дорогу! — эти слова, доносящиеся сбоку, заставляли обернуться жителей Трëх Деревень. — Дорогу Его светлости Дьяку Фрайко! И только разглядев получше идущих на главную центральную площадь, можно было разглядеть связанных ведьм, идущих цепочкой друг за другом. Их было ровно пять, бьющихся в рыданиях. Жители не придали этому особого значения, но единственный факт, который их смутил — темница была в другой стороне. Возле Зелëного замка. Встав около пяти столбов на деревянную платформу, Дьяк выстроил по местам свою свиту и придал огласке следующее: — Эти ведьмы обвиняются в чёрной магии и нарушении правил «Запретных Зелий», которых не так давно создал мой брат, Его светлость Родрик Фрайко. Голос Дьяка был холоден, как сталь, и позади него слышался шорох подготавливаемой соломы, которую раскидывали у самого основания столбов. — Я издал новый закон, — продолжил Дьяк, вернув взгляд на толпу. — О нём вы точно слышали: о казне ведьм через сжигание. Я назвал его Крещение огнëм. Огонь слепит нас, почти как темнота. Но разница в том, что огонь слепит нас светом, а темнота — его отсутствием. Толпа заохала и стала спорить с ним, говоря, что ведьмы не заслуживают такой участи. В ответ им всем Дьяк поднял руку вверх и толпа замолчала. Затем голос стал жарким, порывистым как пламя, заставляя верить его словам: — Для неверных же, скверных ведьм и всех лжецов, которые будут защищать ведьм и скрывать их от глаз закона, участь одна: стоять на горящем столбе вместе с ними, дабы Три Деревни вновь вдохнули спокойствие от чувства безопасности, — он вспомнил слова Мелиссы из недавнего письма и произнёс их: — «Ведь без зла и обмана этот мир будет куда лучше, чем есть сейчас!» Наша задача проста: избавиться от зла. Прямо здесь и сейчас. Я сожгу солому огнём неугасимым и вы сами всё увидите! Страх оказаться на их месте отобьёт всякое желание. Он взял в руки факел, который передал ему Айден Браун. И в сознании его что-то изменилось. «Мы ведь всегда будем вместе? — раздался в его голове до боли знакомый женский голос. Его хватка ослабла и он едва ли не выронил факел на землю. — Дьяк… Я люблю тебя…». Опять голос Лафиры ему чудится… Герцог Фрайко, как всегда, по отчаянной нужде стал оглядываться по сторонам в поисках Лафиры. Она словно говорила где-то рядом, очень близко, хотя сердце помнило, что это еë старые слова. «Жги предателей, — шептал ему голос». Он тяжело вздохнул и оглянулся на толпу. Люди кричали, умоляли его остановиться, а кто-то стоял в немом шоке, остолбенев от ужаса. Дьяк посмотрел на советника, но тот опустил взгляд, не в силах удержать зрительный контакт с ним сейчас. Винцер тайком вытер слезу рукавом, но продолжал стоять на стороне Дьяка. — Ваша светлость! — внезапно к его ногам повалилась женщина, стоя перед ним на коленях и хватаясь за его рукав. — Я вас умоляю, прекратите это! — Просим вас! Не сжигайте ведьмочек! — подключились к её мольбам остальные. Он на минуту опешил, понимая, что сотворяет хаос прямо на своих землях. В ушах загудело, в висках запульсировало и он зажмурил глаза, пытаясь удержаться на ногах. Перед глазами всё шло хороводом. Открыв глаза, он заметил, как один из гвардейцев оттащил плачущую женщину от герцога и вернул назад в толпу. Всё было будто бы сном, который прямо сейчас может обратиться в сущий кошмар — стоит ему только бросить факел под ноги ведьмам. Он посмотрел будущим жертвам в глаза, и те отражали безумный страх и потерянность. Некоторые смирились со своей участью, что приготовила им судьба. Но слезы на их щеках показывали истину и вызывали дрожь в теле Дьяка. — Ваша светлость, позвольте мне сделать это, — не выдержав долгой паузы, Айден Браун выхватил из его рук факел и поднял над головой. — Что? — растерянно спросил Дьяк. — Огонь! — выкрикнул охотник на ведьм и по бокам от толпы образовались охотники на ведьм. На каждом их луке была уже натянута тетива и горящая стрела наготове. — Стой!.. — схватил его за плечо Дьяк. Но было уже поздно. Огонь стал распространяться с молниеносной скоростью и со всех сторон посыпались горящие стрелы в сторону ведьм. Дьяк замер на месте, услышав первый душераздирающий крик ведьмы. И аханье толпы, в которых были слышны разбитые на миллионы осколков сердца. Крики людей становились всё громче в его голове, плач и всхлипы заглушали хруст горящих досок и соломы. — Прекратите! Вам ваш герцог говорит! — выкрикнул стрелкам Винцер, идя навстречу к ним. В него самого едва не попала стрела и он беспомощно поглядел на герцога, которого накрыла паника внутри. — Ваша светлость! Очнитесь! Прикажите им остановиться! — Только когда сам герцог Дьяк мне прикажет, тогда и остановлюсь, — ответил ему Айден. — Ваша светлость! — плакала толпа. — Умоляем вас… Пощадите ведьм! Они неповинны ни в чëм! «Не слушай их. Пути назад нет. Позже они всё осознают», — голос Духа был для Дьяка настоящим паразитом, ковыряющим подкорки его мозга. Дьяка пробило на дрожь во второй раз от его внезапного голоса и он заглушал голос Духа в себе. Дьяк поднял глаза на рядом стоящего Айдена Брауна. И на Дьяка медленно накатывала ярость. Наконец он не выдержал и поддался этому чувству. — Прекрати это! — процедил сквозь зубы он, взявшись за его плечо и развернув к себе. — Немедля! Скажи им, чтобы они перестали! Ваш герцог приказывает! Народ просит! Айден Браун пытался образумить Дьяка, говоря, что уже поздно что-то менять, ведьмы должны знать своё место, да и тем более закон подписан, но герцог не желал слушать его и, перебив его жалкие слова, громко и чётко повторил: — Прекрати это, я сказал! Я правитель Трёх Деревень и я здесь закон! Герой на миг опешил от столь решительного проблеска сознания со стороны Дьяка. Он опустил факел и стрельба наконец прекратилась. Но взгляд людей на ведьм обратил его собственный в ту же сторону. Он увидел, что все пятеро ведьм уже не дышали и от них не осталось прежних эмоций, а лишь застывший возглас ужаса на горящем лице. Дьяк отшатнулся назад и внутри него будто бы всё опустело. Он осознал, что сотворил и не понимал, как будет править дальше. — Ваша светлость, — обратился к нему Томас Мартин, помощник Айдена. — Куда девать тела этих мерзостей? Или оставить для послушания остальных? Дьяк снова пришёл в себя, а в голове его крутился отрезвляющий голос Лафиры, который он отчаянно вспоминал. Если бы не она, то Дьяк точно бы сделал всё своими руками под властью Духа. Но почему-то Лафира в его сердце оказалась сильнее Духа, в его теле. Он ужасно злился в первую очередь на себя за смерти ведьм, а потом уже на Героев, которые радостно оглядывали проделанную работу. Дьяк не мог им простить, что они могут жить дальше со спокойной душой после такого. Он смотрел в лица людей, которые были совершенно потеряны и напуганы. Они рыдали, падая на землю и без устали звали своего герцога, называли, по всей видимости, имена здешних ведьм и старались успокоить друг друга. — Ваша светлость! — вернул его внимание на себя Томас Мартин. — Куда девать эту мерзость? Смердит ужасно, конечно, но зато послушание в ваших землях вмиг возрастёт… Дьяк не смог сдержать себя, особенно после слова «мерзости», обращённое к жертвам дважды, и его кулак с огромной силой влепился в лицо Героя. От этого действия он упал на землю и застонал от боли. — Не смей так говорить, — потирая кулак, только и сказал Дьяк. Намного мерзостнее ведьм для него были только охотники на них. Он направился к Зелёному замку, стараясь не обращать внимания на прочие звуки вокруг, понимая, что сейчас уже ничего не сможет сделать. Но зато будущее всё ещё можно изменить. Дух правильно сказал: пути назад нет. — Ваша светлость! — позвал его народ. Дьяк обернулся и увидел, как одна ведьма всё ещё дышала и плакала. Ему стало тяжело дышать и он беспомощно оглядывался по сторонам, в надежде найти ответ. И он был в лице Винцера, который со всей печалью произнёс: — Остановите её страдания. Айден Браун подал герцогу лук с горящей стрелой, которую Дьяк потушил и направил в сторону мученицы. Он старался попасть в нужную точку, чтобы остановить её мучения. Страха промазать в нём совсем не было: отец часто брал ещё совсем юного Дьяка на охоту. — Ваша светлость! — подбежал к нему генерал, остановив Дьяка. Его лицо было мокрым, а глаза — красными. Дьяк с непониманием оглядывал его, слепо передавая оружие. — Вы не должны марать руки, позвольте мне сделать это… Он унял дрожь в руках через короткий тяжкий выдох, вытер слёзы о рукав и взял лук со стрелой. Направив её острый край на ведьму, генерал остановил её боль одной стрелой. Генерал тяжело вздохнул и глядел на ведьму, словно не веря, что она перестала дышать. Отдав лук Айдену Брауну, он проницательно посмотрел на Дьяка. — Она была моей женой, — тихо объяснился перед герцогом и Героями генерал. — Я не знал, что она здесь. Мне нужно идти… Дьяк замер на месте, уловив его слова. На его голову давила вина — да так, что ноги подкашивались. Сердце запульсировало в висках и всё вокруг замерло. Он посмотрел вслед генералу и прекрасно осознавал, какую боль нанёс ему. Дьяк сам стал тем, кого ненавидел больше всего… Он сам стал той ведьмой, лишившей жизни чью-то жену. Глядя в яростно-пылающие языки пламени, Дьяк шагнул вперёд. Уже входя в огонь, он безотрывно глядел на павшие жертвы и губы его дрожали от прибывающих слëз. Но за руку его схватил советник. — Не делайте этого, Ваша светлость. Мы должны возвращаться в замок, пока люди не пришли в себя. Они не поймут ваших действий, им надо дать время. Вместо того, чтобы проследовать за советником, Дьяк упал на колени, смотря на горящие столбы, от которых строго вверх вздымался мрачный дым, уходя в бескрайние небеса, поражающие своими тëмно-голубыми оттенками сегодня. — Ваша светлость, — звал его Винцер, положив руку на плечо. Дьяк поднял на него глаза. — Да? — недоуменно спросил у него герцог. — Давайте вернёмся в замок и всё обсудим? Герцог Фрайко медленно поднялся при помощи Винцера на ноги и неспеша, ощущая пустоту внутри, шёл обратно домой. За спиной его слышались всхлипы и плач, которые Дьяк мысленно разделял с ними. Было ли уместно что-то сказать своему народу? Или лучше промолчать и держать в голове, что он сделал всё правильно? Хотя с этим прекрасно справляется Дух. «Скоро воцарит мир, без ведьм и все станут нас благодарить. Людям нужно привыкнуть к новому порядку. Ты должен подготовить наших людей к грядущему светлому будущему!». Его слова заставляли Дьяка верить, надеяться и ждать. О жестокости герцога Трëх Деревень в скором времени уже ходили легенды, как и о его неординарном уме, а в народе его прозвали Жестоким Безумцем. Но Дух уже не чувствовал страха перед кем-то. Наверное, лишь Родрик являлся единственным человеком, способным противостоять ему, именно поэтому Дух устранил его боясь силы.