Ты мое спасение

      В больнице было неплохо, в палатах тепло, еда была не скверной, врачи относились к Винсу хорошо, но, несмотря на это, в первую неделю он плакал каждый день, потому что ему было страшно. Его детская психика не выдержала давления извне и теперь Бишоп страдал от ужасных галлюцинаций. Голоса манили его сбежать, навредить себе и Винс ничего не мог с собой поделать. Ему поставили тяжелый диагноз — «параноидная шизофрения» и не ошиблись. В течение четырех недель Винсент получал психотропные препараты и постепенно галлюцинации и бред прошли, но чувствовал он себя настоящим овощем.       Когда Винсент вернулся домой, все вдруг стало по-другому. Отец больше не бил его (видимо, полиция и врачи заподозрили что-то), но продолжал морально давить (все-таки его жажда властвовать одерживала верх), а еще он очень четко следил за тем, чтобы Винсент принимал препараты. В один день Бишоп-младший понял, что он совсем не слышит голоса Лиса и был уверен в том, что это все зловредные таблетки, поэтому Винс перестал их принимать. Лис вернулся, однако отец тут же заподозрил что-то неладное и стал заставлять Винсента глотать таблетки при нем.        Для Скотта Винс не был психованным шизофреником, а все оставался тем же другом, каким и был. Они продолжали дружить. Вплоть до четырнадцати лет. В четырнадцать лет их дружба оборвалась, когда одним жарким летом парни сидели на диване, обсуждая новый сезон сериала «Полнолуние», как вдруг Винсент выдал: — Скотт, я не знаю почему, но, кажется, я хочу поцеловать тебя. Скотт улыбнулся белоснежными, как снег зубами и ответил: — Я не против.       Так они впервые поцеловались. Их отношения были большой тайной, однако миссис Коуттон в какой-то момент начала что-то подозревать и Скотту пришлось притвориться, что он встречается с ужасной, долговязой Сарой. Винс долго смеялся над ними, но сильно ревновал, поэтому Коуттон быстро оборвал свои отношения.        В девятом классе парни закончили музыкальную школу, Винсент с отличием, а Скотт на тройки — в последние года его не слишком сильно интересовала музыка, он начал увлекаться экономикой и обществознанием. Винсента же интересовала механика, он был самоучкой, разбирал и собирал технику, узнавая, как она работает.       После сдачи выпускных экзаменов Винсент подал заявление в колледж на техника-электрика, а Скотт на экономиста.        Третьего июля на восемнадцатилетие Винса они в первый раз переспали. Все было неловко и даже больно, но на второй раз все прошло вполне себе прилично. Вечером пятого июня, когда Винсент переодевался в своей комнате и из одежды на нем были только джинсы, в комнату зашел отец.       Он схватил Винса за плечи ледяными руками и повернул к себе спиной. — Что это, мать твою? — Спросил Христофер и провел рукой по красным царапинам на лопатках. Винсент вырвался из рук отца и посмотрел в его непреклонные серые глаза. — Я спрашиваю, что это, сволочь, такое?! — Я не знаю, отец. — Ответил Винсент, из него был ужасный лжец. Христофер прочистил горло и холодно сказал: — Ты предпочитаешь мужчин, да? — Что? — Только успел сказать Винсент, как вдруг Христофер отвесил ему мощную пощечину, да так, что Винсент свалился на пол. Бишоп-старший схватил его за отросшие до плеч волосы и прорычал на ухо сыну: — Сволочь, если я еще хоть раз увижу тебя со Скоттом, я убью и его и тебя, ты понял?! — Да, отец! — простонал Винсент. Христофер отшвырнул его на пол и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Бишоп-младший не верил, что на этом все и еще с десять минут лежал на полу и ждал, когда отец снова войдет в комнату, но этого не произошло. С глаз полились горячие слезы, но это была вовсе не печаль, о, нет. Это был гнев. Последняя капля.       Вдруг стены и пол затряслись, как будто бы настало землетрясение, хотя в Харрикейне их быть не может. Зеркало на стене треснуло и внутри него появился Лис. — Лис? — вопросил Винсент, поднявшись с пола. Прикончи его, Винс. Прикончи своего отца Христофера Бишопа. И Винсент дождался полночи, когда отец заснул и пробрался на кухню. — Ох, папочка, то, что ты не запер меня в комнате было твоей большо-ой ошибкой, — он открыл ящик с ножами и достал самый острый из них, после чего тихо пробрался в спальню отца, когда он уже спал, и быстро нанес удар в глотку. Христофер проснулся, изо рта и горла хлынула кровь, послышались жалкие хрипы, но Винсент не останавливался и нанес удар в грудь, а потом в живот и еще раз, еще раз, еще раз… А в голове все звучал голос Лиса: УБЕЙ ЕГО УБЕЙ СВОЕГО ОТЦА ХРИСТОФЕРА БИШОПА УБЕЙ ЭТОГО УБЛЮДКА       Винсент нанес тридцать два ножевых ранения, после чего откинул нож и, истерично рассмеявшись, повалился на пол. Ему казалось, будто Христофер все еще жив. — Что ты, аха-ха-ха! Что ты сделаешь мне теперь, папочка?! — После этих слов Винсент поднялся с пола и пошел отмываться в ванную, бодро насвистывая какую-то мелодию. Потом он переоделся и вошел в комнату отца, чтобы забрать окровавленный нож. Вдруг взгляд Винса упал на пачку «Мальборо» лежавшую на тумбочке. — Ты такой неуклюжий, папочка, забыл потушить сигарету и устроил пожар, — Винсент зло улыбнулся, как настоящий психопат и достал из кармана коробку спичек.       Через два часа дом Бишопов полыхал огнем, будто преисподняя и вместе с ним горел и сам Христофер.