Древнее пророчество

Оказываюсь там же, где и прошёл аварийный выход. В королевстве сейчас утро, поют птички, усадьба пуста — нет даже охраны. Спускаюсь с крыльца, и выхожу за изгородь. — Привет, Графиня. — глажу лошадь по гриве. — Соскучилась? Она фыркает недовольно, достаю из инвентаря немного овощей и даю ей с руки. Животное осторожно съедает всё, и я вскакиваю в седло. В этот раз еду и всё рассматриваю внимательно — ведь это оказывается живой мир, а местные разумны и осознают себя. Я получается уже убил несколько разумных существ, и совершенно ничего не чувствую. Хотя, в реальном мире я убил уже как минимум троих. Или четверых? Ну вот, уже сбился со счёта. Сверяюсь с картой, и как только выезжаю на главную дорогу, разгоняю лошадь. Максимум через пару часов, буду уже в первом городке, где смогу изучить несколько новых способностей и спокойно распределить навыки. Пока рассматривал карту, увидел мигающий значок сообщения — неужели опять КотанВарвар? Я же вроде уже расплатился с ним по полной и за обувку, и за эти золотые, которые он выложил за ненужный ему предмет. Читаю: «Привет, мы вместе ходили на поле боя, у нас молодая гильдия, хотим тебя пригласить!» «Внимание! Вас приглашают вступить в гильдию «Тени Света». При положительном ответе вам будет предложено прочитать гильдейское соглашение. Напоминаем вам, что в случае выхода из гильдии вы сможете вновь вступить в сообщество игроков только спустя месяц. Вступить в Гильдию «Тени Света» Да/Нет?» Почему бы и нет, может какие бонусы дадут, жму «Да». Появляется соглашение, сверяюсь с дорогой — вроде пока пусто, начинаю читать. Никаких обязательств, особенно для новичков, пока они не повысили свой ранг. Но и без какой-либо активности на пользу гильдии меня исключат через месяц. Сойдёт, посмотрим, что это такое — гильдия. Тем более что после исключения, нет штрафа на вступление в другую. «Внимание! Вы получили достижение — Весёлая компания! Вы получаете способность — Призыв боевого крыла!» «Призыв боевого крыла — уровень 1 — время применения: мгновенно — Вы призываете до десяти игроков или неигровых персонажей из своей гильдии, отмеченных как «бойцы Боевого крыла» — Привет! — слышу рядом. — Ёпт! — подскакиваю на лошади. — Успокойся, интерфейс гильдии позволяет организовывать голосовое сообщение между игроками. — говорит незнакомец. Смотрю интерфейс — а он не незнакомец, я вижу список членов гильдии. Моего нового товарища зовут Лолаксион, его класс — воин, и расу — человек. — Понятно. — отвечаю: — Слушай, всё это здорово, но я пока не могу в ваших похождениях участвовать, надо одно дело завершить. — Квест? — по-деловому спрашивает он. — Вроде того, но это только для меня. — с подозрением бурчу. — Нормально, всегда можешь рассчитывать на помощь, если что. — говорит он. — Подозрительно как-то. — задумчиво изрекаю. — Нам награды не дадут, но достижения никто не отменял, а некоторые из них дают ещё и бонусы или способности, про репутацию не буду упоминать. — объясняет мне глава гильдии, я уже посмотрел его ранг. — Хорошо, я подумаю. — отвечаю, и отключаю связь. Я в общем то сомневаюсь, что он просто так помощь предложил. Нет, конечно, это не мои преследователи из реала, просто парень запал и решил пригласить. Гильдия скорее всего и создана была сразу после того боя и победы — судя по количеству человек. Шесть штук, вместе со мной, а минимум для создания нужно — пять. Есть правда две девушки, но это ничего не значит. Смотрю их ники — у всех, напротив имени, нарисовано небольшое крылышко, все они отмечены как «боевое крыло». Что же — это действительно может быть полезным. Правда ещё надо что бы кто-то был в игре во время того, как я применю способность. Впереди наконец вижу город, и подгоняю коня. Нужно спешить, закончить с этим делом, получить награду, и жить дальше, надеясь, что пронесёт, и войны не будет. Оставляю животное в конюшне, сам вхожу через огромные ворота по выложенной камнем дороге. Тут тоже много игроков и местных, как в столице. Правда встречаются иногда очень странные «кадры» — эльфы, орки, люди — с серой кожей. И на всех ошейники. Я присматриваюсь — все местные. Прохожу дальше, и спрашиваю у стражника на перекрёстке двух улиц: — Где найти наставника разведчиков? — Чуть дальше по этой улице, Госпожа, увидите большой жёлтый дом с вывеской — кинжал на щите. — отвечает он. — Спасибо. — говорю я. Иду по улице, смотрю теперь на всё по-другому — они разумны, все. Как странно. А главное — как это связано со мной, заданием и войной? Дмитрий обещал всё объяснить, но ведь может так случится что времени на это не будет. Захожу в жёлтый дом с вывеской, как описывал солдат, и подхожу к женщине средних лет, человеку, она ничего не спрашивает и просто дотрагивается до моей макушки. «Регенерация — уровень 1 — время применения: мгновенно — Вы силой тени заставляете затягиваться свои или раны союзников, убирать лёгкие ранения. Стоимость: 15 энергии. Время восстановления: 5 минут.» «Добивание — уровень 1 — время применения: мгновенно — Если у противника меньше 15% здоровья, вы наносите смертельный урон этим умением. Стоимость: 20 энергии. Время восстановления: 1 час» Вкладываю в регенерацию сразу пять очков, остальное распределяю поровну. Иду по улице, и решаю не заходить к чернокнижнику — хватит с меня и одной страшной способности. Да, тут, в игре — это не так ужасно, но в жизни… Захожу в таверну, и беру овощей, мяса, и фруктов. Нужно будет Пига покормить, да и мне самому с лошадью, в дорогу не помешает. Пока жду, спрашиваю трактирщика, полноватого мужика лет пятидесяти: — А кто эти серые, в ошейниках? — Так ведь потомки жителей Тёмной Империи. — отвечает он. — А почему в ошейниках? — удивляюсь я. — Рабы, кто же им свободу даст, после того, что они устроили. — пожимает плечами толстяк. — А что же они устроили, если они потомки? — не понимаю я. — Ничего, пусть платят за поступки своих дедов. — зло говорит трактирщик: -Вы, Госпожа, не смотрите что они все такие несчастные — когда их деды и прадеды животы беременным вскрывали, всё по-другому было. — Даже так. — удивляюсь я. — И это самое меньшее, что они делали. — кивает мне он. — Но ведь дети и тем более внуки — не в ответе за то, что там делали их предки. — пытаюсь вразумить его я. — Да и насколько я знаю — в Королевстве запрещено рабство. — В королевстве запрещено, а в нашем феоде можно. — бурчит трактирщик. — За городом даже ферма есть, где этих уродов разводят. — Вы ещё и заставляете их размножаться?! — с ужасом говорю я. — Да успокойтесь, госпожа, чего вы так за них волнуетесь. — недовольно говорит он: — Им даже это нравится, ошейник заставляет их разное делать, и дарит наслаждение. — Так вы же из них наркоманов растите! — зло выкрикиваю я. — Ваш заказ, прощайте. — отрезает он, и у меня со счёта списывается небольшая сумма. Так-то, конечно, плевать, но ведь они разумные, мне об этом прямым текстом сказали. Какой ужас, что же они творят?! И куда наши смотрят? — Молодец, хорошая задница! — говорит кто-то сверху. По лестнице скатывается серый эльф, молодой, в обтягивающей одежде. У меня плохие предчувствия, очень плохие. Его столкнул сверху игрок. В капюшоне, ник не разобрать — видимо включил режим инкогнито. Инкогнито даже не входит в состав премиум-аккаунта, там за пять минут берут по пятьсот евро. — Сколько хочешь за него? — спрашиваю незнакомца. — О! — удивляется тот, поворачивая ко мне тёмный провал капюшона: — Он тебе не подойдёт, хех, у него отрезано там всё, только дырка в заднице рабочая, и очень скажу я тебе по секрету, неплохая. — Сколько?! — переспрашиваю я. — Хотя, может он ртом тебя удовлетворит? — спрашивает сам себя игрок. — Тысяча золотых, и оно твоё. — Да ты спятил, он явно стоит дешевле. — рычу я на него. — Да, но для тебя он стоит именно столько, подруга. — отвечает весело игрок. — Урод. — говорю тихо. Подтверждаю перевод денег, и он уходит, громко смеясь и оставляя радом со мной, на полу, моё новое имущество. Вот значит, как — они ещё и кастрируют их, причём полностью. Какие же уроды. — Пойдём. — поднимаю за локоть эльфа. — Хозяин, комнату на два часа! — Четвёртая на втором этаже. — тут же отвечает трактирщик, и со счёта опять уходят драгоценные золотые. Пока поднимаемся, я думаю о том, что и хрен с ними — с этими деньгами. Они может и не понадобятся мне скоро. Или закроют в этом странном «центре» или умру от орбитального удара. Заходим в небольшую комнату с одной маленькой кроватью и тумбочкой рядом с ней. Есть ещё вешалка в углу, но вид у неё такой, что кажется, будто она развалится, если повесишь куртку туда. Хотя, в игре это необязательно — снимать снаряжение. Даже если решил поспать — никакого дискомфорта не почувствуешь. — Сними одежду. — говорю, крепко закрывая дверь и придвигая тумбочку. Эльф молча подчиняется, пока я рассматриваю его — совсем молодой, с короткими серыми волосами, обрезанным одним ухом, множеством шрамов на теле. Ему же не больше восемнадцати — понимаю я. Это просто какой-то бред, если они знают, что тут все разумные — зачем допускают ЭТО?! Самое главное у него отсутствует — как и говорил игрок. Там шрамы от ожогов и небольшое отверстие, видимо, чтобы справлять нужду. Хорошо хоть игрокам это делать не надо. — Я куплю свиток великого исцеления. — говорю тихо. — Не поможет, хозяйка, вы зря потратили деньги. — шепчет эльф. — Это делается световым жгутом, такие повреждения не лечатся. — Дерьмо! — вскрикиваю я, ударяя в стену кулаком. Эльф так и стоит, раздетый, в глазах нет ни надежды, ни желания чего либо, вообще ничего. Просто пустота. — Что ты хочешь? — спрашиваю его. — Убейте меня, хозяйка. — шелест ветра, а не голос. — Они забрали всё, даже то, что делало меня мужчиной. — Мужчиной человека, в смысле разумного, делает не наличие хобота между ног. — отрезаю я. Лезу в интерфейс, активирую достижение, и замечаю, что оно изменилось. Теперь там не «Кандидат Тьмы», а «Избранница Тьмы». Но общее описание не поменялось. Расту не по дням, а по часам. — Посмотри на меня! — говорю эльфу. Плевать на всё, даже если сейчас заметят меня, даже если раскроют и начнут охоту. Я хочу увидеть надежду и хоть какие-то чувства в глазах этого эльфа. Он смотрит, его зрачки расширяются, падает на колени. — Госпожа, мама, когда ещё была жива, говорила, что рано или поздно это случится, Тёмный Лорд вернётся, и всё изменится. — шепчет он, потом его глаза вновь потухают, и он продолжает: — Я не должен быть таким, я не хочу перед ним быть таким, пожалуйста, убейте меня. — Парень, ты чего! — восклицаю я, бросаясь и обнимая его. — Я верну Повелителя, мы их всех тут сожжём, животы вспорем, даже беременным, всё что захочешь — за то, что они делают с вами. — Из насилия, получается только насилие. — тихо говорит он. Он говорит истину, которую в моём мире давно все знают, но плевать на неё хотели. Эльф прижимается к моей груди, зарывается, начинает плакать и вздрагивать. Я глажу его по голове, и чувствую слёзы, скатывающиеся по моей щеке. Дерьмовый мир, дерьмовые светлые, дерьмовый повелитель. А страдают обычные люди. Или эльфы. Всё как у нас. — Можно закончить на нас, и может быть дальше не будет всего этого, может быть наконец всё кончится. — шепчет он, пытаясь своими худыми руками обнять меня сильнее. — Мамочка, прости меня, пожалуйста! Ублюдки. И там, и тут, все они ублюдки и выродки. Я ещё считал, что меня превратили в какого-то урода, а уроды вот они — повсюду. И все считают их слова и поступки правильными, а такие, как этот парень, страдают. — Всё хорошо, сын, мне не за что прощать тебя. — шепчу ему, продолжая гладить. — Убей меня, пожалуйста, прямо сейчас. — шелестит его голос. Я вспоминаю свои слова, когда Никита нёс меня, и сжимаю зубы. Он не выполнил мою просьбу, могу ли я выполнить просьбу этого эльфа? — Пожалуйста, мамочка, я хочу к тебе… — шепчет он в каком-то бреду. — Я могу снять ошейник. — говорю ему. — Меня всё равно убьют или снова поработят, сделай это — убей меня, прошу. — вздрагивает эльф. Ускоряюсь, и вгоняю ему в сердце два кинжала. Проходит критический удар, и он падает замертво на пол. Достаю кинжалы, и закрываю ему глаза. Вижу его расслабленное лицо, небольшую полуулыбку. — Они ответят, обещаю, я не знаю как — но они ответят. — говорю я, проводя по его щеке ладонью. «Внимание! Вы получили задание — Месть!» «Вы один из последних представителей правосудия Тёмной Империи — Тёмный Мститель. Вы преследуете преступников, а настигнув — разите их своими кинжалами и стрелами. Вы должны отомстить за смерть подданных Повелителя. В момент выполнения задания не должно быть скрыто наименование класса и достижение Избранница Тьмы. Награда — 2 уровня» Скрываю достижение и класс, сажусь на кровать, и жду, пока пропадёт его тело. Очень надеюсь, что в этом мире есть перерождение — нельзя же разумом вот так разбрасываться. И надеюсь, в следующей жизни он будет счастлив. А мне нужно наведаться на эту странную «ферму», узнать, что там и как. Через час тело эльфа исчезает, а в комнату стучится трактирщик. Он с силой открывает дверь, отодвигая тумбу, недовольно смотрит на меня и говорит: — Время на исходе, Госпожа, а где ваша собственность? — Мертва. — отвечаю ему. — Правда? — веселеет толстяк: — Фух, я уж думал вы из этих — которые их выкупают и обеспечивают подобие нормальной жизни. — Слушай, мужик, а где находится ферма эта, о которой ты говорил. — спрашиваю его, добавляю на всякий случай: — Может ещё парочку куплю, да хорошенько развлекусь. — Хох, вот это по-нашему! — смеётся этот неприятный тип: — Чуть севернее города, пол часа пути верхом. На карте появляется метка, а я встаю, и не прощаясь ухожу. Я к толстым людям отношусь так же, как к остальным. Как я уже однажды замечал — плоть слаба, что уж теперь. Да и зачастую они добрые, не знаю уж почему так получается. Но иногда происходят такие вот встречи — и когда внешний вид контрастирует с тем, что внутри — это выводит из себя. Время на улице уже за полдень, иду к выходу из города и забираю лошадь. Направляюсь по небольшой дороге в нужную сторону, смотрю на маркер. Да, понятно, что хочет от меня система — уничтожить эту ферму. Вряд ли мне дают невыполнимое задание, значит должно всё получится. Но в любом случае — нужно рассмотреть, как там всё устроено, и охрану посчитать. Этой ночью я конечно же уже ничего делать не буду, мне отдохнуть надо. Но вот следующей. Да, в приоритете задание, но зря Дмитрий сказал, что они разумны. Одно дело — смотреть как там вырезают в Африке чернокожих, и знать, что в общем то ничего изменить не можешь. Другое — вот так, смотреть на это всё, и знать, что можешь повлиять на происходящее, проходить мимо. Я не прохожу мимо никогда — ни тогда, когда во дворе напали на девушку, ни теперь тут, когда убивают и мучают разумных существ, за то, что совершали их предки. Которых, я-то знаю, никогда не существовало — всё это просто придуманная сценаристами история. Осматриваю открывшуюся картину — огромный лагерь, обнесённый невысоким забором, находится посреди большого поля. Охраны почти нет, и я знаю почему — долбанные ошейники. Значит выполняя команды хозяина — он дарит какое-то наслаждение, интересная задумка. Дерьмовая, как и всё в этом мире. За забором длинные каменные бараки, видимо тут и живут эти несчастные. На площадке между зданиями прогуливаются некоторые из них. Сразу за этим импровизированным курятником стоит особняк, похожий на небольшой такой замок. Прямо как у графини. Двигаюсь вдоль этого всего, рассматривая. Если я буду действовать, не скрывая достижения и имени — нужно будет убить всех, и что бы никто не ушёл. — Надеюсь хоть эти несчастные не будут просить о том же, о чём просил тот мальчик. — шепчу себе под нос. Нахожу вход, и спешиваюсь, оставляя лошадь снаружи. Ко мне сразу подбегает какой-то тип. Одет в простые серые штаны, босой, на теле грязноватая рубаха. Сам высокий и подкачанный, лицо простое, деревенское и выбритое, причёска — тёмные волосы горшком. Лет сорок, не больше, человек. — Здравствуйте, госпожа, хотите приобрести товар, так сказать — из первых рук? — спрашивает он неприятным голосом. — Хочу сначала посмотреть, что вы можете предложить. — говорю, продолжая всё рассматривать. — Покажите эльфов. Он кивает, и ведёт меня по дорожке, потом наконец входим на территорию «заповедника», и идём к одному из бараков. Там, у входа, сидят двое — женщина и девочка лет двенадцати. Как мне кажется — мать и ребёнок, играют во что-то вроде ладушек, обе улыбаются. Деревенскому это почему-то не нравится, он подходит и со всей силы пинает ребёнка. — Чего расселись, клуши! — рявкает он. Я сжимаю кулаки, и вижу, как у ребёнка здоровье оказывается в красной зоне. Мать бросается к дочери, но здоровяк хватает её за шиворот, и тормошит, со словами: — Ты сегодня мне всё отработаешь, шлюшка, и дочка твоя, если выживет. Я подхожу к девочке, достаю зелье здоровья, и без особой надежды вливаю ей в рот, применяя попутно регенерацию. Здоровье медленно ползёт вверх, девочка приходит в себя, я шепчу: — Беги в здание, что бы он тебя не видел. — О, вот видишь — живая, сегодня поиграемся с вами двоими. — радуется местный управляющий. — Такой мужчина как ты мне и нужен, и возможно не откажешься провести со мной время? — спрашиваю его томным голосом. — Вместо того, чтобы использовать эти грязные подстилки? — А? — не понимает он. Конечно, ведь сейчас желания у меня нет никакого — особенно после всего увиденного, система не реагирует. Но почему-то очень хочется защитить этих двоих, хотя бы их. Подхожу, хватаю его между ног, и смотрю в глаза. Медленно, нехотя, во мне просыпается желание. Вопреки всему. И я тоже — вопреки всему, облизываюсь. — Есть у тебя место, где мы можем…ммм… Провести время? — спрашиваю его. — Да, Госпожа! — радуется мужик и схватив меня за руку, тащит за собой. Проходим несколько строений, выбегаем с территории рабов, и приближаемся к особняку. Забегаем в какую-то пристройку, он закрывает дверь на засов и сдёргивает с себя штаны и рубаху. В пристройке бедная обстановка — кровать с сундуком в изголовье, и столик со стулом. Места не очень много. Я расстёгиваю куртку, потом ремень штанов. Он стоит и ждёт, облизываясь. Снимаю остальную одежду, подхожу и целую ему грудь. Мужик не выдерживает, рычит и разворачивает меня, заламывает руки и резко входит. Двигается, и я чувствую, как мне приятно и противно одновременно. Это просто безумие. Он заканчивает быстро, и отбрасывает меня на кровать. Лежу, ощущая тепло в животе и держась за него, стараясь сдержать стон, но не получается. — Щас, чуток отойду. — тяжело дышит он: — А можно я вот так, знаю, что некоторые благородные любят это. Он достаёт хлыст, видимо свой рабочий инструмент, и я поворачиваюсь на живот, подставляя свою спину. Чувствую удар, другой, третий. Очень больно, проценты здоровья скачут. Потом он подходит, и разворачивает меня, говорит: — Работай, тварь, покажи на что способны твои губки и язычок. Я осторожно встаю на колени, и мягко начинаю своё дело. Сначала медленно, потом всё быстрее, проклиная себя за то — что мне это нравится. Вопреки всему — стараюсь сделать как можно лучше, что бы он и я получили максимум удовольствия. Наконец он заканчивает, и рот наполняется сладковатой и тягучей жидкостью. Проглатываю всё, и облизываю остатки, откидываясь на кровать и смотрю на него выжидающе. Он ложится рядом, дышит с хрипами, потом хватает за грудь, лапает её, я вскрикиваю от наслаждения, когда он щипает сосок. Второй рукой лезет между ног, и вставляет два пальца, начинает всё там прощупывать. — Какая мокрая. — говорит, облизываясь. — Что нужно сказать господину?! — Возьмите меня, пожалуйста! — говорю я. Он наваливается сверху, резко входит, и начинает двигаться. Отвешивает мне пощёчины, хватает за задницу и больно щипает. А мне нравится, вернее моему телу, до такой степени, что я прошу ещё: — Да, сильнее! А на глазах слёзы, но он не замечает. Наконец заканчивает, и в голове снова взрыв удовольствия, в животе горячо и приятно, ноги дрожат. Он слезает с меня, поворачиваюсь на бок, держусь за живот, пытаясь унять приступ очередного наслаждения. Он обнимает сзади, и тяжело дышит. Выдохся, голубчик. — Завтра я тоже приду, вечером, поэтому никаких рабов. — строго шепчу ему: — Если спишь со мной, значит только со мной, всё понял? — Да, Госпожа… — хрипит он. — А кто в особняке живет? — спрашиваю, после паузы, пока он теребит мою грудь. — Так хозяин и хозяйка, и дочка их. — говорит мужик: — Но дочка сейчас в столице, так что только хозяева. — А охрана? — удивляюсь я. — Я не видела никого здесь. — Да пьют они, каждый день, а так — трое их, раздолбаев, всё на мне. — отвечает, снова лезет мне между ног пальцами. — Мокренько, можно ещё? — Давай, последний раз, потом я ухожу. — отвечаю ему шёпотом. Опять накатывает желание, и он берёт меня с львиным рыком, входит, и больно сжимает грудь и руку, что то, там приговаривая, но я не слушаю — кричу, испытывая ужас и наслаждение одновременно. *** Выхожу из капсулы, и не одеваясь топаю в ванную. Мне всё равно, на душе гадко, всего трясёт. Никита выходит из комнаты, смотрит вслед, отворачивается и спрашивает тревожно: — Что-то случилось? Я не отвечаю, закрываюсь и включаю душ. Стою так очень долго, потом сажусь, и обняв колени, начинаю плакать. Вздрагиваю, рыдая, и ощущая к себе презрение. — Но ведь… — говорю сам себе: — Это было не зря и не просто так… Вспоминаю эти сильные руки, плётку, как он силой входил в меня. И снова накатывает чувство безнадёжности, я рыдаю уже во весь голос, а вода скрывает слёзы. Дверь в ванную ломается, забегает Никита и смотрит непонимающе. — Что случилось?! — кричит он. — Отвали! — ору на него: — Отвали от меня, урод! Он прямо так заходит в ванную, в одежде, и обнимает меня. Я пытаюсь вырваться, но он сильный, не получается. Нет, я мог бы его одной серией откинуть, но почему-то не делаю этого. Продолжаю плакать, и вжимаюсь в объятия мужчины. Единственного, к кому почему-то не испытываю этого странного желания. — Что произошло… — снова спрашивает он. — Я…Не знаю… — сквозь слёзы отвечаю ему: — Мне кажется, меня изнасиловали, по моей же просьбе… Опять начинаю всхлипывать и рыдать, а он лишь сильнее прижимает, и гладит по голове, даже не замечая, что промочил уже всю одежду.