Республика

— Историческая передача? — Женя раздражённо выключил телевизор. Что он помнил из школьной истории? Российская Империя, потом был СССР, гражданская война и Российская Федерация. Ни о какой республике, таких масштабов, Евгений ничего не знал. Он не исключал, что его подводит память, ведь революции было две, и возможно где-то между ними… — Бред. — он встряхнул головой. Почувствовал длинные волосы, это отвлекло его, потому что было непривычно. В своей прошлой жизни он всегда носил короткие причёски, стрижку под машинку. А теперь у него такая грива. — Это просто сон. — попытался снова себя успокоить. Но в любом случае, получалось, что лучше бы это был не сон. Лучше так, чем снова оказаться в том лесу, и медленно подыхать от действия боевой химии. Евгений открыл альбом и снова посмотрел на фотографию своих родителей, которых он никогда не видел такими. Отец у него был один, а матери теперь две. Одна — этой девочки. Вторая — его собственная. Он захлопнул толстую книжку с фотографиями, и убрал всё туда, откуда брал, закрыв шкаф. Оставалось непонятным ещё кое-что. Ему, или лучше теперь говорить — ей, лет шестнадцать, не больше, но родителей нет дома. К нему приходят неприятные личности, одна из которых, видимо, является его родственницей. Они хотят, чтобы он подписывал непонятные документы. Женя вернулся в комнату с кроватью, в которой похоже и жил всё это время, и в которой ему предстоит жить дальше, если ничего не изменится. Он внимательно осмотрел всё, и нашёл рядом со столом небольшой голубой рюкзак, с весёленьким рисунком кролика. Открыл основное отделение, порылся в нём, достал несколько тетрадей. В маленьком кармашке нашёл то, что было нужно — паспорт. Там же была и связка ключей от квартиры, её парень решил пока не трогать. — Соколова Евгения Ивановна. — прочитал Женя. Теперь он знал своё полное имя. И ещё, он знал как зовут его отца — Иван. Это тоже было необычно. Этот мужчина с фотографии имел общие черты с Евгением. Не с девушкой Женей, которой он стал по непонятной причине, а именно с Евгением из той России, в которой ему пришлось повоевать. Значит и в том мире, откуда он пришёл, этот самый Иван был ему отцом. Непонятно, куда он делся там и тут, ситуация действительно странная. — Семьдесят девятый год рождения, паспорт выдан тринадцатым отделением милиции города Петрограда, право управления транспортных средств категории «Л» подтверждено… — прочитал он. Чёрно-белая фотография Жене почему-то не понравилась, явно была неудачной. Девушка, конечно, не писанная красавица, но можно было сделать и получше. Тут же он обнаружил небольшую оранжевую книжицу. На обложке было написано — «Союз Молодёжи Российской Республики». Осторожно открыл, увидел очередную фотографию, уже цветную, на которой стояла печать и подпись. Он посмотрел на фото — девочка была в белой рубашке, с жёлто-белым галстуком на шее. Голову украшала бежевая пилотка с значком-гербом чуть левее середины — двуглавым орлом. Дальше шли данные — год и дата рождения, время принятия в организацию, и название органа, выдавшего билет. Некий «Комитет Молодёжи России». Год рождения — это хорошо. Но лишь тогда, когда ты знаешь, какой год сейчас. Женя этого не знал, и пришлось снова взять мобильный телефон и включить его. Была мысль запустить компьютер, но выглядел он настоящим динозавром, и парень боялся, что ждать придётся слишком долго. Мобильник загрузился, и попросил ввести код доступа, которого молодой человек конечно же не знал. Наугад ввёл год рождения, и это сработало, экран разблокировки исчез. — Девяносто пятый. — Женя почесал затылок. Из паспорта вывалилось несколько купюр и банковская карта. Одна пятёрка, две по десять, одна двадцатка. На всех были изображены незнакомые лица, под каждым подпись. «Граф Синицын.» — гласило под одной. Дальше шли годы жизни, по ним выходило, что этот граф родился в двадцать первом году, а умер в сорок третьем. Это явно не прошлое. Во всяком случае, не его прошлое. Получается, какой-то другой мир, он читал о таком в книгах, фантастике. Девушка оказалась младше его, или старше — это смотря с какой стороны посмотреть. Евгению было двадцать один, но в его мире шёл тридцать второй год. Две тысячи тридцать второй. — А там, дома, у меня тоже была сестра? — вопрос пришёл сам собой. Женя подошёл к окну, уже по-новому осмотрел незнакомую улицу, незнакомого города. — Петроград. — прошептал он, пытаясь заметить хоть что-то, что сказало бы ему — это не его мир. — Нет, ничего не изменилось. — покачал задумчиво головой. — Республика, Федерация, Империя — всё одно. На телефон пришли несколько сообщений. Быстро просмотрев их, стало понятно, что незнакомая ему Маша звонила ещё раз десять. Пришлось выключить телефон, настроения разговаривать с кем-либо не было. Только глянул на дату — сейчас шёл октябрь девяносто пятого. Он стал просматривать тетради — литература, физика, история. Всё это было не интересно, а вот самое важное нашлось на самом дне рюкзачка. Это были два дневника — один с оценками, а второй с записями. Женя знал, что девчонки часто ведут дневники, и всегда считал это бесполезным занятием. Но сейчас благодарил все высшие силы, в которые он никогда не верил, за то, что эта девочка вела дневник. Он принялся за изучение записей. «…мама сильно болеет и её забрали в больницу, папа почти не появляется дома…» Книжечка была толстая, и явно не первая. Записи появлялись с разной периодичностью, чаще раз или два в месяц. Но этого хватило, чтобы составить примерную картину происходящего. «…мама вернулась домой, я её не узнаю — она очень плохо выглядит…» «…мама страшно дышит, папа делает ей уколы, но они не помогает, она всё время кричит, а когда не кричит то спит, а когда не спит то кричит…» «…мама не проснулась…» «…папа много пьёт…» «…папа заболел…» «…осталась только я…» Были и другие записи — о любовных переживаниях, мальчиках, подругах, учителях и школе. Женя пролистывал, ему не хотелось лезть в душу этой девочки. Пока не хотелось. Но последние страницы он решил просмотреть и ничего не пропускать. Ему важно было узнать — почему она полезла в петлю? Он уже воспринимал её как свою сестру. Да, выходило, что она старше его, но сейчас всё было наоборот. Он должен разобраться, попробовать всё исправить — это было бы честно. У него никогда не было близких родственников, Женя всегда пытался представить, как это — когда у тебя есть семья? И вот странный случай, непонятная сила, показала ему одного родного человека. Человека, который, судя по всему, очень нуждался в помощи кого бы то ни было. Который остался один на один со своими проблемами, и проиграл. «А куда делась она, эта самая Женя?». — в голову лезли горькие мысли. — «Неужели попала в его умирающее тело?» Об этом думать не хотелось, ведь тогда получалось, что он убил её. Непонятно каким образом, но убил. В дневнике шёл большой перерыв, года полтора, и записи вновь возобновлялись: «…приходила тётя Нина, она мой опекун, даёт мне деньги, обещает разобраться с устройством в университет после школы, но нужно продать одну из квартир…» «…звонил Геннадий Алексеевич, представился другом отца, ему нужно было что бы я предоставила какие-то свои бирмамутрические данные для чего-то очень важного. Я согласилась, он обещал, что я могу попросить у него всё что хочу, я попросила новый компьютер. Он рассмеялся, и сказал, что будет мне компьютер, но это самое меньшее, что он может сделать…» Вот тут Евгений остановился и посмотрел на старенький системный блок. Зачем это некоему Геннадию Алексеевичу понадобились биометрические данные девушки? Возможно, ячейка в банке, или что-то подобное. Поговорить бы с этим Геннадием Алексеевичем. Тем более, что подготовку по экспресс-допросу он проходил, и даже применял на практике свои знания. Парень закрыл дневник, и пошёл в ванную. Умылся, поправил растрепавшиеся волосы, ещё раз себя осмотрел. В этот раз обратил внимание на ногу — ступня была немного вывернута внутрь, как бы косолапя, снова ныла. — Ай! — вскрикнул он, когда попытался выпрямить ступню. Конечность не слушалась, и снова начинала болеть. Женя осторожно прощупал ногу от бедра и до пятки, присев на край ванны. Мышцы были сильно напряжены, и после небольшого массажа, стало совсем чуть-чуть полегче. Повреждений или шрамов на ноге не было, это наводило на очень невеселые мысли. Он посидел ещё немного, поднялся и снова посмотрел в зеркало, изучая себя. — Дзинь! — раздалось из коридора. Кто-то пришёл и Женя медленно, переступая с пятки на носок, двинулся ко входу в квартиру. Выглянул в глазок и увидел Машу, девушку из телефона. — Открывай, Соколова, я знаю, что ты там! — закричала на всю лестничную площадку «подруга». Евгений поморщился, и убрав цепочку, открыл замок. «Подруга» резко потянула дверь на себя, и без спроса ввалилась в квартиру. Оценивающе и зло осмотрела Женю, хмыкнула, сбросила полусапожки и прошла в комнату с компьютером. Евгений вздохнул и пошёл за ней, предварительно проверив, что дверь закрылась. — И что дальше? — он скрестил руки на груди, и строго посмотрел на гостью. Она нагло разлеглась на кровати, вытянув стройные ноги и закинув руки за голову. Черноволосая, в короткой юбке и чёрных чулках. Женя ревниво отметил, что грудь у неё раза в три больше, чем у него теперешнего. Она прямо выпирала из белой блузки, расстёгнутой ровно на столько, что бы округлости держались на честном слове. Он удивился таким мыслям, но поспешно откинул их. — Гриша через пол часа придёт. — зевнула новая знакомая. Лёгкую куртку она сбросила на пол, и Женю это раздражало. Ботинки она тоже оставила у входа кое как, даже не удосужившись их аккуратно оставить на коврике. Одно слово — неряха. В слух он сказал другое: — С чего бы это мне пускать сюда какого-то Гришу? — Ты сбрендила, Соколова? — девушка перевернулась набок. — Я с тобой дружу, прикрываю в школе, а ты пускаешь меня с Гришей на пару часов, когда нам нужно. Уговор ведь ещё в силе? — Какой-то дерьмовый уговор. — насупился Женя. — Чего-о-о-о?! — подруга вскочила на кровати. — Ты соскочить решила, Соколова?! Женя молчал, он не знал, что ответить. С одной стороны — взять нахалку за шиворот, да выкинуть на лестницу. С другой — кто его знает, какие отношения были у девочек. И возможно то, что ему кажется не важным, теперь окажется очень даже значимым. — А-а-а, я поняла, ты месяц ходила под моей протекцией, и теперь решила, что от тебя отстанут! — неприятно рассмеялась Маша. — Ну ничего, память я тебе быстро освежу, это не проблема, это я тебе уст… Её тон отвлек Женю от раздумий. Он медленно перевёл взгляд на подругу, прищурился, и та осеклась под строгим взором, быстро затараторила: — Ну пусти, Соколова, пожалуйста… — Хорошо. — выдохнул Евгений, ему стало стыдно. Обычная девчонка, хоть уже и достаточно взрослая, чтобы спать с каким-то там Гришей. Какое вообще он имеет право рушить их договорённости? Тем более, чтобы начать хоть что-то делать, нужно было узнать этот мир получше. Для начала хватит и двухчасовой прогулки. А если это обычный сон — то интересней его проводить на прогулке, а не сидя в квартире, где он всё уже видел. — Спасибо-спасибо-спасибо! — запрыгала на кровати девушка. — А ключи? — прежде чем выйти из комнаты, спросил он. — Я тебе позвоню, когда закончим, дверь захлопну! — улыбаясь, ответила подруга. — Я со Славкой поговорю ещё раз, обещаю! Женя пожал плечами, и пошёл к шкафу с вещами, в другую комнату. Тут всё было очень сложно — много юбок и платьев. В одном из ящиков нашлись бюстгальтеры и трусики, рядом лежали колготки и даже не распакованная пара чулок. Он поморщился и стал искать дальше. — Хотя бы так. — пробурчал парень, c трудом натягивая чёрные узкие джинсы, нога при этом снова заболела. Потом очередь дошла до футболки и белых носок, сверху серый свитер с горлом. Поправил волосы, посмотрел на себя в зеркало, которое обнаружилось на внутренней стороне шкафа с одеждой. — Выглядишь как лохушка, Соколова, у тебя так никогда парня не будет. — раздалось за спиной Жени. Он обернулся, Маша сидела на диване, поджав под себя ноги и оценивающе его осматривая. Евгений молча взял свою ночнушку, демонстративно её сложил и убрал в шкаф, закрыл дверцу. — Через два часа жду звонка, не позже. — строго сказал он. — Дверь захлопнешь, ключи я возьму с собой. — Как обычно! — подтвердила девушка. Евгений зашёл в свою комнату, схватил рюкзачок и закинул туда два дневника и паспорт. Взял со стола телефон, попытался засунуть в карман — вышло не очень. Мобильник выпирал, и вообще с ним было неудобно, пришлось тоже убрать в рюкзак. «Понятно зачем девушки носят сумочки.» — сделал для себя выводы парень. — «Но могли бы просто носить нормальные штаны.» У входа вновь пришлось выбирать во что наряжаться. Короткая курточка из кож зама, и кроссовки чёрного цвета, завершили гардероб. Тут же лежала небольшая чёрная трость. Женя не стал её брать, решил для себя, что не будет выглядеть как дедушка. Хотя, в его положении, правильнее было бы говорить — как бабушка. Не прощаясь, вышел на лестницу и захлопнул дверь, осмотрелся. Обычная лестничная площадка — серая, невзрачная, он видел такие много раз. Лифта не было, и пришлось спускаться по ступеням. Когда он преодолевал последние, раздался звук закрывающейся двери, и навстречу Жене вышел улыбающийся худощавый парень: — Привет, Соколова! Чёрная кожаная куртка, мятые серые штаны с высокими ботинками, зализанные набок светлые волосы и серые глаза. Лицо обычное, непримечательное. Он медленно подошёл, Женя отстранился и прижался к стене, парень облокотился об неё, держа руку чуть выше его плеча. — А ты ничего такая, может я зайду как ни будь, а, Соколова? — его губы оказались очень близко к уху Жени. — Мне Машка говорила, у тебя проблемы с парнями, научу чему смогу! Ему было лет двадцать, не меньше. По-хорошему, Евгению стоило бы сейчас вырубить этого Дон Жуана. Он засомневался, что у него это получится — парень был тощим, но ростом выше его нового тела на голову. Попробовать стоило, нечего Машке с таким типом связываться. Но Женя не знал раскладов, и боялся всё испортить, поэтому просто выскользнул из объятий, и направился к выходу. — Я предложил, Соколова, номер мой знаешь, звони если что! — раздалось в спину. Перед выходом на улицу висели нестройные ряды почтовых ящиков, а на самой двери висело объявление: «БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ! В РАЙОНЕ УЖЕ ПОЛГОДА ОРУДУЕТ МАНЬЯК! СООБЩАЙТЕ О ВСЕХ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ЛИЧНОСТЯХ В ПОЛИЦИЮ! НЕ ОТПУСКАЙТЕ МАЛЕНЬКИХ ДЕТЕЙ ГУЛЯТЬ БЕЗ ПРИСМОТРА ВЗРОСЛЫХ!» Евгений вышел на свежий воздух и глубоко вдохнул, слыша, как сзади закрывается дверь. Воздух был обычный, ничем не отличающийся от того, к которому он привык. Женя выдохнул и осмотрелся — ряд гаражей неподалёку, на обочине с двух сторон, по всей улице, припаркованы автомобили. Вот их он рассмотрел внимательно — почти все марки незнакомые. Очень много отечественных моделей, об этом говорили названия на багажниках. — Интересно. — тихо прошептал, осматривая каждую машину. В основном с автоматической коробкой, судя по тому, что он видел внутри салонов. Почти нет гнилых, плавные формы. Часть транспорта была с пометкой «Э» на багажнике. Судя по отсутствию стандартной дверцы бензобака, это были электромобили. Женя не выдержал, полез под днище одного из них, чтобы убедиться. — Эй, ты чего там удумала! — остановил его недовольный голос. Он резко выпрямился, отряхнулся, взглянул наверх — на одном из балконов курил мужчина. Лет сорок, полный, в майке и старых тренировочных штанах, он строго на него смотрел. — А это, ну… — замялся Евгений. — Электрическая? — Я на миллионера похож, чтобы бензиновую содержать?! — после паузы ответил незнакомец. — Женька, ты что ли?! — Ага… — кивнул он. — Я просто посмотреть решил, интересно ведь. В смысле, посмотреть решила… — У отца такая же была, ты чего, забыла? — мужчина докурил, и затушил сигарету в небольшой банке на краю балкона. — Что там интересного? — Извините. — потупился Евгений, и похромал дальше по улице, снова возвращалась боль в ноге. Нужно было найти какой-то парк, или другое место, где он сможет закончить чтение дневника. Так же необходимо было что-то решить со школой — для этого и взял с собой дневник. Посмотреть расписание, оценки, и подумать, как себя вести. Бросать школу нельзя было, тем более, если это выпускной класс. Непонятно на сколько он вообще задержится в этом мире и в этом теле, но, если надолго — аттестат ему пригодится. На улице было тепло и светило солнце. Женя снял с себя свитер и убрал в рюкзак, оставшись в одной футболке и куртке. Он оглянулся, посмотрел на свой новый дом. Небольшая кирпичная шестиэтажка. Нашёл взглядом свои окна и балкон, на котором он не успел побывать, там тоже могло найтись хоть что-то интересное. Решил заглянуть туда, когда вернётся домой. — Удельный проспект. — прочитал Женя через пятнадцать минут прогулки. Питер он не знал, а этот город назывался Петроградом, и мог отличаться от своего побратима из другого мира. А учитывая, что парень был в спальном районе, то отличия должны были быть. Нет, архитектура, конечно, была похожа на всё то, что он видел раньше. Но вот расположение зданий, название улиц и проспектов — скорее всего было другим. Был ли такой проспект в его мире — парень не знал. Но он знал точно, что звук машин был громче. Движение по широкому проспекту было оживлённое, даже несмотря на утро выходного дня. Но бензиновых двигателей почти не было, а электромобили издавали гораздо меньше шума. Это было необычно и завораживающе. Женя нашёл скамейку, с которой он мог наблюдать за проспектом. Удобно устроился, положил рюкзак сбоку, и смотрел во все глаза. — Привет. — рядом уселся полноватый парень в очках. На нём была серая ветровка и синие джинсы с кроссовками. Короткая причёска, немного раздутое лицо, и очки с толстыми стёклами. На вид не больше пятнадцати, смотрит приветливо и немного улыбается. — Привет. — буркнул Евгений. — Гуляешь? — продолжал допытываться незнакомый мальчик. Именно «мальчик», про него нельзя было сказать «парень», во всяком случае, на взгляд Евгения. — Жду. — он совершенно забыл зачем пришёл сюда, а теперь его отвлекли, приходилось придумать хоть какую-то причину, чтобы отвязаться от нежданного знакомого. — Девушку, в смысле парня, ну ты понял. — А, да? — засобирался полноватый. — Ну это, извини тогда, Жень, в школе увидимся! Он встал, почему-то покраснел, глаза виновато забегали. Незнакомец ушёл так же быстро, как и появился. Женя не знал, какие у них были отношения, и были ли вообще. Радовало только то, что Машка сказала — «у тебя так никогда парня не будет». Значит этот мальчик не мог быть кем-то, кроме одноклассника или соседа. Не хватало ещё разбираться с романтическими отношениями подростков. Тем более, Евгений не представляли, что тогда пришлось бы делать. Не ходить же на свидания с парнями. Он какое-то время смотрел на прохожих, водителей машин. Пытался отмечать взглядом молодых парней и прислушивался к своим чувствам. Потом стал засматриваться на девушек и женщин, делая тоже самое. — Ничего. — удручённо понял Женя. Возможно, последние переживания вытеснили из него все чувства, и сейчас было не до того. А может быть, он стал бесполым существом — мужчиной в теле женщины. Но нельзя было исключать и ещё одного варианта — всё успокоится, и он почувствует влечение к мужчинам или женщинам. Он достал дневник, раскрыл на странице, где закончил, и продолжил чтение. В какой-то момент парень поймал себя на мысли, что отлично читает чужой подчерк. Он покопался в рюкзаке, достал шариковую ручку, попробовал написать под одним словом ещё одно, такое же. — Да уж. — почесал затылок. Подчерк в дневнике был не его, и то, что он написал, тоже не походило на то, что он умел раньше. Ровные буквы под наклоном, прямо каллиграфия какая-то. Женя никогда так писать не умел. Евгений встряхнул головой, вновь почувствовав длинные волосы, поморщился, и продолжил чтение. Ему повезло — девочка была замкнута, ни с кем особо не дружила. Да, у неё были переживания, даже нравились какие-то мальчики, но всё это она оставляла в себе. Значит не будет проблем, что какой-то друг или подруга заметит, и сообщит куда ни будь. С Машкой они подружились совсем недавно, на почве того, что Женя живёт одна в квартире. Тётка только перечисляет какую-то сумму денег, и раз в два-три дня наведывается проверить, как дела у девочки. В обмен на дружбу, Женя разрешает своей новой «подруге» приходить и заниматься «всяким» у себя в квартире. Над его новой сестрой подшучивали в школе, иногда очень обидно обзывали, во всяком случае ей так казалось. Евгений не назвал бы это травлей, так, обычное хамство. Но сама девочка воспринимала всё очень серьёзно, поэтому и пошла на этот шаг с «дружбой», чтобы попробовать поднять свой авторитет. Про документы, которые он сегодня подписал, было совсем немного. Вагиз и тётка приходят уже не первый раз, и подписывать заставляют тоже не впервые. Как понял Женя — что-то связанное с обменом квартиры. Одну тётка уже продала, но денег на университет якобы всё равно не хватает. Высшее образование платное, и девушке обещали разменять квартиру на однокомнатную, а вырученных денег должно хватить на все шесть лет обучения. — Так, но мне ведь всего шестнадцать? — спросил себя Евгений. Достал паспорт из сумки, раскрыл на последней странице. Всё стало немного понятней. День рождения будет в феврале следующего года. Совершеннолетие наступает не в восемнадцать лет, как он привык, а в семнадцать. Немного проясняется ситуация, но всё равно непонятно, каким образом тётка провернёт обмен. Даже в его мире, где государственные службы зачастую исполняли свои обязанности из рук вон плохо, опека всегда строго следила за недвижимостью несовершеннолетних. — Сволочь! — не выдержал Женя, продолжая читать последние страницы. — Неожиданный поворот сюжета? — спросили где-то слева. — Редко в наше время встретишь подростка, тем более девочку, которая читает с таким упоением. Женя так увлёкся, что не заметил, как рядом сел старичок интеллигентного вида, с небольшой бородкой и в очках. Старое коричневое пальто и шляпа, чёрные брюки, простенькие ботинки. Всё старомодное, но будто из химчистки. Мужчине лет семьдесят, явно какой-то академик, судя по седой бородке и усикам. — Простите. — он захлопнул книгу. — Не сдержался…сдержалась. — Ничего-ничего, приятно, что осталась ещё читающая молодёжь. — мужчина покопался в кармане, достал платок, высморкался. — А то всё в мозаике пропадают, сутки на пролёт, вот у меня сын… — Извините, мне пора. — Евгений быстро поднялся, сложил всё как попало в рюкзак, и двинулся дальше по улице. Ему не хотелось сейчас ни с кем говорить, особенно после того, как он прочитал последние страницы в дневнике. Стало понятно, почему девочка полезла в петлю. Сейчас ему хотелось одного — свою винтовку в руки, патроны, и хорошую позицию. Позицию, с которой будет видно гнилую голову Вагиза, которую он прострелит. А ещё лучше — сначала повредит ему коленки, потом локти, и продырявит лёгкие. Дальше будет смотреть, как он мучается. Женя до крови прикусил губу, сжал кулаки изо всех сил. Он шёл, быстро шагая и хромая, сам не зная куда. Боль в ноге становилась всё сильнее, но сейчас было не до того. Этот ублюдок облапал девочку, прижал её к стене, и на ухо пообещал — «хорошенько оттарабанить во все щели, когда всё решится». Но это было не самое страшное — подумаешь, угрозы от какого-то там урода, пусть и здорового как кабан. Страшно было другое — при всём этом присутствовала тётка, и когда девочка к ней обратилась за помощью, та ответила: — А чего ты так на меня смотришь, ты уже взрослая, решай свои проблемы сама. Самый дорогой человек, последний, кому она могла доверять, предал её.