Республика

Женю заставили очнуться две вещи. Первая — было тяжело дышать, будто что-то обвилось вокруг шеи, и сейчас душит его. Вторая — настойчивый звонок в дверь. Он открыл глаза, и понял, что падает. Больно ударился об пол коленками, схватился за шею и сорвал с неё верёвку. — Чтоб тебя! — хрипло выругался Евгений, глубоко вдыхая. Он ошарашено окинул всё взглядом и не поверил своим глазам. Никакого осеннего леса больше не было. Комната, с обоями в цветочек. Старый диван, пару кресел и древний телевизор посреди длинной стенки. В широком окне раннее утро, во всяком случае, так кажется. — Женя, у тебя всё хорошо? — раздался глухой голос, откуда-то слева. — Открывай, я не взяла свои ключи! Евгений осмотрел верёвку, которую так и продолжал держать в руках. Она была порвана. Когда он оглянулся, то увидел за спиной упавшую табуретку, а у потолка, на крюке, висел второй конец. — Я хотел повеситься? — непонимающе спросил себя он. Что-то было не так, да чего там — ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК. Он больше не чувствовал боли, разве что от верёвки на шее остались следы, и они саднили. Он отлично видел, а главное, мог спокойно дышать. А дыхание! Дыхание было ровным, чистым, без этих страшных хрипов. И не было кашля с кровью. Он осторожно провёл пальцем под носом, потом посмотрел на руку — крови и правда нет. Что-то произошло, что-то непонятное, немыслимое. — Женя, немедленно открывай, или сейчас дядя Вагиз сломает дверь! — снова женский голос. Парень огляделся ещё раз, с трудом встал. Было непривычно, и непонятно от чего. Голова немного кружилась, и как будто нужно привыкать к чему-то новому. Правда пока ему было не совсем ясно, к чему. Он быстро нашёл выход из комнаты, и прошёл в длинный коридор, хромая. Это тоже было странно, нога неприятно ныла, и будто не хотела распрямляться до конца. В коридоре были обычные бежевые обои в серую полоску. Женя прошёл мимо входа в ещё одну комнату, и оказался перед дверью. Обычной, стальной, с глазком. Как некий «дядя Вагиз» будет ломать такую, Евгений не мог понять. Но кто их знает, этих кавказцев. — Женечка, я же слышу, что ты там, немедленно открывай! — строго сказала незнакомая женщина. — Мы все волнуемся за тебя! Осторожно посмотрев в глазок, парень повернул ручку замка, и открыл дверь. Женя увидел троих. Полноватую женщину лет сорока, и двух мужчин — один постарше, другой помоложе. Тот, что выглядел лет на пятьдесят, в кожаной куртке и чёрных штанах, видимо и был Вагизом. Цвет кожи, форма лица и носа, выдавали его. Второй помоложе, не больше тридцати, весь прилизанный и в костюме. Женщина же парню сразу не понравилась. Полная, с пышной причёской, кучей косметики на лице и ярко накрашенными губами. На ней была куртка явно не по размеру, слишком маленькая, и длинное платье, скрывающее полную фигуру. Она притворно улыбалась, и напоминала парню ранние годы в детдоме. Была у них одна такая садистка, которая точно так же растягивала губы, перед тем как раздеть и хорошенько избить ремнём. Да так избить, что потом живого места не оставалось на ребёнке. Конечно, не так всё плохо было в жизни на казённые харчи. Случай с воспитательницей садисткой — лишь единичный, и который достаточно быстро был выявлен руководством. Но что было, то было. — Ну чего встала, а? — Вагиз оттолкнул ничего не понимающего Женю, и шагнул в квартиру. За ним вступили остальные, а волнующаяся до этого женщина, будто не обращая внимания, прошла последней. Всё её беспокойство о здоровье парня испарилось. — Помнишь, о чём мы говорили с тобой неделю назад? — спросила незнакомка, когда уселась на один из стульев на кухне. Обычной такой кухне, со старой мебелью и столом. Тут не было даже микроволновки, что уж говорить о телевизоре. Разве что холодильник, краска на котором облезла в разных местах, и стиральная машина «Вятка-Автомат», рядом с мойкой для посуды, вот и вся техника. — Не помню. — хрипло выдавил из себя Женя. Все трое переглянулись, нахмурились, и парню это не понравилось. Что-то было не так, и одно он уже понял. Его рост, он стал короче. Этот Вагиз и непонятный прилизанный парень, они были выше его на голову. Женя никогда не был великаном, но его метр восемьдесят вполне хватало, чтобы с большинством общаться на равных. А эти люди мало того, что казались больше него, так ещё и выше. Очень непонятное и странное чувство. — Женечка, ты же шутишь сейчас, да? — осторожно спросила незнакомка и погрозила пальцем: — Не зли тётю Нину! — Да что ты с ней возишься! — взорвался Вагиз, ударяя по столу. Молодой гость и Нина вздрогнули, а вот Женю таким было не испугать. Он был растерян, не понимал, что происходит, но не испуган. Парень не дёрнулся, лишь всех внимательно и непонимающе осмотрел ещё раз. — Меня зовут Михаил, а вас, как я понимаю, Евгения? — взял дело в свои руки мужчина в костюме, и широко улыбнулся. Он протянул руку, и Женя был вынужден пожать её. Ладонь незнакомца оказалась на удивление большая, что тоже удивило. А ещё — липкая от пота, это Евгению не понравилось. Мужчина нервничал, и это настораживало. — Вы с Ниной Петровной, вашей тётей, как я понимаю, всё уже обсудили. — продолжал изливаться Михаил. — Осталось только подписать документы, вот и они, кстати. И мы уйдём, не будем вам мешать. Вам же завтра ещё в школу надо? Я всё понимаю, выпускной класс, волнение, скоро ВКИ, нужно готовиться — так не будем задерживать друг друга, хорошо? На столе оказались три листа с печатным текстом, рядом с ними лежала простенькая шариковая ручка. Евгений подошёл, попытался сосредоточиться и прочитать, но снова почувствовал головокружение. Нужно было сделать то, чего они от него хотят, и когда гости уйдут, разбираться с остальным. Он взял ручку, и посмотрел на Михаила: — Что нужно сделать? — Распишитесь, там, где галочки карандашом! — Кхм, хорошо. — буркнул Женя, прокашливаясь, ему показалось, что он «дал петуха». — Как в паспорте! — поспешно добавил прилизанный. Он быстро поставил подписи, и положил ручку на стол. — Вот и хорошо, вот и отлично! — обрадованно запричитал парень. — Светокопии вашего паспорта у нас есть, так что думаю, на этом и закончим! Все вдруг расслабились, стали собираться. Тётя Нина и молодой ушли сразу, а вот Вагиз задержался. Он широко улыбнулся, и резко протянул руку к Евгению, куда-то вниз, к заднице. Женя перехватил его запястье, отводя от себя с трудом, и отпрыгнул к столешнице, где в специальной подставке лежал нож. Он схватил оружие, и направил на незнакомца, внимательно его изучая. Ногу снова пронзила боль, но сейчас было не до этого. — Хм. — криво усмехнулся Вагиз, и не выдержав взгляда, удалился в коридор. Евгений не двигался с места, пока не услышал звук захлопывающейся двери. Потом положил нож, подошёл проверить, и убедившись, что замок закрылся, облегчённо вздохнул и вернулся в комнату. Упал на диван, и задумался. *** Вагизу не понравился этот взгляд. Так смотрит волк, именно волк, а не волчонок или щенок. Пронзительные голубые глаза, будто вывернули душу старого мошенника наружу, и он поспешил уйти. Такое не часто случалось, и уж точно он не ожидал этого от соплячки, которую уже видел несколько раз. Он уже прижимал её как-то к стене, ничего серьёзного, просто ему было интересно, как эта сучка отреагирует. Она испугалась, очень сильно. А в последний свой визит, не считая этого, он хорошенько её потрогал за грудь и пятую точку. — Не смотрит. — сказал он сам себе, осматривая окна многоэтажки и закуривая сигарету от дорогой бензиновой зажигалки. В прошлые визиты девочка всегда смотрела вслед тётке. У неё не осталось родителей, и она считала свою последнюю родственницу самым дорогим человеком на свете. Но в этот раз всё было по-другому, и теперь ещё вот этот взгляд. «Поняла, сучка бракованная, что тётка её не защитит.» — подумал Вагиз. Нина давала ей таблетки, они должны были «притупить» девочку, но похоже что-то пошло не так. Вполне возможно у неё съехала крыша от этого. А Вагиз сразу говорил — можно просто давать наркотики. Тётка боялась, что это обнаружат на медкомиссии. «Посадили бы её на что-то, и сучка была бы на поводке.» — зло подумал Вагиз. Хорошо, что оставшиеся бумаги подписала, а то так глядишь и через пару дней пошла бы в полный отказ. Могла и в органы обратиться, с неё бы сталось. У Вагиза и там есть кое-какие зацепки, но это касалось больше обычных дел. А вот в отделе по делам несовершеннолетних могли начать копать очень глубоко. Государство заботилось о будущих налогоплательщиках. А как она держала нож — это тоже отложилось в памяти Вагиза, и напугало его. Он знал как правильно держать нож, особенно когда собираешься зарезать барана на бойне. Или человека, врага. Так вот, хват у девочки был боевой, а врагом в той ситуации для неё стал Вагиз. — Вагиз Назирович, всё в силе? — Михаил отвлёк мужчину от своих мыслей. — Да, заводи, сейчас на базу. — кивнул он, и отвернулся от окон. Вагиз решил, что, когда все документы будут готовы, отдаст эту сучку Арсену. Цыгане подержат её пару недель на герыче в подвале. А потом она за дозняк сделает всё, что он, Вагиз, пожелает. И тогда он посмотрит — останется в её взгляде эта твёрдость, которая вдруг так напугала взрослого мужчину. Она ему будет ботинки вылизывать, и умолять дать ещё немного «счастья». «Она же вроде целка?» — подумал мужчина, забираясь на пассажирское сиденье старой двадцатки. Да, у них в школе был медосмотр, и он видел копии этих документы у Нины. Тогда можно её сразу не «распечатывать», какой-нибудь граф может много заплатить. А то, что у неё брак, не проблема, Вагиз не жадный — сделает скидку. Но на хмурого посадить стоит в любом случае. И что бы умоляла его — это обязательно. А уж после благородного, он её отымеет, хорошенько так и со вкусом. После благородного даже ему, Вагизу, не зазорно будет. Виагры для этого специально купит и будет всю ночь развлекаться. *** Женя мучительно вспоминал последние события. Химия, долгий переход по лесу, друга и подругу. Боль, плохое самочувствие, пистолет. Он отчётливо помнил, как передёрнул затвор. Но вот хватило ли сил на выстрел? — Что-то помешало. — шёпотом, сам себе, сказал парень. Самолёты, уханье, вроде бы взрыв, даже какая-то нереально-яркая вспышка, которая ослепила его. Неужели ядерный, и миру теперь пришёл конец? Он очухивается тут, с обвязанной шеей, в незнакомой квартире. На пороге непонятная троица, чего-то от него хотят, и когда он это делает, так же быстро уходят. — Бред. — он вытянулся на кровати, закрыл глаза и схватился за голову. И эти странные ощущения. Вроде бы всё в порядке, и в тоже время что-то не так. Они не покидали молодого человека и не давали покоя. Болела нога, ныла, но это конечно же было не сравнить с той болью, которую он чувствовал совсем недавно. — Всё страньше и страньше. — пробормотал Евгений, рассматривая свои руки. Он как будто похудел, руки и пальцы стали тонкими. Да и ногти изменились, удлинились, стали будто ровнее, как у девушки. Да, именно такие были у его подруги Наташки, а не его обрубки. Боль в ноге вроде бы утихла, и он уселся, осмотрел ещё раз комнату. Телевизор стоял посреди длинной и старой стенки коричневого цвета. В ней были несколько шкафов, к которым он осторожно направился. Стал открывать все ящики и дверцы, пытаясь понять, где он находится и что произошло. — Может хоть тут найдётся что-то, что даст мне ответы. Он отвлёкся от своих изысканий, подошёл к окну, осмотрел улицу. Этаж максимум третий. Обычная улица, хоть и незнакомая. Несколько многоэтажек, припаркованные автомобили, иногда под окнами ходят люди. Вполне возможно, его кто-то нашёл, и он пережил долгий курс реабилитации после химической атаки. Потом его поместили в отдельную квартиру, правда непонятно, зачем. Или война уже забрала столько жизней, что места теперь хватит всем? — А потом я потерял память. — продолжил свои умозаключения парень. — Повреждения мозга, такое, наверное, может быть после химического поражения. Но, судя по разговорам женщины и этого Вагиза с Михаилом, они уже виделись. И о чём-то даже успели договориться. Хотя Женя не мог себе представить, о чём бы он стал договариваться с этими неприятными людьми. — Триньк-триньк! — послышалось из коридора. Он вышел из комнаты, прихрамывая, пошёл на звук и оказался во втором помещении. Тут был рабочий стол со старым компьютером. На нём лежали тетрадки, пенал с ручками и карандашами, линейка. Тут же, рядом, жужжал и издавал неприятные звуки старый сенсорный телефон. «Машка.» — значилось на дисплее, а по центру было лицо незнакомой девушки, очень молодой. Горели две трубочки — красная и зелёная. Женя попробовал нажать на зелёную, но ничего не произошло. Догадавшись, он потянул её в сторону, и приставил аппарат к уху. — Ну чего ты не берёшь трубку, а? — недовольный девичий голос. Женя молчал, пытаясь вспомнить — знает ли он обладательницу этого голоса. По всему выходило, что слышит в первый раз. Если бы он потерял память, то, наверное, хоть что-то бы вспомнил. С другой стороны, если поражения мозга были обширными… «Если бы они были обширными, я бы уже валялся и пускал слюни.» — пришёл к выводу парень. — Можно мы с Гришей к тебе сегодня зайдём, погуляешь пару часов, а? — не дождавшись ответа, спросили с той стороны. — Голова болит, не сегодня. — отрезал Женя, и убрав трубку от уха, нажал отбой. Он осмотрел старый телефон, задержался взглядом на логотипе — голова улыбающейся матрёшки. Снизу красовались три буквы — «МТКА». — Всё чудесатее и чудесатее. Отечественное производство? Он не помнил такого. Нет, военные разработки, конечно, были, и его учили пользоваться спутниковыми передатчиками. Но вот что бы гражданские, даже такие простенькие, такого он не помнил. Тем более, незнакомая марка — «МТКА». Женя видел это впервые. — Сколько же я провалялся в отключке? — Триньк-триньк! — снова зазвонил телефон, на экране незнакомое лицо и имя — «Машка». — Слушаю. — ответил Женя. — Ну ты и сука, Женя, я думала мы подруги! — Евгений поморщился от визгливого крика. — Мы договаривались, я делаю вид что дружу с тобой, а ты даёшь нам с Егором место… Он не стал слушать до конца, снова нажал отбой. Посмотрел на иконки приложений, всё было незнакомым. Разве что интуитивно становилось понятно — «трубка» что бы звонить, «свиток» что бы просмотреть сообщения, «планета» что бы вылезти в интернет. На торце аппарата была ярко-красная кнопка, она очень выделялась на чёрном корпусе телефона. Женя попробовал нажать её, рассудив, что вряд ли это приведёт к чему-то плохому. На экране сразу высветилась надпись: «Вызов полиции/Отправить анонимное сообщение полиции? ВНИМАНИЕ: В случае ВЫЗОВА полиции, ваше местоположение будет определено автоматически, а телефонный аппарат начнёт запись видео и звука с момента подтверждения.» Телефон вновь зазвонил, предложение «вызвать полицию» пропало. В этот раз Женя нажал на отбой сразу, не принимая вызов. Подержал сбоку кнопку включения, и на вопрос техники — «Выключение/Сброс соединения?», выбрал первое. Женя ещё раз осмотрел комнату — заправленная кровать, у окна стол, с другой стороны несколько полочек у стены, с книгами. Небольшой комод, на котором стоит старый магнитофон. Рядом с ним стопка кассет, он подошёл и осторожно просмотрел все. Ничего знакомого не найдя, достал одну из коробочки и вставил в проигрыватель, нажал кнопку «Пуск». Это тоже было странно, не как обычно — «Play» или небольшой треугольник, а именно «Пуск». Долго же он был в отключке. Но почему тогда не в госпитале, а в непонятной квартире — неужели война всё-таки кончилась? Надо мной клочок небесный Голубой и нежно ясный Там сегодня день чудесный Там сегодня всё прекрасно А я котёнок в колодце И лучики солнца Не проникают в сердце моё Котёнок в колодце Никто не вернётся за мной… Песня была незнакомой. Но голос Жене понравился, и он уселся на кровать, стал слушать дальше. Здесь внизу темно и сыро Время пахнет сгнившей тряпкой Маленький привет от мира Под моей пушистой лапкой Мотылек в коготках моих бьётся Ещё чуток и жизнь оборвётся. [Кристина Прилепина — Котёнок] Парень усмехнулся — забавная песня. Котёнка уже жалеть не хотелось. Он взял кассету, посмотрел на название композиции и имя певицы. Ни то, ни другое, ему было незнакомо. Правда вот песня, которая называлась «Котёнок»… Ему показалось, что лучше бы её было назвать «Мотылёк», так было бы честнее. Женя выключил магнитофон, вернулся в комнату с диваном и стал рассматривать открытые ящики и полки. Книги, со знакомыми и незнакомыми названиями и авторами. В одном из шкафов нашлись несколько старых фотоальбомов, которые парень сразу вытащил и кинул на одно из кресел. В шкафах были вещи — в основном женские, и не очень много. Попадалось и мужское, но совсем старое, будто не ношенное уже несколько лет. — Ладно, посмотрим. Он вернулся к фотографиям, и стал медленно листать альбом. Чёрно-белые фотографии сменялись цветными, на всех были незнакомые люди. Женя остановился на одной — молодой мужчина в костюме, рядом женщина с немного знакомым лицом. Она в свадебном платье и фате, они стоят под руку. Парень осторожно провёл пальцем по лицу женщины, он её едва узнал. — Мама… В детдоме были хорошие люди, они и помогли настойчивому парню найти свою мать. Только он помнил её не такой. *** В семнадцать лет купил охапку цветов и накинул на себя свой единственный костюм. Приехал на окраину города по указанному адресу. Его встретил старый, почти развалившийся барак. Женя прошёл мимо нескольких, внимательно его изучавших, мужчин. Они сидели у входа, и пили дешёвую водку. Пройдя грязный и тёмный коридор, он поднялся по полусгнившей лестнице, и найдя нужную дверь, постучался. — Хто?! — раздался хриплый голос. — Евгения Сергеевна Соколова здесь живёт?! — с замирающим сердцем спросил парень. — Кха-ха-ха, Евгения Сергеевна, меня так лет сто уже не называли! — прокряхтела женщина, открывшая дверь. — В медвузе помню, профессор один только так и обращался! В свои тридцать восемь, она выглядела на все семьдесят — в морщинах, каких-то непонятных пятнах на опухшем лице. Казалось бы — морщины и опухлость нельзя никак совместить, но он видел то, что видел. — Здравствуйте, я ваш… — парень замялся, переминаясь с ноги на ногу. Он так и не решался ей вручить букет, стоял и смотрел на человека, который должен был стать ему самым дорогим на свете. Он всегда представлял, что его бросили по какой-то нелепой случайности. Возможно, мать отца, заставила молодую девушку сдать ребёнка в детдом. Или другие обстоятельства, и мать искала его все эти годы, но государство не хотело его отдавать. — Это мне?! — хрипло спросила «мама». — Да, я, кажется, ваш сын, здравствуйте… — пролепетал он. — Женька, если Петрович без пузыря пришёл, на порог его не пускай! — услышали они с женщиной откуда-то из глубины помещения. — А это ещё кто такой, что за веник? За спиной «мамы» появился тощий мужик в тельняшке, он грубо вырвал у Евгения букет цветов, рассмотрел и бросил его за порог. — Ты чё тут трёшься, паря? — громко спросил незнакомец. — Я-я-я… — растерялся Евгений, переводя взгляд с мужчины на женщину. — Простите, я ошибся. Он развернулся, и пошёл к выходу. Его предупреждали, но он не слушал, надеясь непонятно на что. *** — Вот какая ты была, мама. — с нежностью прошептал парень. Сердце заныло, и он посмотрел на мужчину рядом с ней. В очках, худой, улыбчивый. Он увидел в нём и ней себя. Было что-то и от одного, и от другого. Это было странно и пугающе — узнать своего отца. — Папа… К горлу подступил ком. Он смотрит альбом дальше, но не видит того, что ожидал. Альбом кончается, нет никаких фотографий детей. И мамы его больше тоже нет, только отец. Лишь на последней странице, фото отца и трёх людей в скафандрах, как показалось Жене — космических. На них красными буквами выгравировано — «Марс-00». Он отложил альбом в сторону, взял следующий, и стал листать. Опять отец, уже на цветной фотографии. Старше, в костюме, а рядом с ним другая женщина, снова в свадебном платье и фате. Её парень уже не знал. — Не может быть! Его мамы больше не было, была только эта женщина. Вот они с отцом отдыхают на природе, вот она в какой-то квартире, уже с небольшим животом. Следующая карточка, на ней видно, что женщина будет вот-вот рожать. А следующее фото счастливой пары с ребёнком на руках, а под ним подпись — «Женечке 1 месяц!» — Этого не может быть, это не моя мама… — часто дыша, говорит себе парень. Он листает альбом всё дальше, и видит, как растёт незнакомый малыш. Через пару страниц становится понятно, что это не малыш, а малышка. Девочка, улыбчивая, светловолосая и голубоглазая. — Чертовщина! — вскрикивает парень. Альбом падает на пол, он прислушивается к своему голосу, закрывает рот руками. — Этого не может быть, потому что не может быть! Женя вскакивает с дивана, бежит из комнаты по коридору, падает и выругивается, сбивая коленки. Снова подводит нога, почему-то не желающая работать так как должна. С трудом встаёт, находит вход в ванную и заскакивает туда. Опять чертыхается, возвращается и включает свет, снова оказывается внутри и ошарашено смотрит в зеркало. — Бляха-муха. — парень вспоминает любимое выражение прапорщика Сидорова. На него из зеркала смотрит молодая девушка, даже девочка, лет шестнадцати. Маленький носик, аккуратные губы, голубые глаза и каре светлых волос с чёлкой. Под глазами небольшие синяки, на теле белая ночнушка до колен, разукрашенная в разноцветных бабочек. — Сменили пол? — озадаченно спрашивает сам себя в тишине. Женя слышал, что такие операции делались иногда. Он не вникал, но знал, что это по желанию, очень дорого и сложно. Нужно было пройти несколько собеседований с психологами, сексологами и подписать кучу бумаг. Но что бы вот так, без ведома владельца тела? А ещё эти фотографии… — Я же только сегодня пришёл в себя, неизвестно что было до этого. — скривился парень. Смешно и мило скривился, судя по отражению. Обычная девушка, Женя не назвал бы её, или теперь уже себя, такой уж красавицей. Но симпатичная, этого не отнять, а если ещё добавить косметики и приодеть, то, наверное, получится очень даже красивая. Он отогнал ненужные мысли, и одним движением скинул с себя ночную рубашку. Под ней стройное, худощавое тело в обычных белых трусиках с бабочкой-бантиком посередине, на резинке. Очень небольшая грудь, ярко выраженная талия, аккуратный пупок. Осторожно приспустил трусики. Ниже, между ног, ожидаемо не обнаружилось ничего. Ничего, что там должно быть. — Всё, я понял! — нервно рассмеялся парень. — Это сон, обычный сон, дурман! Он ущипнул себя, но ничего не произошло. Улыбка медленно сошла с его губ, он продолжал щипать себя снова и снова, пока не понял, что это бесполезно. Осторожно погладил свой плоский живот, и медленно опустил руку вниз, ниже пупка. Наткнулся на волосы, такие же светлые как на голове, и опустил ладонь ещё дальше. Очень медленно всё ощупал, ощутил каждое прикосновение к себе. У него никогда не было женщины. С Наташей у них случались только поцелуи. Была одна подружка по детдому, но дальше подшучиваний и поцелуев в щёку, дело тоже не заходило. Он был нелюдимым парнем, тихим, сомневающимся в том, что может заинтересовать девушку. Все познания Жени в женском теле ограничивались лишь просмотром порнографии на планшете в детдоме. Да и то, если кому-то удастся скрыть от воспитателей и учителей флеш-карту с таким содержимым. — Хватит. — остановил сам себя парень. Он медленно убрал руку, вздохнул, поднял ночную рубашку с пола и накинул на себя. Натянул трусы, ещё раз посмотрел в зеркало. Подошёл ближе, открыл рот и осмотрел зубы. Всё ровно, обычные зубы, только на одном обнаружилась небольшая пломба. Евгений вернулся в комнату, смотреть дальше альбомы не хотелось, и он взял пульт с пузатого телевизора. С удивлением обнаружил на нём логотип немецкой фирмы, которая никогда не производила телевизоров. Может быть он просто не знал об этом? — …герцогиня Клайнс и цесаревич Георгий, их семьи уже заявили и выразили протест такому на… — вещала с экрана молодая и красивая женщина лет тридцати. Сверху, справа, красовалась цифра «1», намекая на название канала. Но такой заставки новостей Женя не помнил, да что там, даже цифра была не так нарисована. — Позвольте, Виктория! — перебил ведущую мужчина с акцентом. — Это исключено, ещё раз повторяю — никто из Клайнс никогда не был замечен в подобных… Мужчина вещал из небольшого окошка снизу, похоже это был телемост в прямом эфире. У него имелся сильный акцент, а за плечами виднелся Биг-Бэн. Снизу, под изображением, красовалась надпись: «Пресс-секретарь царствующей Королевы Великобритании.» — О, барон, а как же видеозаписи, интервью с очевидцами в ночном клубе? — усмехнулась ведущая. — Герцогиня изменила своему мужу, давайте не будем отрицать этого факта. Очень интересно было бы увидеть результаты генетической экспертизы, которая подтвердила бы отцовство герцога Клайнс… — Я не намерен дальше разговаривать с вами в таком ключе. — нахмурился мужчина. — Просто признайте, что герцогиня Клайнс имела связь с цесаревичем, этого будет достаточно. — приторно улыбнулась ведущая. — Королевская семья всё отрицает, но видеозаписи из ночного клуба говорят… Изображение мужчины пропало, а ведущая, с красивым именем Виктория, пожала плечами: — Что же, для меня всё ясно, для всего мира тоже уже всё ясно, осталось понять, где скрывается сладкая… Женя переключил канал, наткнулся на мультфильм и снова нажал на кнопку. «Дикая Россия.» — красовался в левом углу очередной незнакомый логотип. Пошла заставка, которая дала парню пищу для размышлений. На экране были берёзки, потом зритель будто воспарял над ними, летел всё выше, и вот уже мог разглядеть центральную часть страны. Камера поднимается, появились границы государства. Границы, которые Евгений не помнил. Эта Россия была больше, чем та, в которой он родился. Раза в два больше. — Мы победили в войне? — спросил себя Женя. Но заставка передачи говорила о том, что всё не так просто, как кажется. Посреди экрана красовалась надпись — «Путешествия по Российской Республике.»